Глава 8

Секунда. Всего одна секунда – и мир раскалывается на "до" и "после".

Его пальцы смыкаются вокруг моей ладони. Тепло. Твёрдо. Знакомо.

Я не могу пошевелиться.

– Арина? – Алиса щурится, тычет меня локтем вбок. – Ты чего сжалась, как мышь?

Я заставляю себя улыбнуться.

– Просто… не ожидала познакомиться с твоим папой, – выдавливаю я, отдёргиваю руку так резко, будто обожглась.

Его глаза – серые, бездонные – слегка сужаются. Он знает.

– Ну, заходите уже! – Алиса влетает в дом, сбрасывая туфли на мраморный пол. – Пап, а где твой легендарный лимонад?

Он не сразу отводит взгляд от меня.

– В холодильнике, – наконец отвечает он, и его голос – тот самый, который два месяца звучал в моих кошмарах и самых постыдных фантазиях.

Я стою в шикарном холле, под люстрой, которая может занять всю мою комнату, и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Отец Алисы.

Тот самый мужчина.

Незнакомец из ночного клуба.

– Идём! – Алиса хватает меня за запястье, тащит за собой.

Я иду, но моё тело – не моё. Ноги ватные, в ушах – гул.

Гостиная, кухня, терраса – всё сливается в калейдоскопе дорогих деталей. Я вижу его везде: вот он наливает лимонад в хрустальные бокалы, вот поправляет рукав рубашки, вот смотрит на меня так, будто помнит.

– Так значит, через неделю? – Алиса разваливается на диване, закидывает ноги на стол. – Я уже чемодан собрала!

– Через неделю, – он повторяет, ставит передо мной бокал. Лёд звенит. – Если Арина согласна.

Я поднимаю глаза.

– Конечно, согласна! – вклинивается Алиса. – Она же не дура, чтобы от Мальты отказываться!

Он ждёт.

– Я… – мой голос предательски дрожит. – Мне нужно подумать.

Алиса закатывает глаза.

– О чём тут думать?

Я не могу ответить. Потому что, если я поеду – это будет ад.

А если не поеду – это будет пытка. Если быть честной с собой, то я себя боюсь не меньше, чем его.

– Дай ей время, – вдруг говорит он. Глаза – ледяные, но в них мелькает что-то опасное. – Всё-таки… неожиданное предложение.

Алиса вздыхает, достаёт телефон, который вибрирует и сигнализирует о звонке.

– Ладно, думай. Но только до завтра! – говорит мне и отвечает на звонок. – Да, мама? Ага…

Я киваю, пью лимонад, и он обжигает мне горло, будто спирт.

А он смотрит. И я смотрю. Совершенно не слышу, о чём говорит Алиса. Только понимаю, что звук становится тише. Она на террасу выходит, и мы остаёмся одни в комнате.

Тишина.

Только тиканье огромных часов где-то за спиной и лёгкий звон льда в бокале. Я не дышу. Он стоит в двух шагах, прожигая меня взглядом.

– Не рада встрече? – он говорит тихо, так, чтобы Алиса не услышала. Голос низкий, с хрипотцой.

Я сжимаю бокал так, что пальцы немеют.

– Я не знала, что ты... её отец.

Он делает шаг ближе. Его запах, который преследовал меня последние два месяца, тёплый, мужской, настоящий – накрывает меня с головой.

– А теперь знаешь.

Сердце колотится так, что, кажется, он слышит его.

– Я не поеду, – шепчу.

– Почему? – в его взгляде нет удивления, он вообще будто эмоций не испытывает.

– Чтобы вам не мешать.

– Мне? Мне ты не мешаешь, – ещё шаг. Мы почти касаемся друг друга. – А вот Алису ты расстроишь.

Я отступаю, спиной упираюсь в стену. За окном смеётся Алиса, её голос доносится с террасы.

Лёд в бокале звенит, когда моя рука непроизвольно дёргается. Его взгляд – холодный, оценивающий – скользит по мне, будто рентген, просвечивающий насквозь.

– Значит, ты работаешь курьером? – внезапно спрашивает он, и голос его звучит ровно, но в нём слышится лёгкое презрение.

Я замираю.

– Больше нет. После того раза уволилась, – шепчу еле слышно.

– Уволилась? – Он повторяет за мной, как будто проверяя на правдивость. Сердце колотится так, что, кажется, он его слышит.

– Значит, это был просто заказ. – Его губы слегка подрагивают, но не в улыбке. Скорее, в насмешке. – А я подумал... что ты...

Я краснею до корней волос.

– Вы ведь мне вообще не дали ничего объяснить тогда. А я пыталась.

– Девушки по вызову умеют прекрасно врать и прикидываться бедными и несчастными, – отвечает Молохов, прищуривает глаза, будто до сих пор не верит.

– А я не ожидала увидеть вас здесь, – я сжимаю бокал так, что пальцы немеют. – Это... нелепая случайность.

– Случайность? – Он медленно обводит взглядом комнату, будто оценивая, насколько я здесь неуместна. – Или закономерность?

– Что это значит?

– Значит, я не верю в совпадения.

Я сглатываю. Он думает, что я специально всё подстроила? от этих мыслей меня даже в пот бросает.

– Я не знала, что вы её отец. И насколько мне тогда надо быть продуманной, чтобы начать дружить с ней за десять лет до нашей встречи.

– Вы дружите десять лет? – снова прищуривает глаза. И я в очередной раз чувствую, как он сканирует меня. Каждый раз словно детектор лжи проверяет меня на враньё.

– Но теперь знаешь. – Он делает ещё шаг ближе, и его тень накрывает меня. – И теперь у нас проблема.

– Какая?

– Ты знаешь, где я был два месяца назад. А я этого не афиширую.

Я моргаю.

– Вы... скрываете это от Алисы?

– Это не твоё дело. Твоё дело – молчать.

В горле пересыхает.

– Я не собиралась ничего рассказывать.

– Умная девочка. – Его голос звучит как шёпот, но в нём – сталь. – Потому что, если Алиса узнает...

– Она не узнает, – тороплюсь подтвердить, что не планирую об этом рассказывать.

– Точно?

– Да.

Он изучает меня несколько секунд, потом слегка кивает.

– Хорошо. Тогда можешь ехать с нами.

Я не ожидала такого поворота.

– Вы... разрешаете?

– Алиса хочет. А я... – Его взгляд на мгновение становится тяжелее, но тут же снова становится непроницаемым. – Я не вижу причин отказывать.

Лжёт.

Он видит причину. И я её вижу.

Но ни один из нас не скажет этого вслух. Для него я голодранка. Нищенка. Прилипала. Хоть как назови, но смысл один. Он думает, что я с его дочерью только из-за денег.

– Спасибо, – бормочу я, опуская глаза.

– Не за что. – Он отходит, берёт со стола свой бокал. – Но запомни: если хоть слово...

– Я поняла.

Он кивает, и в этот момент дверь открывается.

– Пап! – Алиса влетает в комнату, сияя. – Всё решено?

Он поворачивается к ней, и в его глазах – тёплая, отеческая мягкость. Как будто последние пять минут в них не было лютой жёсткости.

– Конечно. Арина едет с нами.

Алиса визжит от восторга, бросается обнимать меня.

А он стоит за её спиной, и его взгляд говорит мне только одно: Только попробуй рассказать.