Глава 15

Яна

Жена Карима встретила нас в холле первого этажа. Она, конечно же, уже всё знала. Я ждала скандала, но с криками Мадина не бросилась. Стояла и ждала, когда Карим заговорит первым.

– Так просто? – всё-таки нарушила она молчание. – Ты приводишь эту, – кивнула на меня, – в наш дом и думаешь, что я стану терпеть?

– Терпеть или нет – твоё право. Яна будет жить в моём доме. Это не обсуждается. Яна носит моего сына.

Мадина натянулась струной и плотно сомкнула губы. Сегодня на ней был дымчато-серый домашний костюм, платиновые волосы перехвачены голубой резинкой, на ногах – изящные домашние балетки. Я не представляла, как смогу находиться рядом с этой женщиной, как смогу оставаться с ней один на один. Но самым главным было то, что она – жена, а я… Я так себе. Она родила Кариму дочь и ждёт ещё одного ребёнка, а моя ложь скоро станет очевидной.

– Я прожила с тобой двадцать лет. – Мадина вдруг легко и стремительно подошла к нам. – Терпела твои выходки, твои измены. И это я, будь ты проклят, сделала так, чтобы этот дом был похож на дом. Я, Карим! Я и так терпела слишком много, а эту потаскуху…

Она замахнулась, но Карим перехватил её руку и сжал.

Мадина побледнела и скривилась. Только Карим отпустил её, убрала ладонь.

– Ты не терпела и на сотой доли того, что я сделал для тебя, – ответил он вкрадчиво. – Благодаря браку со мной, твой отец спас своё гнилое дело, и твои сёстры не пошли по миру. Ты забыла об этом? Забыла? Забыла, что и пальцем о палец не ударила, чтобы жить, как живёшь сейчас? Забыла, что я вытащил твоего брата из долгов, хотя делать этого не стоило?

Мадина молчала.

– Так забыла?

От её молчания веяло высокомерием. До сих пор я не замечала, насколько оно велико и как некрасиво щурится мать Алии, когда зла. Единственный раз, когда видела её в момент ссоры – на дне рождения Карима. Только тогда я была так напугана и обескуражена, что мало что подмечала.

– Вижу, не забыла, – ответил Карим вместо не проронившей ни слова Мадины. – Это хорошо. А теперь скажи, что я получил взамен? Дочь? Что ещё?

Мадина опять не ответила.

– Так напомни, что ты терпела?

От того, как говорил Карим, у меня мурашки бежали. Будь я на месте его жены, уже давно сорвалась бы на крик или слёзы, но от неё слова буквально отскакивали, и понять, всё ли ей равно или у неё настолько твёрдый характер, я не могла.

– Твоя любовница может занять бежевую гостевую спальню, – сказала Мадина, так и не ответив на его вопрос. – Она убрана.

Больше она ничего не сказала, только ещё раз смерила меня презрительным взглядом.

Карим положил руку мне на спину и подтолкнул к лестнице. Ноги слушались плохо. Я шла по ступенькам и чувствовала прикованный ко мне взгляд Мадины. Украдкой посмотрела на Карима, но он сразу же повернулся.

– Это тебя…

– …не касается, – закончила вполголоса. – Карим, это не может меня не касаться. Давай я…

Из комнаты вышла Алия. Увидела нас и остановилась.

– Что она тут делает? – резко спросила у Карима. – Папа?! Зачем ты её сюда притащил?!

– Яна будет жить в этом доме.

– Что?! – Она усмехнулась. – Ты серьёзно?!

Карим промолчал.

Поняв, что он не шутит, Алия осеклась.

– Ты серьёзно? – спросила снова. – Папа! Да у тебя совесть есть?! Мама беременна, а ты…

– Замолчи, Алия! – рявкнул Карим. – Поговори мне!

– И что ты сделаешь?! Перестанешь за институт платить или за мои занятия танцами?! Что?! Ты же ничего больше не можешь!

– Ещё слово, и ты узнаешь, что я могу.

Алия резанула меня взглядом, посмотрела на сумку, которую держал Карим.

– Если она останется, я уйду! Я не буду жить с ней в одном доме.

– Иди, – ответил Карим, больше не повышая голос.

В глазах Алии появилось недоверие.

– Иди, – повторил Карим и показал на лестницу. – Свободна.

Сорвавшись с места, Аля бросилась к себе. Из комнаты раздался грохот, а Карим опять подтолкнул меня вперёд. Проходя мимо раскрытой двери, я увидела брошенный на пол чемодан. Алия кидала в него вещи. Некоторые валялись вокруг, что-то – на постели.

Мы дошли до двери в конце коридора, и Карим распахнул её передо мной. Вошёл первым и осмотрел спальню, как часть собственных владений. Поставил мою сумку на пол в изножье постели и отодвинул тяжёлую штору. На улице было совсем темно, но дорожку подсвечивали фонарики.

– Теперь это твой дом, – сказал Карим. – Я хочу, чтобы ты выносила ребёнка, живя здесь и, чтобы, когда он родится, приехала сюда. Я построил этот дом для семьи, для того чтобы оставить его своим детям и встретить тут старость, Яна. Я построил его, для того чтобы в нём жило счастье. Но счастья в нём не было никогда. Может быть, для него пришло время только сейчас.

Яна

Закрывшись в ванной, я на полную вывернула воду, но и это не помогло заглушить доносящиеся снизу крики. Скандал разразился сразу же, как только Карим ушёл из моей новой комнаты, и никак не прекращался. Всё из-за меня. Громче всех кричала Алия. Карим отвечал редко, но его голос проносился по дому, подобно раскату грома.

Я сделала воду горячее, но согреться так и не смогла. Вчера я считала, что уже слишком поздно признаться Кариму, что ребёнка больше нет. Сегодня я поняла, что вчера поздно не было. Ещё не было, а вот теперь да.

Внезапно наступила тишина. Неуютная, пугающая, как будто дом вдруг опустел. Я вернулась в комнату, встала у окна и дотронулась до серёжки в ухе. Сквозь темноту пробился свет фар. Он становился всё ближе и ближе, а я так и не отнимала руки от серёжки. Вспоминала проведённое с Каримом время в горах, его поцелуи и ласки. Он попросил не влюбляться в него, и я не влюбилась.

Я полюбила.

У ворот притормозила машина. Я различила на дорожке силуэт Алии. Она шла быстро, везя за собой чемодан, в руке держала сумку. Не оборачиваясь на дом, дошла до машины.

Выдохнув, я отошла к постели и присела рядом со своей сумкой. Открыла её. Неожиданно мобильный просигналил.

Сообщение прислала Алия.

«Лучше бы тебя никогда не было, сука».

Стёрла его и отбросила телефон подальше. Попыталась сделать вид, что это ничего не значит: достала из сумки домашнее платье, футболку. Но руки дрожали всё сильнее, а слёзы душили.

Я сдалась. Села на пол и, подтянув к себе ноги, уткнулась в колени.

Услышала, как открылась дверь. Карим присел на постель и потянул меня вверх.

– Из-за меня ты поругался с дочерью. – Я взяла Карима за руку.

– Я плохо воспитал свою дочь. Ты к этому отношения не имеешь.

– Тебя послушать, я вообще ни к чему отношения не имею.

– Так оно и есть.

– А к тебе?

– Ко мне… – Он положил ладонь поверх моей. – Ты – мой подарок, как помнишь.

Я усмехнулась, правда, вышло удручённо. С другой стороны, чего я ждала? Не признаний же в любви. Думала, он поцелует меня, но Карим подтянул к себе мою сумку и, не спрашивая, вытащил разом чуть ли не половину вещей.

– Дай. – Попробовала забрать у него дурацкие трусы с вишенками, оказавшиеся среди других вещей.

Он отдёрнул руку.

– Карим!

– Они мне нравятся.

Я посмотрела на него достаточно выразительно, чтобы он понял мои мысли насчёт этого.

– Ты же в них была в отеле?

Я залилась краской. Да, именно в них я и была. Воспоминания ожили моментально, и, судя по разгоревшемуся в зрачках Карима пламени, не у меня одной. Я всё-таки выхватила у него трусы и убрала подальше за спину. Карим упёрся рукой в постель и подался ко мне. Вещи посыпались на пол, но мне было уже всё равно. Он целовал меня, и я отвечала с горячностью психопатки, живущей последний день.

Тихие стоны слетали с губ, я гладила шею Карима, касалась его волос и изо всех сил пыталась не сказать рвущееся криком «люблю». Поцеловала его в колючий подбородок, в шею и царапнула плечи через рубашку.

Карим обхватил мою голову и пристально посмотрел в глаза.

– Карим…

Он приложил палец к моим губам. Опустив веки, я поцеловала и его. Потом прижала ладонь Карима к своей щеке и потёрлась.

– Не делай глупостей, Ян.

– А если уже? – спросила с лёгким вызовом и коснулась губами его запястья. Потом тыльной стороны ладони, костяшек.

– Это ни к чему не приведёт.

– Да? Разве? А по-моему, уже привело.

Руку он не убрал, но взгляд стал жёстким. Огонь всё ещё горел в чёрных зрачках.

Я пожалела, что позволила себе лишнее. Особенно сейчас. Но чувства стали сильнее меня. Переполнили, и скрывать их стало невозможно.

– Карим, – позвала осторожно. – А если бы не беременность? Что было бы тогда?

– Ничего, – ответил он, не задумываясь.

– То есть я так и была бы для тебя девкой?

Он поднялся. Мои руки безвольно упали на колени. Карим поднял с пола трусики и кинул на постель, следом кофту.

– Спокойной ночи, Яна. – Он повернулся, чтобы уйти.

Я поднялась следом и остановила его.

– Ответь. Я так и была бы для тебя шлюхой, которой даже к твоей дочери приближаться нельзя? Просто… Просто ответь.

– Я не знаю, что бы было. Я знаю только то, что есть.

Я не отпускала его.

– А что есть?

– Есть ты. Здесь. И есть я – тоже здесь. Этого достаточно.

Мне было недостаточно, но дальше шла грань, переступать через которую значило бы поставить на кон всё. Мне ставить было нечего, и я со вздохом отступила. Во всех смыслах.

– Спокойной ночи. – Я отвернулась и присела рядом с сумкой.

Сладкий вкус поцелуя смешался с горечью. Я взяла из сумки несколько наспех сложенных вещей и расправила, не глядя на Карима. Захотелось, чтобы он ушёл, чтобы оставил меня наедине с моей любовью.

Но он не ушёл. Пальцы его оказались у меня на плече, прошлись вдоль позвоночника. Он присел рядом и поцеловал меня в плечо.

– Чего ты от меня хочешь, девочка? Тебе мало того, что есть?

Мне было мало. Только ему признаться в этом я не имела права.

– Ты прожил с женой двадцать лет, – прошептала я. – А счастлив ты с ней был? Хоть когда-нибудь?

– Когда родилась Алия.

Я сглотнула ком из слёз и вины.

– А со мной?

– С тобой я счастлив даже сейчас, Яна.

Он поцеловал меня в лоб и встал. Напоследок ещё раз коснулся пальцами волос, а потом всё-таки вышел из комнаты.

Я опустила взгляд на вещи, которые держала. Это были ещё одни дурацкие трусы, на сей раз с крупными клубничинами. С ними я и осталась сидеть на полу, сама не зная, смеяться мне или горько плакать.