Глава 21

Виктор…

Жуткая агония. Душу выворачивает. Рвёт на части.

Она спросила, что с ней?! Откуда я могу знать, если сам с ума схожу от противоречивых чувств?

Умом понимаю, что так нельзя. Неправильно всё это. Мы можем только здороваться при встрече. Я могу отвезти её вместе с Маришкой куда-нибудь на отдых. Но это всё! ВСЁ!!! Тогда какого хрена меня так кроет по ней?

В любовь я уже давно не верю. Нет её. Есть только привязанность, похоть, соблазн. Есть чувство собственности и желание обладать. Но любви не существует.

Сижу в своём номере и туплю, уперев взгляд на стену.

Я снова не смог сдержаться. Снова сломался, как игрушка с дефектом. Взял, что предлагали… вернее, то, что сам захотел, а о последствиях опять не подумал.

Даже сейчас после такого сумасшедшего оргазма я не могу не думать о девушке в моих руках.

Её крики и стоны прокрались в мозг, въелись в подкорку.

Как такое вообще возможно в моём возрасте?

Ладно бы пацаном был сопливым, но мне, мать его, сорок один год! Сорок один год жизни и горького опыта, где я на собственной шкуре осознал, что привязываться к людям нельзя. Они предают, обманывают, плюют в душу. Делают всё ради собственной выгоды. Бросают и уходят в лучшие условия. Их ничто не держит. Им ничто не важно кроме собственного благополучия!

А Лиля… она ещё молодая. Она найдёт себе такого же молодого паренька с хорошей репутацией и с мозгами в голове. По-другому и быть не может. Она хорошая девочка, поэтому обязательно найдёт себе парня под стать. Только я ей уже не буду нужен.

Это сейчас она желает открыть новые грани наслаждения. А позже, когда ей надоест видеть морщины на моём лице, она почувствует отвращение. И в первую очередь к себе.

Не хочу этого допустить.

Лучше сразу отрезать, вырубить с корнем, чем продлевать агонию. Ведь она не заслуживает обмана. Пусть лучше злится сейчас, чем испытывает боль и отвращение потом.

Поднимаюсь и подхожу к двери. Выхожу в коридор и останавливаюсь возле её номера.

Нам ведь стоит поговорить, верно? Она должна понять, что это единственно правильное решение. Она умная, обязательно поймёт.

Вот только что ж мне так хреново-то, а? От одной мысли, что больше не прикоснусь к ней, наизнанку выворачивает.

Поднимаю руку к двери и… опускаю.

Даже дышать тяжело становится.

Качаю головой и возвращаюсь в номер.

Начинаю метаться по гостиной не в силах справиться со своими эмоциями.

Когда Надя уходила, и то легче было. Проще как-то. А тут своими руками отказываюсь от…

Идиот. Какой же я всё-таки идиот.

Я не отказываюсь, а просто не даю этому продолжения. Это большая разница, чёрт возьми! Отказаться можно только от того, чем обладаешь. А Лиля, она не моя. Я всего лишь стал у неё первым. Отсюда она и чувствует всё острее. Это всего лишь страсть. Страсть, и ничего больше. Но со временем и она проходит.

Вот только для меня эта девушка стала глотком чистого свежего воздуха.

Господи, какая ирония. Подружка моей дочери.

Телефонный звонок вырывает меня из нерадостных мыслей.

Так по-глупому терять время просто недопустимо.

— Слушаю, — говорю, принимая вызов.

— Виктор Николаевич, — произносит мужской голос. — Сергей Эдуардович хотел бы с вами встретиться.

Да, чёрт побери. Работа должна быть на первом месте!

— Хорошо, — произношу я. — Я подъеду к нему домой примерно… — смотрю на наручные часы.

— Виктор Николаевич, вас отвезут, — произносит помощник Фомина. — Машина уже возле главного входа в отель.

Всё так просто.

— Сейчас буду, — говорю я и отключившись, быстро переодеваюсь и спешу на встречу.

Дорога до дома Фомина занимает около часа. Успеваю настроиться на нужный лад и скомпоновать полученную информацию, разложив её «по полочкам». Ещё и немного успеваю отдохнуть в дороге.

— Доброе утро, Виктор Николаевич, — произносит Фомин, поднявшись с кресла и протягивая мне руку.

— Здравствуйте! — говорю, отвечая рукопожатием.

— Прошу меня простить за столь раннюю встречу, но в свете событий хотелось бы успеть переговорить с вами о предстоящем заседании. Надеюсь, вы успели отдохнуть после перелёта?

— Да, всё в порядке, — говорю, присаживаясь в кресло напротив Фомина.

— Отлично, — кивает. — Желаете позавтракать?

— Нет, благодарю. Давайте сразу перейдём к делу.

— Да, конечно, — кивает и хмурится. — Дело в том, что от этого заседания зависит не только моё будущее, но и будущее моей компании. Я не боюсь оказаться за решёткой. Мне важно, чтобы моя компания не перешла моему сводному брату.

— Я вас понимаю, Сергей Эдуардович, — киваю я.

Да, от этого дела действительно зависит очень многое. Именно поэтому сюда подключилась и прокуратура, и другие важные шишки, которым, при аресте Фомина светит немалых размеров кусок в компании.

Да, взятки. Но только я не в силах это доказать. Да и не моя это работа, если честно. Мне главное получить оправдательный приговор, и только. Дальше Фомин пусть сам уже разбирается со своей компанией и своим братом.

— Скажите, вам нужна какая-нибудь помощь? — спрашивает Фомин.

Хмурюсь и задумываюсь.

— Знаете, я просто уверен, что мой брат начнёт чинить вам препятствия, — говорит Фомин, и я киваю.

— Да, я это уже понял, — говорю, и смотрю клиенту в глаза. — Они уже приняли меры по сокрытию свидетеля. Но моей помощнице удалось проникнуть к ней и поговорить.

— Правда? — его глаза загораются азартом. — Выходит, вы смогли что-то найти?

— Не совсем так, — снова хмурюсь. — Сейчас нам нужны доказательства того, что свидетель лжёт. Скажите, у вас есть связи в аэропорту? Или, может, в туристических компаниях?

— Дайте ка подумать, — говорит он. — По-моему были знакомые. А что нужно узнать?

— Смотрите, мы выяснили, что на следующий день свидетельница была совершенно в другом городе. А если точнее, то на курорте. Теперь наша задача найти доказательства, что в день убийства её не было в городе. Подойдёт всё что угодно… данные по регистрации в аэропорту, регистрация в отеле, аренда лыж и так далее. И если мы докажем, что свидетель лжёт, то выиграем это дело.

— Вы правда думаете, что у нас это получится?

— Если дисквалифицируем свидетеля, то да.

— Хорошо. Я постараюсь найти доказательства.

— Сейчас моя помощница скорее всего уже направляется в аэропорт, но думаю, что так просто с ней не станут разговаривать и данные на имя свидетеля вряд ли ей дадут.

— Я свяжусь со своим человеком в таможне. Думаю, он мне не откажет.

— Отлично. Тогда я рассчитываю на вас, — говорю я, поднимаясь.

— Спасибо вам, Виктор Николаевич. Вы действительно моя последняя надежда!

— Рано благодарить. Сперва нужно завершить это дело в нашу пользу.

— Вы правы, — кивает. — Если что-то ещё понадобится, сразу звоните мне.