Глава 10

Яна

К концу подходила последняя пара. Чтобы подняться утром, я сделала над собой героическое усилие. Правда, смысла в этом не было. Весь день засыпала на ходу, так что с тем же успехом могла остаться дома. Как сделала это, по всей видимости, Алия. В институте она за весь день так и не появилась, хотя такое случалось и раньше.

«Я тебя жду», – прочитала пришедшее от Карима сообщение.

Сонливость, избавиться от которой не получалось весь день, пропала мигом. Одногруппники потянулись к двери, один задел меня плечом, и телефон чуть не выпал из рук. Убрала телефон, быстро покидала вещи в сумку и опрометью бросилась в раздевалку. Молния куртки, как назло, заела, пришлось оставить как есть. Замотала шею шарфом, проверила телефон, но больше от Карима сообщений не приходило.

Его машина стояла на том же месте, где он парковался всегда. Подходя, я замедлила шаг. Невольно осмотрелась. Так и казалось, что Алия рядом, но её, само собой, нигде не было.

Передняя дверь со стороны пассажира открылась. Карим сидел за рулём. Я молча заняла место сбоку от него и, встретившись взглядом, смутилась. Ночью всё было простым, но наступил день.

– Почему не надела серёжки?

Я дотронулась до уха. Привычные гвоздики были на месте, но Карим говорил не о них.

Не дожидаясь ответа, он завёл внедорожник и довольно резко нажал на газ.

– Ремень, – бросил коротко.

Я пристегнулась. Про Алию он ничего не сказал и не спросил. Значит, в курсе, где она. Если бы не это, наверняка бы дождался её.

Первый же попавшийся на пути светофор светил красным, и мы встали среди прочих машин. Перебарывая смущение, я коснулась бедра Карима. Он накрыл мою руку ладонью. Повернулся и сжал. Погладил пальцы.

– Они слишком красивые, чтобы носить их в институт, – сказала я и пояснила: – Серёжки. Те, которые ты подарил. Ещё потеряю…

– Потеряешь – купим новые, – отрезал он. – Жизнь идёт сейчас. Зачем откладывать её на потом?

Я не нашлась, что ответить. Ночью годы, которые он прожил, пока меня ещё не было, стёрлись, а сейчас я опять почувствовала себя девчонкой по сравнению с ним. Взгляд его был бархатным, твёрдым и мягким, как и прикосновение.

– У тебя красивые глаза, Яна. Очень красивые.

Я не поняла, к чему он это сказал. Поток машин начал движение, Карим ещё раз сжал мои пальцы.

– Спасибо, – шепнула, не найдя, что ещё сказать.

Опять дотронулась до уха. Захотелось снять гвоздики и спрятать в сумку. Утром, когда я проснулась, Карима уже не было. Пока пила кофе, рассматривала его подарок, а потом убрала в мешочек. И мысли не было надеть что-то такое в институт. А сейчас я пожалела об этом.

– Паспорт у тебя с собой? – спросил Карим.

– Да, а что?

– Хорошо. Значит, заезжать не будем. Всё, что нужно, купим тебе на месте.

– Заезжать? – Я выглянула в окно. Повернулась к Кариму. – Куда заезжать? Куда мы едем?

– Мне нужно проверить один из моих горнолыжных курортов. Сезон в разгаре, хочу убедиться, что всё в порядке. Через полтора часа у меня самолёт до Минеральных вод. Ты полетишь со мной.

***

Попытки возразить привели лишь к тому, что Карим попросил меня замолчать. Вернее, велел закрыть рот и не отвлекать его от дороги. Не интересовала его ни моя учёба, ни важная лекция, присутствовать на которой я должна была кровь из носа, ни боязнь самолётов. Единственный раз я летала, когда мне было лет восемь, и как тогда не описалась от страха, сама не знаю. Единственное, о чём он спросил, – не повредит ли перелёт ребёнку. Я отрицательно мотнула головой. На этом наш разговор на данную тему закончился.

Салон бизнес-класса разительно отличался от того, что я запомнила. Узкие проходы, недовольные пассажиры, чуть ли не валящийся с полок на голову багаж: здесь и близко такого не было.

– Прошу вас, Карим Ренатович, – показала стюардесса места. – Яна Вячеславовна, – ваше кресло это.

Выглядела стюардесса точно так же, как та, что рекламировала самую известную в России авиакомпанию. Даже форма у неё была такая же: ни складочки, ни пылинки.

– Можешь сесть у иллюминатора, – сказал Карим.

Я так и сделала. В бизнесе помимо нас было ещё три человека, все остальные кресла так и остались незанятыми.

– Боже, – вздохнула, стоило самолёту начать движение, и вцепилась в лежащую на коленках сумку, как будто она могла спасти меня, если это дорогущее корыто с крыльями решит спикировать носом в землю.

– Ты привыкнешь.

Карим забрал у меня сумку и положил рядом с собой. Похлопал по ладони. Каждый раз, смотря ему в глаза, я терялась. Вопрос застыл на губах. Карим обвёл большим пальцем костяшки на моей кисти, потом стал поглаживать запястье. Медленно, только одним пальцем – вдоль, немного выше. Обвёл косточку, надавил на местечко, где можно было нащупать пульс, и снова вдоль руки. Внизу живота зарождалось желание. Нити возбуждения, в первые секунды совсем тоненькие, пронзали сильнее и сильнее, а он так и гладил мою руку, глядя в глаза. Между ног ныло, я сдвинула бёдра, только это не помогло.

– Это что? – Беспокойно повернулась к окну, почувствовав толчок.

– Шасси, – сказал Карим с улыбкой в самых уголках губ. – Мы оторвались от земли. Теперь набираем высоту.

Карим выпустил мою руку, погладил по ноге, слегка дотрагиваясь до внутренней стороны бедра. Я покрылась мурашками. Облизнула губы. Через джинсы Карим обвёл мою коленную чашечку и надавил с двух сторон. Опять пальцами по внутренней стороне бедра до самого верха.

– Перестань. – Я взяла его руку обеими своими. – Мы же в самолёте.

– Тебя беспокоит, что мы в самолёте и набираем высоту или что нас могут увидеть? – Улыбки на его губах больше не было.

Я судорожно выдохнула. Карим ждал ответа, хотя знал его и так.

– Кажется, только что ты вылечил меня от фобии перед полётами. – Я нервно усмехнулась, но наткнулась на его взгляд и замолчала. Поднесла его руку к лицу и поцеловала пальцы, поддавшись непонятному порыву, а потом отпустила.

Самолёт поднимался выше и выше. Куда мы летим, я не представляла – Минеральные воды были для меня просто названием, почему он взял меня с собой – тоже. Но это стало неважным. Главное, что я рядом с ним.

Яна

В аэропорту Минеральных вод нас встретил мужчина. Лицо полностью скрывала чёрная борода, и я не могла определить его возраст. Карим пожал ему руку, но с первого взгляда становилось понятно, что встретивший нас относится к нему с глубоким уважением.

Мужчина вскользь посмотрел на меня, но ничего не сказал. Карим тоже. Даже не представил меня.

– Куда мы сейчас? – спросила я, когда мы подошли к машине.

Если бы не освещение, вокруг было бы совсем темно. Дул ветер, после тёплого самолёта кажущийся особенно колючим и свежим.

Карим открыл заднюю дверь.

– Сразу поедем в горы. Садись.

Я забралась во внедорожник и подвинулась, чтобы Карим сел рядом. Но он захлопнул дверцу и сел спереди. Перелёт прошёл быстро, но только потому, что все три часа Карим сидел настолько близко, что я могла дотронуться до него в любую секунду.

Сейчас мне стало неуютно. Мужчины разговаривали на незнакомом языке, разобрать за первые полчаса дороги я смогла только несколько сказанных на русском фраз. Что они обсуждали, не представляла. Меня? Или работу? Скорее всего, последнее, потому что на меня ни один из них не посмотрел ни разу.

Я достала телефон и просмотрела уведомления. Староста группы напомнила, что завтра все должны появиться в институте. И неважно, болеешь ты или при смерти: не появишься на паре самого мерзкого и влиятельного из всех преподов – считай, труп в любом случае. Попробуй потом найди важную причину пропуска.

«Я заболела. Завтра меня не будет», – написала в ответ.

Голос Карима успокаивал. Слов я не понимала, но само его присутствие рядом внушало уверенность. Как он говорил? Что решения принимает он, остальное – не мои проблемы? Никогда и никому я не могла довериться. Своего отца я не видела ни разу, Влад был первым мужчиной в моей жизни. Мужчиной… Губы искривила горькая усмешка.

«Если Филипп Макарович попросит, я возьму справку», – отправила старосте.

Я же предупреждала Карима, что у меня будут проблемы в институте. Он не послушал. Вот пусть и разбирается с этим, если ему надо.

Откинулась на спинку сиденья. Карим посмотрел на меня через зеркало в первый раз за всё время пути.

– Как ты себя чувствуешь?

Я только после его вопроса поняла, что держу руку на животе. Снова накатило желание рассказать ему. Враньё – путь в никуда. Но… Что, если я снова забеременею? Он хочет сына. А чего хочу я? Ответ был однозначным и пугающим: я хочу быть с ним.

Посмотрела через зеркало в ответ.

– Хорошо.

И всё-таки я должна сказать ему. Должна.

Но…

***

Спустя несколько часов мы въехали на закрытую территорию отеля. Дорога заняла примерно столько же, сколько перелёт от Москвы до Минеральных вод. Всё, что я смогла разглядеть в кромешной тьме, – сам отель и снег вокруг него.

– Пойдём, – сказал Карим, подав мне раскрытую ладонь. – Понимаю, что ехали долго. Зима. Вчера на дорогу сошёл снег, хорошо, что проехали.

Я вложила ладонь в его и вышла на улицу. От первого же вдоха закружилась голова.

– Свежесть такая, – сказала сонно. Вдохнула снова. Пахло льдом и слегка хвоей.

Карим повёл меня в отель. Из холода я попала в тепло – в широкий освещённый холл. Навстречу нам поспешила девушка. Чёрненькая, темноглазая, в строгом костюме.

– Карим Ренатович, – заулыбалась она, – с приездом. Ваш номер готов. Если что-то ещё понадобится…

Карим поднял руку, и она замолчала. Стояла, как по стойке смирно, и ждала указаний.

Мне опять стало неловко. Потрескавшийся ремешок сумки, серёжки со стекляшками… Чтобы соответствовать обстановке, мне нужно было раздеться догола, да и то наверняка бы нашлось, к чему придраться.

– Лифты там, – показал Карим в сторону. – Иди, я сейчас подойду.

***

Одно движение, и двери номера оказались открытыми. Всё это походило на сон. Как будто накануне я сходила посмотреть фильм о красивой жизни, а потом, во сне, представила себя в роли главной героини.

В комнате был разожжён камин. Я встала напротив и уставилась на огонь.

– Что случилось? – Карим подошёл сзади и положил руки мне на плечи.

Провёл до локтей и повернул меня к себе лицом. Я качнула головой. Пламя отбрасывало тени на ковёр, сам Карим оставался в тени, и огонь освещал его странным рыжеватым светом.

– Никогда не видела настоящий камин.

Его улыбка была странной. Я не смогла понять её, а он отошёл, не оставив мне ни единой возможности. Открыл балкон, и огонь забеспокоился. В комнату ворвался ветер.

Карим поманил меня к себе и показал в темноту.

– А горы ты когда-нибудь видела?

Я всмотрелась во мрак.

– Нет. Я и сейчас их не вижу.

– Не видишь. Они там. – Он показал в сторону. – Завтра будет хорошая погода. Если встанем рано, покажу тебе Эльбрус.

– Эльбрус? – Я повернулась к нему.

Хотела просто встать лицом, а получилось, что прижалась к Кариму. И сразу потеряла дар речи. Ночь снаружи не шла ни в какое сравнение с его взглядом. Я судорожно выдохнула.

– Иди в душ, Яна, – сказал он тихо, вкрадчиво. – День сегодня был долгий, ты устала.

– От чего? От того, что сидела?

Он снял с моих волос заколку. Она была старая, тяжёлая, но красивая. Мамина. Я любила собирать ею волосы, но, когда Карим начал массировать мою голову, застонала от наслаждения. Откинулась на его руку. Его пах твердел, но взгляд не менялся.

– Иди в душ, – помассировав мою голову ещё немного, сказал он.

– А ты?

– А у меня много дел, Яна. Женщины существуют для удовольствия. Но жизнь состоит не из одних удовольствий.

Вопреки своим словам он поцеловал меня. И поцелуй его совсем не походил на убаюкивающий – жаркий, глубокий. Я приоткрыла губы, впустила его язык. Ветер щекотал кожу, в камине потрескивали дрова, но тепло мне было не от огня.

Посмотрела на Карима. Он поймал мой взгляд, погладил по спине.

– Завтра я покажу тебе Эльбрус.

– Так говоришь так, будто он живой.

Он промолчал. Только пальцы скользили по моим волосам, а взгляд проникал в душу.

– Иди в ванную, Яна. И ложись спать.

– А ты?

– А у меня ещё есть дела, – сказал он и отстранил меня. Подтолкнул к закрытой двери, а сам ушёл на балкон и скрылся от меня в темноте.