Глава 37

Лиля-Вика Пытаюсь открыть глаза, но веки будто пудовые не могу их поднять, да ещё голова раскалывается. Со стоном переворачиваюсь на другой бок, нужно встать, принять таблетку обезболивающего, иначе я опоздаю на работу. Кое-как у меня получается открыть один глаз, и я встречаюсь взглядом со своим отражением. – Это ещё, что за фигня? Мой взгляд перемещается на потолок, и я снова вижу своё отражение, все стены этой комнаты обставлены зеркалами, и это пугает. Пытаюсь сесть и у меня получается, правда, не с первого раза. Я однозначно нахожусь не в квартире Романа, и если честно, даже представить не могу, куда меня занесло. Что было вчера? Напрягаю свой мозг, и картинки начинают всплывать одна за одной. Вот Стася пришла и вывалила на меня ужасающую правду, вот я сорвалась в офис и получила подтверждение, потом вроде я пошла в парк, плакала, хотела пойти за вещами, а потом… – Парень, собака, люк… Меня похитили. И чтобы понять, кто это сделал, не нужно быть экстрасенсом. – Хмельницкий всё-таки нашёл меня… С каждым воспоминанием голова начинает болеть лишь сильнее, задираю руки и сжимаю виски, от боли даже тошнить начинает. Что будет дальше? Куда Пётр привёз меня? Что это за комната с зеркалами? Он хочет, чтобы я умом тронулась? Сидеть и ждать своей участи – это не про меня, поэтому борясь с головокружением и тошнотой, я кое-как встаю и, держась за зеркальные стены, иду в сторону двери, которую увидела. Она находится на приличном расстоянии от кровати, на которой я очнулась и на путь трачу все свои силы. – Откройте! Тарабаню по деревянной перегородке, кричу, но это вообще никак не действует. Никто ко мне не приходит, а это значит либо за дверью никого нет, что маловероятно, либо у них приказ не показываться мне на глаза. – Есть кто? Откройте! Всё равно повторяю стук, подтверждая свои мысли. Никто мне здесь не поможет, если хочу спастись, то нужно что-то придумать. Таким же способом, держась за стены, возвращаюсь к кровати и буквально падаю на огромную постель. Из последних сил верчу головой, пытаюсь найти хоть что-то, чем смогу защититься. В общем, обстановка этой комнаты скромная, есть шкаф, кровать и больше ничего, а нет ещё зеркала, очень много зеркал. И чем мне тут защищаться? Можно, конечно, разбить зеркало и использовать осколок в качестве самообороны, но в моём состоянии уверена, меня легко обезоружить. Шкаф? Что-то мне подсказывает, что лучше мне туда не заглядывать, чую, что станет только хуже. Ну и как мне себя спасать? А главное, стоит ли вообще это делать? Что вообще меня ждёт дальше в жизни? Рома женат, и я явно значу для него не больше чем обычная интрижка пусть не на одну ночь, но всё-таки развлечение. А мне без него уже никак, да, оказывается я однолюб и не могу представить рядом с собой никого другого. Так если мне никогда не быть с Ромой, есть ли разница, с кем жить? Может этот Пётр не такой уж и плохой? А всё, что о нём говорят это лишь слухи? Ну правда, вон в жёлтой прессе постоянно печатают всякие небылицы о миллионерах. Я даже прикрываю глаза и пытаюсь представить себя рядом с Петром. Вот я подхожу, беру его под руку, а он улыбается и тянется к моим губам, чтобы поцеловать. Только либо у меня с фантазией совсем плохо, но улыбка Хмельницкого кажется мне оскалом, а от его сального взгляда меня накрывает новым приступом тошноты. Ну уж нет, я не собираюсь отдавать себя в жертву, и если даже мне суждено не быть с Ромой, то и с этим боровым я тоже не буду. Не знаю, сколько времени я нахожусь здесь, иногда я проваливаюсь в тревожный сон, но открыв снова глаза, нахожусь всё в том же положении и также в одиночестве. В очередной раз открыв глаза, отмечаю, что моё состояние немного улучшилось, голова уже не болит так сильно, и, приняв положение, сидя я больше не чувствую головокружения. Но это мало успокаивает, потому что я начинаю чувствовать другое, голод и желание сходить в уборную. Дверь здесь одна, а значит, чтобы попасть в ванную комнату, нужно как минимум выйти отсюда. Снова поднимаюсь на ноги, бреду к двери и начинаю колотить по ней руками и ногами. – Откройте! Да мать вашу, я есть хочу! Откройте! Снова силы покидают меня, я опускаюсь прямо на пол и уже не сдерживаюсь, начинаю плакать. Я хочу отсюда выйти. – Откройте… Нет сил кричать, последний раз ударяю по двери и падаю на пол, скручиваюсь в позе эмбриона и просто плачу. Но слёзы мигом пересыхают, когда я слышу заветный щелчок, резко сажусь и неверящим взглядом смотрю на своего посетителя. – Мама… Я так давно не видела мамы, что не верю своим глазам, вдруг это мираж. – Лиля, доченька, как же я соскучилась. Мама помогает мне подняться на ноги и обнимает, прижимает к груди так, как я всегда мечтала. Прикрываю глаза, наслаждаюсь этими секундами и правильно делаю, ведь этот порыв очень быстро проходит. – Похудела, мешки под глазами… Качает головой мама. – Сколько раз я тебе говорила, что нужно следить за собой, постоянно посещать косметологов. Твоя красота, Лиля, не вечна, и нужно уметь её подороже продать. Мы не виделись долго, но мама совершенно не изменилась и от этого становится больно. Я, как и раньше всего лишь товар для родного человека. – Ты такая бледная, надо прилечь, скоро принесут еду, я проследила, чтобы тебе подавали только здоровое питание… Мама увлекает меня к постели, но я прихожу в себя, не двигаюсь и даже, наоборот, делаю шаг к двери. – Во-первых, я хочу в туалет, а во-вторых, объясни мне, что я здесь делаю и когда меня отсюда выпустят? Женщина, которая родила меня, поворачивается, удивлённо хлопает своими идеально накрашенными глазами. – Пётр разве тебе ничего не сказал? – Нет. Я вообще его не видела. – Да? Ну, значит, он скоро придёт и всё объяснит. А в туалет? Сейчас мы это решим. Мама подходит к двери, открывает, и я вижу двух крепких мужчин в костюмах. Значит, я была права, охрана стояла здесь, пока, я ломилась в дверь, и никто даже не подумал открыть. Сволочи! – Проводите мою дочь в уборную. Приказным тоном говорит Дарья Валерьевна, и один из мужчин начинает движение, он подходит ко мне и рукой показывает направление. – Иди доченька, я тебя подожду здесь. Путь оказывается недолгим, дверь в другом конце коридора оказывается той, которая мне нужна. Охранник открывает мне дверь, и слава богу, не входит вместе со мной. Как только дверь закрывается, я сканирую пространство, ванная комната просто шикарна, здесь есть и душевая кабина со всякими прибамбасами и огромная ванна, но меня это мало интересует, я сразу же иду к большому окну. Я вижу, что решётки нет, и естественно, хочу попытаться улизнуть из этой клетки, только вот моя надежда тут же рушится. – Ну нет… Теперь становится понятно, почему нет решёток, это третий, возможно, и четвёртый этаж, из окна открывается прекрасный вид на лес, а внизу, прямо под окном располагается вольер и собачки там не чихуахуа какие-нибудь, там бегают настоящие ротвейлеры, которые не моргнув глазом перекусят пополам. Этим путём мне не выбраться, но отчаиваться я не собираюсь. Быстро умываюсь, привожу себя в более менее божеский вид и выхожу, охранник также, не сказав ни слова, провожает меня обратно к зеркальной комнате. У двери я немного торможу, делаю несколько глубоких вдохов, а потом вхожу, чтобы вытрясти из матери всю информацию.