Глава 14

Лилия…

Да что со мной сегодня?

Чёрт-чёрт-чёрт!

Уставилась на его пах, словно он голый передо мной, а я теку вся, как мартовская кошка.

Даже чашку разбила.

Да уж, не так я себе представляла начало практики.

Сбегала на первый этаж и попросила уборщицу подняться в наш офис. Та посмотрела на меня хмуро, кивнула, и последовала за мной.

Я сразу заметила капли крови на полу и закусила губу, когда поняла, что Виктор порезался. Но чтобы не наделать глупостей, решила всё же приготовить ему сначала кофе, а уже потом бросаться обрабатывать его рану.

Но дьявол бы подрал мою чёртову неуклюжесть.

Опрокинула чашку с горячим кофе прямо на брюки мужчине!

Не зная, куда себя девать, бросилась к своему новому рабочему столу и схватив полотенце, метнулась обратно.

Для удобства опустившись на колени перед Виктором я тут же принялась промокать мокрое пятно.

В спешке и полнейшем унижении, которое, как я думала, не могло стать хуже, я вдруг поняла, что неистово тру полотенцем его пах.

Я резко отдернула руку и уставилась в глаза Виктору, чувствуя, как начинают гореть мои щеки, когда заметила внушительных размеров выпуклость в его брюках.

Попросил оставить, и вообще прогнал.

Да уж, я бы на его месте такую как я вообще бы из офиса нахрен вышвырнула!

Но в его взгляде нет гнева.

В них читается просто невероятный голод.

Меня едва не затрясло от волнения и вспыхнувшего желания.

Так долго пыталась найти в себе равновесие, чтобы забыть всё то, что мы с этим мужчиной вытворяли, и только у меня это получилось, как на тебе.

Его ширинка оттопырена, а у меня едва ли не мушки перед глазами, и во рту пересохло.

Руки прячу за спиной, потому что они готовы потянуться и уже ладонью коснуться того места, которое я так яростно нашлифовывала полотенцем.

Отпрянув, заваливаюсь на задницу прямо перед ним.

Он что-то говорит, протягивая ко мне руку, но боюсь даже вздохнуть. Потому что, если он сейчас до меня дотронется, сорвусь же.

— Да, Лиля, такое бывает, когда к нему прикасаются. Поднимайся, иначе я возьму тебя прямо так, — слышу я хриплый голос, и меня пробирает дрожь.

Готова закричать, чтобы не медлил, но из горла вырывается только мольба о прощении.

Нужно брать себя в руки, иначе я точно натворю тут дел.

Прикрываю глаза и начинаю подниматься.

Чёрт-чёрт-чёрт! Реально чувствую себя настоящей шлюхой. От одного взгляда на него в трусиках мокро.

Зачем я вообще решилась прийти сюда сегодня? Ведь знала, что его присутствие мне сносит крышу. Да что там присутствие? От его запаха готова на стены лезть!

Он же на меня действует, как валерьянка на кошку.

Желание прильнуть и потереться настолько сильное, что я едва не начинаю стонать.

Нет, Альшанская, ты должна взять себя в руки, и как минимум помочь ему обработать рану.

Да, решено. Сейчас обработаю рану и свалю отсюда.

Приняв решение, распахиваю глаза и делаю уверенный шаг к Виктору.

Смотрит на меня с интересом. Дыхание его всё ещё быстрое, словно он и сам старается взять себя в руки.

Перевожу взгляд на его руку, а потом замечаю аптечку на столе.

Вот и славно, Альшанская. Делай дело поскорее и сматывайся, пока ещё можешь удержать себя в руках.

Рваным движением открываю аптечку и вынув оттуда ватный диск и перекись водорода, смотрю в глаза Виктору.

— Позвольте мне обработать вашу рану, — говорю, и сама не узнаю свой грудной голос.

Сглатывает и медленно кивает.

Стараясь не опускать взгляд ниже столешницы, аккуратно капаю перекисью и промокаю.

Чувствую, как он смотрит на меня. Краем глаза замечаю, как дёргается его кадык.

Снова заглядываю в аптечку в поисках пластыря, но нахожу его на столе.

Делаю глубокий вдох и тянусь за ним.

Пластырь гораздо дальше, чем мне изначально кажется, и поэтому мне приходится едва ли не лечь грудью на стол, чтобы дотянуться до него.

Слышу, как Виктор шёпотом ругается, а потом резко выдохнув, касается моего бедра.

Я замираю.

Его ладонь скользит от колена и выше.

У меня у самой перед глазами всё начинает плыть от желания.

Дыхание делается тяжёлым.

— Не стоит так склоняться передо мной, — произносит Виктор хриплым голосом. — Я ведь не железный.

Закрываю глаза и медленно отстраняюсь, держа в руке пластырь.

Он не должен сейчас увидеть мой взгляд. Или я просто провалюсь со стыда под землю.

Выпрямляюсь, стараясь справиться с собой и своим вспыхнувшим желанием.

Знаю, чувствую же, что ещё одно прикосновение, и я сама взберусь на его колени, и оседлав, прильну всем телом.

Господи, помоги мне сдержаться. Прошу тебя.

Я не могу так завалить свою практику.

— Лиля, — произносит Виктор, и его голос приобретает прежний деловой тон. — Просто дыши глубже, — говорит, и я бросаю на него взгляд.

Он не выражает никаких эмоций. Как и должно быть: начальник и подчинённая.

В этот момент распахивается дверь и в кабинет влетает Маришка.

— Пап, а где… О, Лиля! А я уже думала, что ты решила прогулять практику, — говорит Маришка, а потом внимательно приглядывается к моей напряжённой позе. — Эй, что с тобой?

Боже, и что мне ответить?

— Лиля? — повторяет подруга.

— Твой папа порезался из-за меня, — выдыхаю первое, что приходит на ум.

— Боже, и ты поэтому такая перепуганная? — удивляется Маришка. — Ну ничего же страшного не случилось, верно? Дай посмотрю, — говорит, подходя ближе, и рассматривая обработанную рану на руке Виктора. — Ну вот, чего переживать-то? Давай сюда пластырь, я сама наклею.

Протягиваю ей предмет, и только сейчас могу вздохнуть свободнее.

Чувствую взгляд Виктора.

— Простите, — снова говорю, и на этот раз вылетаю из кабинета.