Глава 19

Виктор…

Уже в номере скачиваю видео на ноутбук и включаю просмотр.

Лиля сидит рядом закусив губу и хмурится.

Глупая, да одно то, что она сумела пробраться к свидетелю в дом говорит о многом. И главное, те, кто старается мне помешать довести это дело, запаникуют и могут наделать ошибок.

— Я же говорила, что тут ничего нет, — произносит Лиля с грустью в голосе.

— Погоди расстраиваться. Ещё не всё потеряно.

— Просто если и можно было бы что-то найти, то в тех бумагах. Но у меня совершенно не было времени внимательнее их просмотреть. Может и там ничего нет, — заканчивает совсем грустно.

Отлипаю от экрана и смотрю на девушку.

— Лиля, благодаря тому, что ты сделала эту запись, все слова свидетеля ставятся под сомнение. Ты понимаешь это?

— В каком смысле? — хмурится.

— В отчёте полиции сказано, что свидетельница уходила от приятельницы, которая живёт в том самом доме. Но тебе она сообщила совершенно другое.

— Но разница-то невелика! — говорит Лиля.

— Не скажи, — улыбаюсь я. — Она дала заведомо неверную информацию адвокату, понимаешь?

— Это я понимаю, но в любом случае это ничего не меняет. Она может сказать, что запамятовала, или просто ошиблась.

— Верно, — киваю. — Но мы можем построить защиту теперь совершенно в ином ключе. Ведь свидетель мог запамятовать и ошибиться, давая показания полиции. Понимаешь, о чём я?

— Кажется, теперь понимаю, — на её губах расцветает улыбка, и я не могу оторвать от них взгляд.

— Теперь слова этой свидетельницы суд будет воспринимать не как стопроцентная правда, а только вероятность правды, — говорю, и сам слышу, как мой голос становится хриплым.

Жмурюсь, стараясь избавиться от вида губ девушки, которые меня так и манят.

— Это делает свидетеля ненадёжным, — заканчиваю я, с трудом возвращая взгляд к экрану.

— Выходит, у нас всё получилось? — спрашивает Лиля. — Я имею в виду, мы дисквалифицировали главную свидетельницу, и теперь всё пойдёт как надо?

— Вероятность проигрыша тоже есть, но теперь она стала меньше, — говорю, прилипая к экрану ноутбука.

— Вот, смотрите! — вскрикнула девушка, тыча пальцем в экран. — Документы!

Ставлю на паузу и пробегаюсь взглядом по скупым строчкам.

Не то всё. И этот лист тоже не содержит ничего интересного.

А следующий лист уже более информативный.

— Какая приятная неожиданность, — усмехаюсь я, и отматываю чуть назад, чтобы лучше посмотреть фотографию на столешнице.

— Что вы заметили? — спросила Лиля.

— Нашу с тобой победу, — говорю я, и указываю на дату, что едва виднеется на стоп кадре.

— Постойте, так она не могла находится на той парковке! Она же на следующий день на горнолыжном курорте фотографировалась!

— Ага, — тяну с улыбкой.

Бинго!

— Теперь нам осталось только собрать данные по месту её отдыха, и тогда дело у нас в кармане.

— Вот почему свидетельницу спрятали и никого не пускают к ней! — говорит Лиля довольным голосом. — Она просто от неожиданности могла рассказать правду!

— Верно! — киваю. — Или как в нашем случае, дать неплохую зацепку, где искать. И мы ею обязательно воспользуемся.

— Просто невероятно! — говорит она. — Я и представить себе не могла, насколько это всё захватывающе!

— Погоди так радоваться. Впереди ещё заседание.

— До него ещё есть время! Мы успеем получить все данные.

— Не все охотно оказывают помощь, — говорю я. — Поэтому нам могут потрепать нервы.

— Это уже дело десятое, главное, мы теперь знаем, где нужно искать!

Столько азарта в её голосе! Помнится, я раньше тоже был таким.

— Верно, но этим займёмся уже завтра, — говорю я.

— Скажите, а я могу сама поехать в аэропорт, чтобы запросить данные?

— Да, конечно, — говорю я. — Я только составлю запрос на твоё имя.

Далее мы обсуждаем, что она должна выяснить, и что делать в случае отказа, а позже расходимся. Вернее, Лиля уходит в свой номер, а я просто провожаю её взглядом, запретив себе даже думать о чём-то, кроме дела, над которым мы работаем.

Ночью не спится. Стою у окна и смотрю на город.

Передо мной расстилается водная гладь, освещённая огнями ночного города. Красиво.

Тяжело вздыхаю.

Безумно хочется постучать в соседний номер.

Она бы открыла мне дверь, растрёпанная ото сна, и такая желанная.

Нельзя думать об этом. Просто… нельзя.

Горько усмехнувшись, беру в руки пиджак и покидаю номер.

Нужно проветриться. Иначе точно не уснуть.

Подхожу к лифту и слышу, как позади открывается чья-то дверь.

Оборачиваюсь и замираю.

— Виктор Николаевич? — удивляется Лиля.

— Ты куда собралась в такое время? — спрашиваю нахмурившись.

Одета в платье до колен, голубого цвета, и босоножки на платформе.

— Хотела воздухом ночным подышать, — говорит, сглатывая и отводя взгляд.

Что же ты творишь, судьба? Снова сводишь нас вместе?

Кивнув, чуть сторонюсь, пропуская девушку в лифт, и захожу следом.

В закрытом помещении на меня вновь накатывают воспоминания.

Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать её аромат. Но один хрен в мозг бьёт запах её духов. Нежный, чуть сладковатый… как и она сама.

— А вы куда? — спрашивает Лиля, и смотрит на меня огромными глазами.

— Я, кхм-кхм, — прочищаю горло, — я тоже хотел проветриться. Не спится что-то, — говорю, и расслабляю галстук.

— Можем пройтись вместе, — говорит она. — Из окна такой потрясающий вид на реку, что я захотела пройтись по набережной.

— Да, — киваю. — Вместе, — говорю, мысленно костеря судьбу за такую подставу. Хотя, может, если я узнаю её чуть получше, желание схлынет?

Лифт узкий, не очень удобный. Но нам хватает места, чтобы стоять рядом друг с другом. Но на следующем этаже он останавливается и двери разъезжаются в стороны, а в кабину закатывают тележку с бельём.

— Простите, я не думала, что в это время кто-то не спит, — говорит женщина в униформе.

— Ничего страшного, — тут же откликается Лиля. — Давайте я вам помогу.

Она отходит чуть в сторону, становясь прямо передо мной, и помогает вкатить тележку. И тут же отступает на шаг, впуская и работницу отеля.

Гулко сглатываю, чувствуя, как она прижимается ко мне попой, и прикрываю глаза.

Лиля замирает, ощутив, как мой член дёргается.

Это какое-то мучение.

Двери лифта закрываются, и мы начинаем спускаться.

Твою мать, да что ж такое-то?

Вдруг Лиля расслабляется и полностью прижимается ко мне всем телом.

Взвыть готов.

Трясущейся рукой беру её за талию и фиксирую на месте. Потому что даже от крохотного движения готов застонать в голос.

В глазах темнеет. Член норовит вырваться. Ширинка оттопыривается настолько, что мой приятель аккуратно помещается в выемку на попе Лилии.

Чувствую, что её дыхание становится тяжёлым. Она откидывает голову на мою грудь и жмурит глаза.

Женщина перед нами поворачивается боком и начинает проверять что-то в тележке, тем самым вынуждая Лилю ещё сильнее вжаться в меня.

Бля-я-я.

— В-виктор Николаевич, — выдыхает Лиля. — Я… я не могу.

Её едва слышный стон, словно взведённый курок для меня.

Кладу руку на её животик и зарываюсь в её волосы носом.

Кроет. Жёстко так.

— Тш-ш-ш, — выдыхаю, хотя сам заорать готов.

Лиля едва не хнычет, и чуть шевелится.

У меня дыхание замирает.

Лифт останавливается, и женщина выходит, а мы стоим вдвоём, боясь сделать хоть шаг.

Двери снова закрываются и лифт начинает спуск.

Я так и держу её в своих руках. Боюсь отпустить.

Осталось всего три этажа. Три грёбаных этажа, и тогда…

Вот только у судьбы на это свои планы.

Свет в кабине гаснет и лифт останавливается.