Глава 16

Яна

Несколько дней я не видела ни Мадину, ни Карима. Алия в институте тоже не появлялась, и я втайне радовалась этому.

Встречу с ней представляла плохо. Попытки вообразить, что сделала бы, поменяй нас местами, ни к чему не привели. Наши жизни были разными с самого начала. Начать хотя бы с того, что собственного отца я не видела ни разу в жизни. На этом, собственно, можно было и закончить. Что она сделает, когда всё-таки придёт? А вообще придёт ли?

Собираясь утром на учёбу, я думала обо всём и ни о чём одновременно. Доставая из сумки резинку для волос, наткнулась на ключи и переложила в другой карман. Надо съездить в квартиру Карима, только так, чтобы он не догадался. Собираясь, я забыла про документы из больницы, и это не давало покоя. Вряд ли Карим станет рыться в шкафу, и всё-таки.

В кухне я наткнулась на Мадину. От неожиданности едва не выронила телефон.

– Доброе утро, – поздоровалась она, сделав глоток кофе.

– Доброе утро, – ответила я настороженно.

Мадина осмотрела меня, ни на чём не задерживаясь. Бросаться она вроде не собиралась, и всё-таки я решила, что лучше перехвачу что-нибудь по дороге. Для отвода глаз взяла яблоко и хотела уйти, но она остановила меня.

– Давай выпьем кофе. Рано или поздно нам всё равно придётся поговорить. Давай сделаем это сейчас.

Я замешкалась. Проще всего было сказать, что опаздываю на учёбу, и сбежать. Бог свидетель, этого мне и хотелось, но я пересилила себя и вернула яблоко в вазу. Времени в запасе было достаточно, вероятно, она об этом знала.

– Давайте. – Взяла чашку и поставила в кофемашину.

– Давай, – донеслось мне в спину.

Я обернулась через плечо.

– Давай, – повторила жена Карима. – Это глупо – обращаться ко мне на вы. Теперь глупо.

Её «теперь» сопроводила почти неуловимая усмешка. Мадина положила тонкий ломтик сыра на хлеб, сверху – ломтик огурца. Её руки были идеальны – неброский маникюр, пальцы, браслет на узком запястье, и я в который раз почувствовала себя рядом с ней гадким утёнком. Но виду не подала.

– Хорошо. Это и правда будет глупо.

Она слегка прищурилась и сделала ещё глоток. Кофемашина работала, Мадина рассматривала меня, изучала, а я боролась с неловкостью.

Наконец мой кофе тоже сварился. Вчера я не поужинала и была голодная. Откуда ни возьмись появилась злость. Я поставила свою чашку на стол и заглянула в холодильник. Мадина всё молчала, и только когда я села по диагонали от неё, прервала тишину.

– Где Алия?

– Карим снял ей квартиру рядом с институтом. Это было моё условие. Но сейчас она в Испании. Скоро вернётся. Это что касается Алии. Теперь давай всё-таки поговорим о нас. – Она сделала паузу, поправила волосы. – Я много думала о тебе и о том, что случилось. Знаешь… Может, так и лучше.

Чашка с кофе застыла в воздухе. Я внимательно смотрела на Мадину, пытаясь найти подводные камни, но она выглядела искренней.

– Да не смотри ты на меня так, – усмехнулась она. – Думаешь, я не знаю, что Карим мне изменяет? Ты не первая, Яна. Скорее всего, не последняя. Он всегда был таким.

– Каким?

– Ему нравятся женщины. И он женщинам нравится. Я знала, за кого выхожу замуж. Разумеется, тогда думала, что смогу его исправить, но… – Она отрицательно покачала головой. – Иллюзии быстро рухнули. – В уголках её губ появилась улыбка, взгляд стал теплее, но только на несколько секунд. – Так что ты тоже не строй их. Хотя дело твоё. Ты девочка взрослая. Это я была наивной дурой, которая до Карима и мужчин-то не знала.

Она поставила чашку на стол и отломила кусочек бутерброда. Браслет на её запястье переливался камнями, отчуждённость вернулась.

Я всё-таки взялась за свой кофе.

– То есть Карим вам… тебе всегда изменял?

– Я уже сказала. Да.

– И ты ничего не делала?

– А что я должна была делать? – Она подняла взгляд. – Я занималась домом, растила дочь. Карим постоянно был в разъездах. В общем, это всё в прошлом, Яна. Сейчас разговор не об этом.

Она провела по круглой ручке чашки и опять взяла её.

– Если Карим решил привести тебя в дом, пусть будет так. По нашим правилам он может иметь несколько женщин, если способен обеспечить их в равной мере. А он способен, ты, думаю, и сама это поняла. – На этот раз в её словах был подтекст, проигнорировать который у меня не хватило выдержки.

– Если ты думаешь, что я с ним из-за денег, ты ошибаешься.

– Разве я сказала, что так думаю? – Она изогнула бровь, а в глазах появилась насмешка. – Это, заметь, сказала ты.

Я хотела возразить, но Мадина меня опередила.

– Я тебя не осуждаю. Женщина устроена так, чтобы рассчитывать на мужчину. Во всём.

Она поднялась и взяла нож. Разрезала на дольки апельсин и положила на тарелку. Мякоть у апельсина была красная, а тарелка белая, и несколько капель сока на ней опять напомнили мне про кровь.

– Бери, – подвинула она апельсин ближе ко мне.

Я ограничилась куском хлеба с мясом и сыром, хотя лучше бы и правда купила по дороге шоколадку.

– Может, ты знаешь, – продолжила Мадина, – что секс для нас с Каримом превратился в рутину. Для меня однозначно. А ему это важно. Хорошо, что ты будешь у него под боком. Может, он наконец перестанет таскаться по шлюхам. Лучше пусть у него будет вторая жена, чем десяток потаскух. Только, Яна, – её взгляд опять стал жёстким, – запомни: главная тут я. Ты всегда будешь только второй женой. Всегда.

Яна

В квартиру я решила поехать этим же вечером. Если Алия в Испании, бояться, что наткнусь на неё, не стоило. Испания… Она, как и другие страны, представлялась мне далёкой и недосягаемой. За пределы страны я не выезжала ни разу. Да что там, у меня и загранпаспорта не было. Ещё недавно я мечтала побывать в Европе или Америке, прикоснуться к другой культуре, увидеть всё собственными глазами, а не на фотографиях в интернете. Но если бы сейчас мне предложили выбор между поездкой в любой из городов мира, в любую страну и горами, где мы были с Каримом, я бы выбрала горы. И думать бы не стала.

Войдя в квартиру, я впервые за последние дни почувствовала себя спокойно. Как в крепости, где не нужно обороняться и прислушиваться к каждому шороху. Проходя по коридору, касалась пальцами стен, мебели. Дойдя до двери комнаты, сжала кулак и вздохнула.

– Лучше бы ты меня здесь оставил, – сказала, смотря на заправленную постель.

Был тут Карим без меня? На первый взгляд всё выглядело так же, как когда мы уезжали.

– Привет, – шепнула, едва Карим взял трубку. Звонить ему и не думала, само вышло. – Ты занят?

– Я ответил.

– Что ответил?

– На твой звонок ответил.

– Да. – Я улыбнулась и прошла по спальне до окна. Тут даже пахло иначе. Уютом, спокойствием и теплом. Как и должно пахнуть дома.

– Я тебе просто так позвонила. Ничего серьёзного. Хотя… Сегодня мы с Мадиной разговаривали.

Карим молчал, но я чувствовала в этом молчании его напряжение. Даже представляла его глаза и проницательный взгляд в этот момент.

– Что она тебе сказала?

– Да ничего. Что так даже лучше.

Рассказывать остальное я и не думала. Может, и этого говорить не стоило. Оперлась ладонью о подоконник и стала наблюдать за шумной игрой детей на детской площадке.

Три мальчишки и девочка носились друг за другом вокруг горки и качелей. Девочка была самой маленькой, но изо всех сил пыталась не отставать от друзей. Сердце кольнуло. Я тоже хотела так, хотела, чтобы эти трое мальчиков и девочка бегали во дворе дома, который бы построил для меня Карим. Только чтобы и трое мальчишек, и девочка были наши.

Девчушка вдруг споткнулась и растянулась на земле. Заплакала, и самый рослый из мальчиков подбежал к ней. Она плакала, а он что-то говорил, успокаивал её, отряхивал куртку.

– Если бы у тебя родилась ещё одна дочь, как бы ты хотел её назвать? – спросила, не зная зачем.

Нарисованная воображением картинка нашего дома на секунду стала такой реальной, что я услышала голоса детей, увидела Карима за завтраком в беседке и себя, накрывающую на стол завтрак.

– Ты ходила к врачу? – разогнал Карим видение. – Тебе сказали пол ребёнка?

– Нет, – ответила глухо. Сама себя не услышала и повторила: – Нет. Просто так спросила.

Карим молчал. Я приоткрыла окно и услышала голоса детей. Девочка всё ещё плакала, а мальчик успокаивал её. Двое других тоже подошли.

Был ли у меня когда-нибудь хоть кто-то, рядом с кем я чувствовала бы себя ранимой и слабой? Отец, брат, мужчина… Никого. До Карима.

– Знаешь, я тут на детской площадке увидела… – Хотела было рассказать ему всё: про дом, про детей и булочки к завтраку. Осеклась. – Ничего. Увидела качели во дворе, и подумала, что было бы здорово поставить такие в саду летом. Как тебе?

– Ты из-за качелей позвонила?

– Нет, – голос опять стал глухим. – Не из-за качелей. Тебя хотела услышать.

– Услышала?

– Услышала.

Всё-таки не стоило звонить ему. Достаточно было сообщения. Но тогда бы я не увидела наш дом, которого не будет, и детей, родить мне которых для него тоже не суждено. Слишком много между нами – целая жизнь, прожитая им до меня.

– Я люблю тебя, – сказала одними только губами, без единого звука, а вслух: – Ты всё-таки занят.

– У меня было несколько минут.

– И ты потратил их на меня.

– Да.

– Прости.

– За что? Я хотел потратить их на тебя.

– Иначе бы не взял трубку?

– Да.

– Тогда хорошо. – Я улыбнулась уголками губ.

Хотелось знать, ответил бы он, если бы позвонила Мадина. Разумеется, я не спросила об этом. Попрощалась и пожелала хорошего вечера, а когда он положил трубку, скрестила пальцы.

– Пусть я забеременею, – попросила так искренне, так отчаянно, как не просила никогда и ничего. – И пусть это будет мальчик.

Один раз я уже просила об этом, но тогда всё было по-другому. Каждый день приближал меня к краю пропасти, и теперь я балансировала у самого обрыва. Неловкое движение – сорвусь вниз и разобьюсь.

Без Карима – насмерть.

***

Желание остаться на ночь чуть не перебороло здравый смысл. Мадина наверняка заметит, что я не пришла ночевать, а давать ей повод для фантазий я не хотела. И Кариму больше не хотела ни звонить, ни писать. Каждый наш разговор сильно бередил сердце, завуалированное между сказанного вслух поддерживало огонёк надежды и одновременно убивало её.

Допив травяной чай, я вернула всё на прежние места. Ни к чему Кариму знать, что я возвращалась сюда. Вроде ничего особенного, и всё равно ни к чему.

Уже обмотала шею шарфом и тут опомнилась.

– Вот дура-то, – отругала себя и вернулась в спальню.

Обо всём на свете забыла, называется! Дети на площадке, звонок Кариму, чай, мысли…

Открыла шкаф и сунула руку под стопку с бельём.

– Так… – шепнула, не найдя документы.

Точно помнила, что положила их на полку. Но бумаг не было. Ни под бельём, ни между.

Прошиб холодный пот. Я их точно не забирала – побоялась делать это при Кариме. Но тогда где они?!

Проверила полку выше, потом ниже. Пальцы царапнуло что-то жёсткое. Папка. Та самая, с документами. И как я могла положить её сюда?! Не помнила, чтобы вообще трогала её. Хотя… Наверное, трогала. Пыталась спрятать подальше.

– Спрятала, – разозлилась на себя сильнее прежнего.

Ещё немного, и меня бы удар хватил. А всё проклятое враньё. Сколько я ещё смогу врать? Если бы я забеременела…

На всякий случай проверила бумаги. Всё, как было. Вроде бы. Взять бы и положить все эти справки и выписки на стол Кариму. Ничего не говоря, ничего не объясняя. Только раньше надо было. Но тогда бы всё закончилось, так и не начавшись. Страх загонял меня в тупик, покрывал одну ложь новой, и так слой за слоем. Сможет ли Алия меня когда-нибудь простить? А Карим?

Задержалась взглядом на открытом шкафу. И всё-таки, как я умудрилась положить их ниже?..

Карим

Аслан вернулся в гостиную. Телефон я так и не убрал. Он лежал передо мной на столике, а я задумчиво поигрывал со связкой ключей.

– Выходит, у тебя с ней серьёзно.

– Выходит, – ответил я и кинул ключи рядом с мобильным.

Я потёр переносицу. Чёрт подери, дел под конец года и так невпроворот, а тут ещё Алия. Как с цепи сорвалась девчонка. Много же я упустил.

Звонок Яны выдернул из рутины и проблем. Она говорила, а я слушал её голос, и приходил в себя. Она думала, я не услышу её беззвучное «я люблю тебя». Напрасно. С раннего детства отличался наблюдательностью и отличным слухом.

– До неё мне казалось, что уже всё, Аслан. – Я повернулся к другу. – Сорок семь. Все цели достигнуты, себе всё доказано. А тут она. И как оказалось, ни хрена не достигнуто и не доказано. Ты понимаешь, Аслан?

Я поднял на друга тяжёлый взгляд и мрачно усмехнулся. Если сам не понимаю, то как может понять он. Мотнул головой.

Аслан хмыкнул.

– Так доказывай. Чего ждёшь? Она гибкая, как глина. Сделай из неё, что тебе надо. А что Мадина спустя двадцать лет решила тебя папашей сделать… – Он снова усмехнулся. – Поняла, что на шее у тебя сидеть ей недолго осталось. Такие бабы, как она, на что угодно пойдут, лишь бы к кошельку поближе быть.

Я поморщился. Забеременела Мадина однозначно до того, как с Яной всё затянулось в узлы. Ясное дело, не просто так она решила преподнести сюрприз. Мадина просто так не делала ничего и никогда, только поначалу я этого не понимал.

– Самое интересное, Аслан, что чем больше я её узнаю, тем меньше желание прогибать. Есть в ней что-то…

– Это у тебя сейчас желания нет, и гибкая она тоже сейчас. А потом зубы покажет. Но тогда прогибать будет поздно.

– Дело в другом. Её не нужно гнуть – она и так как для меня сделана. Вот знаешь, бывает, берёшь в руку пушку, и всё хорошо. И прицел что надо, и калибр. Даже, чёрт подери, выглядит отлично. Но не лежит. Понимаешь, что не твоё.

– А она твоя? – Он взял из бара два стакана и бутылку коньяка.

На этот раз я приехал к Аслану в квартиру, а не в клуб. Нужно было уточнить пару моментов об общих знакомых. И незнакомых тоже. Аслан разлил коньяк, и я таки взял бокал, хотя ещё час назад отказался.

– Она только что сказала мне, что любит.

Друг напрягся.

– А ты?

– А я… Я рад, что той ночью приехал к тебе в клуб. И что она оказалась у тебя.

– Думаю, этого вполне достаточно.

– Я тоже.

Коньяк был отличный, выдержанный. В женщинах и спиртном Аслан разбирался всегда. Верно, поэтому до сих пор никого не привёл в свою квартиру.

– Да, как мне найти кренделька, который привёл к тебе Яну?

– Э, нет, брат, – хитро прищурился друг. – Он мне ещё должен. А я тебя слишком хорошо знаю. Сперва этот, как ты говоришь, кренделёк вернёт мне долг, а потом я тебя с ним сведу, и делай, что хочешь. Покойники, знаешь, деньги не возвращают.

Я криво улыбнулся. Да, не возвращают. Пачкать руки о такое дерьмо себе дороже, я собирался ограничиться доходчивым разговором. Ладно, это может подождать. Вполне возможно, разговор не обойдётся без пары сломанных рёбер.

– Так что с Алиёй? – Друг взял ключи со стола. Повертел связку и кинул мне.

Я поймал на лету. Приехал к другу сегодня ещё и из-за дочери. Сестра Аслана занималась недвижимостью и помогала подобрать квартиру, которую я хотел подарить Алие на Новый год. Квартира оказалась отличная: хороший дом, седьмой этаж, огромный балкон, как ей нравится. Но с подарком я решил повременить.

– Не сейчас, – отрезал я. – Пусть сперва вспомнит, кому должна быть благодарна за всё, что у неё есть. За жизнь в том числе.

– Решил напомнить ей, что ты её отец?

– Да.

Уголок рта Аслана дёрнулся. Он встал напротив, у бара.

– Поздно ты, Карим. Твоя девочка чересчур характерная. Смотри, можешь всё совсем испортить.

Я шумно выдохнул. Сам это знал. Благо Алия не выросла подобием своей матери. Но воли я ей дал много. Слишком. Ничего. Придётся поучить её уважению. Но сперва Яна. Новые цели и новые доказательства самому себе. Жизнь, чёрт подери, не закончилась, а я, оказывается, умею чувствовать. Именно она напомнила мне об этом. Она и её «люблю», говорить которое я ей запретил.