Глава 24

Яна

Сразу после праздников я подала документы в местный вуз, считающийся престижным по здешним меркам. Мама не возражала, хоть в её молчании я и чувствовала укор.

– Мам, – позвала за вечерним чаем, заметив её задумчивость. – Ну что ты опять?

– Что я?

– Я же знаю, что ты из-за меня переживаешь. Не надо. У нас здесь тоже хорошо. Вон, – улыбнулась уголками губ, – даже фигуристы наши на международные соревнования прорвались. Ты слышала, что пара из Перми поедет в этом году на чемпионат Европы?

– Не слышала.

– Вот, видишь. А они поедут. – Погладила маму по руке. – Да и, честно, устала я там. Всё такое… чужое. Пока мы с Алей были, ещё ничего, а потом… Так лучше, мам.

– Ты меня убеждаешь или себя?

Я невесело усмехнулась.

– Обеих, наверное.

О встрече с Каримом в горах я ничего не рассказала. Ни о том, как мы столкнулись на рассвете, ни о новогодней ночи. Я уже и сама не до конца понимала, была ли на самом деле освещённая звёздами и свечами веранда, шампанское и наши с Каримом переплетённые пальцы, или это мне привиделось. За три недели он ни разу не написал мне и не позвонил. Ничего, что позволило бы думать, что у этих неба и звёзд есть продолжение. Возможно, он решил не усложнять, а возможно, не так уж я ему оказалась нужна. Я ждала до конца выходных – намёка, сообщения, признаний. Хоть чего-нибудь. А потом решила, что пора ставить точку и начинать заново. Как феникс.

Мама с упрёком покачала головой.

– И что мне с тобой делать?

– А знаешь… – Я наигранно задумалась. – Давай свой джем из смородины. Надеюсь, ты не съела его без меня?

Мама пошла к холодильнику, и на секунду я разрешила себе побыть брошенной и грустной. Только секунду, пока она стояла ко мне спиной. Не надо ей знать, как мне на самом деле больно вырывать из себя Карима. Выжигать из сердца, вытравливать из души, выкорчёвывать из мыслей. Да и что толку, если стоит закрыть глаза, сразу приходит он?

– Уже не так вкусно, как в детстве, – заключила мама, когда я облизала кончик сунутой в джем ложки.

Я улыбнулась. Мама тоже.

– Я тебя люблю, мам. Спасибо, что ты у меня такая.

– А тебе спасибо, что ты такая у меня.

Я хотела обнять её, но тут в дверь позвонили.

– Пойду открою. – Мама встала. – Ты пока подогрей чайник. Я никого не жду. А ты?

– Я тоже. Кого мне ждать?

– Тогда кто бы там ни был, пусть идёт дальше. У нас с тобой девичник.

Мама скрылась в коридоре. Я подцепила ещё немного джема и облизнула ложку. Нет, джем – как в детстве. Это я другая. Представила, что моей мамой могла бы быть Мадина, и поёжилась. Да боже упаси! Пусть у меня никогда не было отца и жили мы бедно, но лучше так.

Услышала, как захлопнулась дверь. И правда, справилась мама быстро.

– Ну что, выпро…

Мама держала букет чайных роз, перевязанных широкой белой лентой. Я застыла с ложкой в руках. Но спросить ничего не успела: в кухню следом за ней вошёл Карим.

– Прости. – Мама посмотрела выразительно. – Он был очень настойчивым.

Каким настойчивым может быть Карим, объяснять не стоило. В ответ я наградила её взглядом не менее выразительным, чем она меня.

Карим держал ещё один букет, правда, маленький – из розовых розочек, бутоны которых плотно прилегали один к другому.

– Я приехал за тобой.

Он протянул мне цветы.

Я не взяла. Вместо этого забрала со стола пиалу с вареньем и демонстративно сунула в него ложку. Облизнула, глядя на Карима. Он серьёзно считает, что я встану и вприпрыжку побегу за ним?!

На его скулах выступили желваки, букет опустился на стол.

– Я за тебя очень рада.

– Я развожусь с Мадиной.

– М-м-м… – протянула многозначительно. – Молодец какой. Мне в ладоши похлопать?

Не успела я снова зачерпнуть варенье, он вырвал ложку у меня из рук и кинул на стол. Потом отобрал пиалку, отправил туда же и сдёрнул меня со стула. Я ахнуть не успела, как он прижал меня.

– Я, чёрт подери, двадцать лет прожил с этой женщиной и прожил бы ещё столько же, если бы не ты! А ты тут… Яна, чтоб тебя! Ты всё перевернула, можешь ты это понять или нет?! Да я ни за одной бы не полетел через всю страну!

– А за мной, значит, полетел?! – Я упёрлась в него ладонями. Правда, с тем же успехом могла бы упереться в гору. Эльбрус, наверное, и тот проще было бы подвинуть.

– А за тобой полетел!

– Так летел, что аж месяц почти прошёл! Кружил, наверное! Заблудился, бедняга!

– Яна!

– Что – Яна?! Ты…

Всё, что собиралась высказать, превратилось в мычание. Он накрыл мой рот своим и поцеловал. Я била его в грудь, по плечам, только ничего не могла сделать. Ни с ним, ни с собой. Кровь становилась горячее и горячее, желание вспыхнуло за секунды, а сердце как с ума сошло. Карим сбавил обороты. Мягко, дразня, прихватил нижнюю губу, погладил меня по спине.

– Я за тобой приехал. Ты… Надо что-то с домом делать. Думал продать его, а потом… Трое мальчишек, девочка. Качели… Ты знаешь, я, кажется, придумал имя.

– Ты бредишь, Карим.

Он мотнул головой. Отпустил меня, провёл по волосам, ругнулся. Посмотрел мне в глаза. Снова ругнулся сквозь зубы.

– Вообще, у нас принято, чтобы детей называли родственники. Мой брат хотел назвать сына Русланом, а потом пришёл дядя и… – Он осёкся. – В общем, вначале придётся записать дочь, а потом ехать к родне.

Мне стало смешно. Карим наконец замолчал. Мы смотрели друг на друга и ничего не говорили, должно быть, вечность.

– И какое же имя ты придумал?

– Любовь.

– Любовь?

– Ну да. – Он взъерошил волосы ещё сильнее. – Думаю, оно подойдёт лучше всего.

– Любовь? – спросила снова, а сердце уже не просто колотилось – неслось галопом.

Карим утвердительно кивнул.

– То есть Любаша?

– Нет, Любовь, – ответил вдруг решительно и снова прижал меня к себе. Посмотрел в глаза и, дотронувшись до виска, убрал прядь волос.

Дыхание перехватило, уголки глаз щипало.

– Я… Я подумаю, – сказала тихо. – Я…

– Я люблю тебя, Яна.

Я приоткрыла губы. Он гипнотизировал меня, рядом с ним я превращалась в тягучую смолу. Податливую и не способную к обороне.

– Правда? – переспросила шёпотом.

– Правда. Иначе бы я не приехал за тобой. Ты нужна мне, Яна. Я хочу трёх сыновей и дочь. И качели в саду. И булочки утром на завтрак.

– Много ты всего хочешь. Только где здесь я?

– Везде. Я хочу всё это только с тобой. Без тебя мне ничего не нужно.

– Даже сын?

– Тем более сын. Его матерью может быть только одна женщина, и эта женщина – ты.

Яна

В ожидании, когда Карим закончит разговаривать, я рассматривала браслет. Мама отдала его мне перед самым выходом, когда Карим уже был на улице, и шепнула, чтобы я больше не делала ничего сгоряча. Потому что с таким мужчиной, какого я выбрала, это ни к чему хорошему не приведёт. Если уж решила броситься в этот омут, то придётся научиться терпению.

– О чём задумалась? – спросил Карим, убрав мобильный.

– Да так… – Подумала, сказать или нет, и всё же призналась: – Если честно, о том, что с тобой будет сложно. И мне будет сложно, Карим, и тебе.

– Без тебя мне будет сложнее.

Я вздохнула. Подалась к нему, прильнула на секунду.

– Вот поэтому я собираюсь сесть с тобой в самолёт и вернуться в Москву. С тобой сложно, а без тебя… – Улыбка застыла на кончиках моих губ. – Не знаю. Да и не хочу знать.

– А чего хочешь?

Ответить мне помешало сообщение о начале посадки на наш самолёт. Да и что я могла ответить? Привстала на носочки и быстро поцеловала Карима в подбородок. Пусть он и невыносимый, но с ним я готова ехать на край света. И лететь тоже готова. А Москва… Не такой это уж и край, всего-то несколько часов над землёй. Ерунда, если учесть, что он обещал мне качели, трёх сыновей и малышку Любовь.

***

Двор завалило снегом, расчищенной была только дорожка, ведущая к дому. Выбравшись из машины на холод, я поёжилась. Карим приобнял меня, распахнул пальто и спрятал в своё тепло.

На подлёте к Москве я задремала, очнулась, когда мы пошли на посадку. Было спокойно – не так, как когда я летела одна. Просто… спокойно и уютно.

– И как мы пойдём? – спросила с улыбкой. Неудобно же.

– Справимся.

Так мы и пошли к дому. Было ещё не поздно – около десяти вечера, хотя вылетели мы без четверти девять. Перелёт как будто бы выпал из жизни, а всё разница во времени. Задумавшись об этом, я поскользнулась, и Карим крепче обхватил меня за талию.

– Опять ворон считаешь?

Я отрицательно мотнула головой.

Остановилась, повернулась лицом к Кариму и, приподнявшись на носочки, шепнула:

– Я тебя люблю. Ты самонадеянный нарцисс, избалованный и порой невыносимый, но я тебя всё равно люблю. Порой у меня слов нет, чтобы высказать тебе всё, что я о тебе думаю, и мне хочется тебя просто ударить, но я всё равно тебя люблю, Карим. И если когда-нибудь ты решишь, что всё не так и не то, вспомни этот момент. Если я буду говорить тебе, что ненавижу, значит, ты меня довёл. Но я тебя всё равно люблю. Если решу уйти – верни меня. Потому что я на самом деле мне нужно будет, чтобы ты меня не отпускал, потому что я тебя люблю. Если я скажу, что всё что между нами – ошибка, не верь, потому что…

– Потому что ты меня любишь.

– Угу, – кивнула я.

Поцеловала его снова. Потом ещё раз.

– Просто запомни – я тебя люблю. И ещё… Только ты можешь сделать так, чтобы я не захотела уйти, и чтобы никогда не сказала, что мы – ошибка. Только ты. Сделай это.

– Сделаю.

Он взял меня за руку и провёл до двери. Отпер её, распахнул и, перед тем как мы вошли, посмотрел в глаза.

– А ты сделай так, чтобы этот дом наконец стал мне домом.

– Только тебе?

– Нам.

– Нам, – повторила эхом и вошла в тёмный холл.

Карим

В кухне пахло шоколадом, пряностями и травами. Я только и успел переодеться, сделать пару срочных звонков, а Яна уже заварила чай. Пара украденных у жизни часов давала о себе знать усталостью. Ещё и Аслан, будь он неладен. Какого хрена ему понадобилось в двенадцатом часу?!

– Садись. – Яна поставила на стол чайник. – Ты же за чаем пришёл?

– Вообще, за тобой, но от чая тоже не откажусь.

Она наполнила чашку и, когда я присел, положила ладони мне на плечи. Стала разминать, а я едва не зарычал от удовольствия. Не каждый секс доставлял такое наслаждение, как её прикосновения. Если бы она продолжила, чего доброго, кончил бы, ничего не начав, даже не увидев её голой. Но Яна обняла меня и поцеловала в затылок.

Накрыл её руку.

– Сейчас Аслан заедет.

– Аслан – это…

Не успела она спросить, по окну полоснул свет фар. Яна напряглась.

– Если не хочешь выходить, можешь остаться здесь. Но учти, он – мой друг, а друг для меня то же, что брат. Мой дом – его дом.

Она разжала руки. Я поднялся. Яна на меня не смотрела. Развернул её за плечо.

– У меня с твоим другом было не очень приятное знакомство.

– Уверен, мы это сможем поправить.

***

Аслан приехал не один. Вместе с ним в дом вошла Алия, что меня немало удивило. Вид у друга был решительный, дочь же не сказала ни слова. Промолчала, даже когда из кухни вышла Яна.

– Что-то я не понял… – Посмотрел сперва на друга, потом на дочь. – Ты вообще где была? Видела, сколько времени?

Алия поджала губы. Ничего не сказала и, не раздеваясь, пошла к лестнице.

– Алия, – позвал её Аслан.

Она остановилась. Посмотрела на него, на меня, на Яну и вернулась обратно.

В последние дни я её почти не видел. Знал, что учёбу она не прогуливает, но где болтается после, она не говорила. Вчера вообще не взяла трубку, а когда вернулась, сказала, что устала, и закрылась в комнате.

Мы с Асланом пожали друг другу руки.

– У меня к тебе разговор. – Друг посмотрел на Алию. – Отдай мне её. Я хочу на ней жениться.

Я недоверчиво усмехнулся. Признаться, подумал, что понял не так. Но Аслан, похоже, говорил серьёзно, и я понял именно так, как должен был понять.

– То есть ты хочешь жениться на моей дочери?

На губах друга появилась кривая усмешка. Начавшая было закипать дьявольская злость погасла. В секунду нарисовавшее красочные картинки воображение заглушил голос разума. Я слишком хорошо знал Аслана. Каким бы сукиным сыном он ни был, Алию без моего согласия он бы не тронул. И ещё я хорошо знал этот его взгляд.

– Ты бы её спросил для начала.

Алия поджала губы. Глаза сверкали гневом.

– Я согласна, – сказала она. – Я выйду за него замуж, папа.

Аслан хмыкнул. Твёрдо посмотрел на меня.

– Так отдашь её мне?

– Отдам.

Яна

Я слушала разговор и не понимала, что происходит. Как Карим может не замечать, что Алия не хочет замуж за его друга?! Почему она согласилась?! И… мелькнула мысль о Владе, но сформироваться она не успела.

– Вот и отлично. – Аслан искривил губы.

Мужчины пожали друг другу руки, как будто только что заключили хорошую сделку. Алия вдруг сорвалась с места и бросилась вверх по лестнице. Её ботинки оставляли на полу мокрые следы, звук шагов бил по вискам.

Да как Карим может?!

– Аля! – Я побежала за подругой. – Аля, подожди!

Ступеньки мелькали под ногами, в висках набатом стучало «это какой-то бред». Да неужели Карим способен взять и так просто отдать собственную дочь какому-то там…

Алия уставилась на меня с яростью и отчаянием. В её глазах стояли слёзы, сама она была необычно бледная.

– Что?! – крикнула она. – Что, рада?! Теперь избавишься от меня! Будешь тут хозяйкой, никто не помешает!

Она всхлипнула и отвернулась. Я нерешительно вошла и закрыла дверь. Как ни пыталась Аля скрыть, что плачет, у неё не получилось: выдали трясущиеся плечи и дыхание.

Я подошла ещё ближе, остановилась у неё за спиной и уловила так хорошо знакомый запах духов, которыми она пользовалась, сколько мы были знакомы.

– А ты мне говорила… – Она то ли застонала, то ли засмеялась, я не разобрала.

– А конкретнее?

Её губы задрожали.

– Он отдал меня, – сипло сказала она. – Влад. Привёл меня в клуб к Аслану и… – Она засмеялась. Почти истерично и глухо. – К Аслану! – Смех перешёл в рыдания. – Как это всё вообще могло случиться?! Отец рассказал мне, где вы познакомились. Я пошла к Владу, хотела ему рожу расцарапать, а он… Он меня в машину и туда. Ян…

Я опустила руки. Заплаканная, вся в чёрном, Алия походила на готическую принцессу. Слёзы оказались сильнее водостойкой туши, и та оставила тёмные дорожки, повторяющие путь катящихся по щекам капель.

Алия гордо выпрямила спину, но отчаяние из взгляда не исчезло.

– Зачем ты согласилась за него выйти? – спросила я тихо.

– Он мне не оставил выбора. Аслан… Он знает слишком много того, что ему не нужно знать.

– Да что он такого может знать?! – воскликнула я. – Поговори с отцом. Аль… – Я схватила её за руку. – Аля, просто сама всё Кариму расскажи. Он…

– Да что он?! – Она с яростью отдёрнула руку. Отошла на шаг и села на край постели. Опустила голову, и волосы ширмой закрыли её лицо.

Ярость прошла так же быстро, как вспыхнула. Алия накрыла лицо ладонями и протяжно застонала.

Я присела рядом с ней. Поколебалась и всё-таки обняла. Неожиданно Алия прижалась ко мне и тихо заскулила. Я обняла её ещё крепче. Как же я соскучилась по ней, как же хотела помочь!

– Хочешь, я сама с Каримом поговорю? – предложила, совсем не уверенная, что это хорошая идея.

Алия замотала головой.

– Я выйду за него замуж. – Голос её дрожал, но говорила она решительно. – Так лучше будет.

Она отодвинулась от меня. Стёрла слёзы. На лице остались только чуть заметные разводы от туши.

– А ты… Ты останешься с отцом. Только, Яна, не думай, что я тебя простила. Я тебя не простила и не прощу никогда. Как ты могла? Как ты…

– Никто не виноват, что так получилось, – вздохнула я и хотела взять её руку, но она её убрала. Я сжала кулаки. – Никто не виноват, – повторила твёрдо. – Просто так получилось. Я не знала, кто такой Карим, когда… Той ночью я ничего не знала. И он тоже.

– Но ты узнала потом.

– Да. – Желание объяснять что-либо вдруг пропало. И оправдываться тоже. – Да, – повторила я. – Потом я узнала. Но это слишком сложно. Всё, что я могу тебе пообещать, – что постараюсь сделать твоего отца счастливым. Я его люблю, Аль, и хочу, чтобы он был счастлив.

Только я это сказала, дверь распахнулась. Мы одновременно посмотрели на Карима, но ни одна из нас не сказала ни слова.

Он кивнул мне на выход, и я молча поднялась. Только напоследок всё-таки коснулась руки Алии и посмотрела в глаза.

– Влад ответит за всё, – шепнула одними губами. – Обязательно ответит.

***

Пока ждала Карима, всё думала, как он мог так поступить? Ведь Алия его дочь, и он прекрасно знал, что её согласие выеденного яйца не стоит. Сидела в своей старой комнате и подбирала слова, чтобы сказать ему всё, что думаю об этом. Но первые эмоции схлынули уже через пару минут, и я стала сомневаться. Если он так поступил, значит, у него есть причины. Ничего просто так он не делает.

Перегнулась через кровать, чтобы достать из сумки расчёску, но сумки не было.

– Она не тут.

Карим стоял в дверях.

– А где? – спросила, выпрямившись.

– В спальне. Ты же не думала, что так и будешь жить в этой комнате?

Разумеется, не думала. Признаться, я вообще не думала, в какой комнате буду жить – это последнее, что меня интересовало, когда я второпях собирала вещи, чтобы не опоздать на самолёт. Куда больше в тот момент меня заботили документы и собственное нижнее бельё.

Я поднялась и подошла к Кариму. Он ждал и, как только я оказалась рядом, положил ладонь мне на бедро.

– Ты уверен, что поступаешь правильно? – спросила, пытливо смотря ему в глаза. – С Алиёй.

– Уверен. Так будет лучше.

– Для кого лучше, Карим? Ты её видел?

– Алия успокоится. – Он погладил меня по бедру и взял за руку. – Я уверен в Аслане, как ни в ком. Что бы ты о нём ни думала, я ему доверяю. Он способен позаботиться о женщине, которая с ним рядом.

Я вздохнула. Затолкала поглубже возражения и мысленно приказала себе молчать. Не помогло. Стоило вспомнить заплаканную Алию, внутри всё запротестовало. Собственные чувства только подливали масло в огонь.

– Она же его не любит. Это неправильно, Карим. Неправильно, понимаешь?

– Полюбит, – отрезал он. – А правильно или нет – не тебе говорить. И не мне. У нас с тобой тоже всё неправильно. По крайней мере, началось неправильно. Скажешь, нет?

«Нет» я не сказала. Я вообще ничего не сказала. Сдавшись, ещё раз вздохнула, признав поражение, и напомнила себе, что он старше и мудрее меня. К тому же я не знала, о чём они с Асланом говорили, когда я была в комнате с Алиёй. Наверняка про Влада ему уже известно.

Карим потянул меня из комнаты. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей и оказались в большой спальне с серебристо-голубыми портьерами и широкой кроватью. Моя сумка стояла рядом со шкафом, с ручки шкафа свисал шарф, который я забыла, в слезах собирая вещи. Что это за спальня, поняла сразу. Осмотрелась и повернулась к Кариму.

– Мадина никогда здесь не спала, – предупредил он мой вопрос. – Мы давно не спали в одной постели. Она жила в другой комнате. Но если хочешь, можешь тут всё переделать. – Он посуровел. На лице отразилась решимость. – Мы можем продать этот дом, Яна. Возьмём другой, и ты сделаешь всё так, как удобно тебе. Что скажешь?

– Скажу, что мне нравится твой дом. Но… Я не люблю крохотные чашки, так что, если ты не против, мы от них избавимся. И ещё я бы с удовольствием избавилась от искусственного букета в гостиной. А в остальном…

Дотронулась до живота Карима. Его рука опустилась мне на талию, второй он обхватил мою шею. Я забыла, что хотела сказать. Накатившая усталость была приятной, томной и тёплой. В отдалении, на самом краю сознания, звучало его «мы давно не спали в одной постели».

– Мне очень нравится эта комната, – выдохнула ему в грудь. Подняла голову и посмотрела снизу в его суровое лицо. – Дом, сад… Мне всё нравится. А ещё больше нравится, что этот дом построил ты. Что было тут до меня, не имеет значения, Карим. Важно ведь то, что есть сейчас, правда?

– Правда, – ответил он коротко, поглаживая меня по затылку.

– Ты ведь не просто так строил этот дом. И… Карим, на самом деле всё это неважно.

– А что важно?

– Ты. Я. То, что есть между нами, и то, что будет.

Положила голову ему на плечо. Он погладил меня по спине, и его ладонь остановилась. Время замерло, и мы вместе с ним. Нас окружала тишина, но она не давила – она была наполнена спокойствием и умиротворением, какого я не испытывала раньше. Счастье любит тишину. Много раз я слышала эту фразу, но поняла, что она значит, только теперь.

– Я люблю тебя, Яна, – сказал Карим, нарушив тишину.

Но счастье не исчезло. Оно стало ещё звонче, ещё слаще.

– Я тоже тебя люблю, – ответила, приподняв голову. – Тоже, Карим.

Провела ладонью по его груди. Он прижал мою руку, взгляд его проник в душу и заставил трепетать.

Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Так и чувствовала его жадные губы на своих. Но Карим просто смотрел, и сердце стучало всё чаще, а губы саднило.

– Ты невыносимый, – сказала тихо. – Почему ты всегда заставляешь меня ждать?

Карим смешно нахмурился. Я улыбнулась и, обняв его второй рукой за талию, поднялась на носочки.

– Хочу, чтобы ты меня поцеловал, – сказала ему в губы и, не дожидаясь, стала целовать сама.