21

— Совсем нигде не была? — удивляется Сергей, подзывая официанта. — Дальше своего города никуда не ездила?

— Почти, — я пожимаю плечами и украдкой смотрю в экран телефона, на котором появляется уведомление о новом сообщении.

Лена пишет мне каждые полчаса и интересуется, как проходит мое свидание. «Вы уже целовались? Он классно целуется? Как жаль, что я в заточении и не могу выходить из дома. Села бы за соседним столиком и наблюдала за вами. Вы шикарная пара». В конце СМС подруга прикрепляет целующий смайлик, на что я закатываю глаза и усмехаюсь.

Быстро набираю сообщение в ответ, спрашивая Лену об ее здоровье. Она неважно себя чувствовала с утра и даже не пошла на занятия.

«Все хорошо. Но явно не так, как у тебя. Ладно. Не буду вам мешать. Меня вырубает. Кстати, папу я, похоже, тоже заразила. Ходит, как тень. С работы вернулся раньше обычного и закрылся у себя в комнате. А ты как себя чувствуешь?»

Сердце екает, когда я читаю это сообщение, что Борису Александровичу нездоровится.

«Со мной все хорошо. Скоро буду», — отправляю Лене сообщение.

— Сона-а, — тянет Сергей и выхватывает телефон из моих рук. Кладет его на стол и ослепительно мне улыбается. — Ты со мной? Где витаешь? — сердце заходится в бешеном ритме, то ли от слов Лены, то ли от того, что Сергей накрывает мою руку своей. — Тебе со мной скучно? — в его голосе появляются шутливые нотки.

— Только если чуть-чуть, — поддерживая непринужденную обстановку между нами, улыбаюсь я, но не могу выбросить из головы мысли о Борисе Александровиче. Я не видела его несколько дней. Из дома он уезжает рано, на работе мы не пересекаемся. Мне не стоит об этом думать в такой момент, но именно этим я сейчас и занимаюсь.

— Будешь еще что-нибудь? — Сергей подвигает ко мне меню. — Домашнее мороженое из свежих ягод?

Я отрицательно качаю головой и смущенно улыбаюсь.

— Давай лучше прогуляемся, — предлагаю я. — Погода отличная, а я почти не бываю на улице.

Сергей расплачивается за наш ужин, и мы выходим из ресторана. Я вдыхаю в легкие вечерний воздух и наслаждаюсь этим вечером. Мне приятно общаться с Сергеем, нравятся его ухаживания, а от его шуток невозможно сдержать улыбку. Правда внутри все равно тоскливо. Надеюсь, это действительно пройдет. Борис Александрович заверял, что да.

— Когда у тебя следующий выходной? — интересуется Сергей. — Давай смотаемся за город на дачу к моим друзьям?

— Среди них будут те, кого я хоть немного знаю? — на всякий случай уточняю я.

— Ангелина, братья Станиславские, Захар, — перечисляет Сергей наших общих знакомых. — Хорошие все ребята. Если нужно будет отпросить тебя у Бориса Александровича, то я готов, — говорит он, останавливаясь. — Приставать я к тебе не буду, можешь за это не переживать, — тут же заверяет, не так поняв мой нахмуренный взгляд.

— Нет, не нужно ни у кого меня отпрашивать. Я поеду, — уверенно отвечаю я и перевожу тему в другое русло.

Через час, нагулявшись по парку, Сергей отвозит меня домой. Как и в тот вечер, когда мы ходили с ним в кинотеатр, я думаю, что еще чуть-чуть, и он меня поцелует, но вместо этого Сергей гладит большим пальцем по щеке и говорит, что я очень красивая.

— Да завтра, Сереж, — сама целую его в щеку и тяну на себя ручку, выпархивая на улицу, пока он не предложил проводить меня до дома.

В прихожей я быстро разуваюсь и иду на кухню выпить воды, чтобы потом принять душ и лечь спать, но застываю на месте, увидев Лениного отца.

— Здравствуйте, — тихо произношу я.

Борис Александрович поворачивается на звук моего голоса. В домашних брюках и черной футболке он стоит у окна. Выглядит и впрямь неважно: лицо бледное, волосы взлохмаченные, как будто только что проснулся.

— Лена сказала, что вы тоже неважно себя чувствуете…

Я затаиваю дыхание оттого, как он смотрит на меня в это мгновение.

— Со мной все в порядке. А вот у Лены поднялась температура. Я вызвал ей врача, — окидывает меня внимательным взглядом и задерживает его на букете цветов, который я прижимаю к груди. — Была на свидании?

— Вроде того, — запнувшись, отвечаю я, а сердце стонет: покажи мне, что тебе не все равно. Пожалуйста.

Но вместо этого Борис Александрович произносит:

— А сама как себя чувствуешь?

— Все хорошо. Хотите, я приготовлю вам чай? Или кофе?

Со мной творится что-то странное, жар приливает к щекам и появляется дрожь в пальцах. Я пытаюсь отвести глаза от Лениного отца, но смотрю на него, как заколдованная, и не могу сдвинуться с места.

— Ничего не нужно, Сона. Приехал врач, — он кивает в сторону окна и направляется в прихожую. — Попрошу, чтобы и тебя осмотрел.

Но это лишнее. Если я чем-то и больна, то это заболевание врачу никогда не вылечить.

Борис Александрович солгал, сказав, что с ним все в порядке. От Лены я знаю, что у него три дня подряд держится высокая температура и что работает он из дома. Каждый раз, проходя мимо его комнаты, я останавливаюсь, борясь с желанием постучаться. Мне отчаянно хочется справиться о его самочувствии или хотя бы принести чай с медом и лимоном, которым для скорейшего я выздоровления пичкаю Ленку. Конечно, я этого не делаю. Борис Александрович ясно дал понять, что в моей заботе не нуждается.

— Папа сегодня на работу уехал, прикинь? — вытерев покрасневший нос салфеткой, гундосит Ленка. — А он болеет еще серьезнее меня. Чертов грипп. Мне так надоело в кровати лежать и гонять кино.

— Потерпи еще немного, — машинально отвечаю я, помимо воли переносясь в наш офис. Перед глазами, как наяву, встает картина, как ее отец сидит за своим столом и охрипшим от болезни голосом ведет разговор по телефону с невидимым собеседником.

Он ведь серьезно болен, а о нем даже позаботится некому. Когда я болела, мама часами сидела возле моей кровати, промакивала лоб влажной салфеткой и приносила чай.

— Я кстати слышала, что ты с Сергеем в выходные на дачу едешь, — Ленка озорно играет бровями. — Спать в обнимку будете?

Я густо краснею. Вот откуда она все знает? Я ведь только-только дала ему свое согласие.

— Никто не собирается спать в обнимку. Я вечером вернусь домой.

— Соня, ну ты такая соня иногда, что я не перестаю поражаться! Кто тебя домой повезет ночью? Разумеется, предложение Яроша подразумевает отдохнуть с ночевой. И ему конечно хочется тебя немного потискать. Он ведь парень, в конце концов, а ты красивая девушка в самом соку.

— Чувствую себя помидором на грядке, — бормочу я, вставая с ее кровати. — Ладно, лежи, пей побольше и выздоравливай. Мне в универ пора ехать. Неудобно заставлять Виталия ждать.

— Ладно, учись давай, отличница. — Ленка со вздохом падает на подушки и щелкает пультом от телевизора. — А я продолжу здесь загнивать.

— Если начнешь пахнуть, я перестану сюда заходить, — шучу я. — Привезу тебе вкусняшку после работы.

— За разрешение папы, кстати, можешь не беспокоиться. Его я возьму на себя, — догоняет меня в уже в дверях. — Вы с Ярошем обалденная пара, так что я назначаю себя феей-крестной.

***

— Ну, так что по поводу дачи? — ласково интересуется Сергей по пути к дому. — Ты отпросилась? Пятница уже завтра.

Я крепче сжимаю телефонную трубку. От мысли, что придется завести этот разговор за сегодняшним ужином, мне не по себе. Это ведь означает посмотреть в глаза Ленкиному отцу и вслух озвучить свое намерение провести ночь с парнем. Неважно, что в моем случае подразумевается совсем иное. Любой бы на его месте подумал именно так.

— Я спрошу сегодня, — отвечаю я так тихо, что сама себя едва слышу.

— И сразу напиши мне после этого, окей? Будет весело. Если захочешь, могу лично подъехать к вам и уверить Тихонова, что верну тебя в целости и сохранности…

— Не надо! — испуганно перебиваю я. — Я сама. Ладно, будем прощаться. Я как раз к дому подъезжаю.

Когда я захожу в дом, Ленка и ее отец уже сидят за столом. Наспех помыв руки, я к ним присоединяюсь. Это наш первый совместный ужин за долгое время. Верный своему обещанию реже встречаться, Борис Александрович приезжал, когда мы уже обе были в своих комнатах и готовились ко сну.

— Как вы себя чувствуете? — спрашиваю я, сосредоточившись на листьях салата. Хотя то, что Борис Александрович практически выздоровел, я и без того знаю. Мне просто требуется повод начать разговор.

— Лучше, спасибо, — ровно и без эмоции отвечает он. — У тебя на учебе все в порядке? Совмещать с работой успеваешь?

— Да у нее все зачеты наверняка проставлены автоматом будут, — с гордостью вставляет Ленка. — У Соны мозги гения.

Я смотрю на нее с любовью. Пусть Ленка иногда и бывает чересчур деятельной, но друг она замечательный. Всегда поддержит.

— Это отлично, — все тем же невыразительным тоном отвечает ее отец. — А ты, кстати, с понедельника тоже выходишь на учебу.

— Так я разве против, пап? — фыркает Ленка. — У меня уже пролежни на боках появились от того, что я постоянно торчу в постели.

Повисает пауза, и тогда я понимаю, что тянуть дальше некуда. Нужно либо спросить сейчас, либо просто забыть об этой поездке.

— Борис Александрович, — непроизвольно откашлявшись, я смотрю ему в глаза. — Я хотела у вас отпроситься…. То есть, предупредить… Меня пригласили на дачу к друзьям в эти выходные. И вот…

Отложив приборы, Ленкин отец пристально смотрит на меня. Я отвожу взгляд. Пусть я ни в чем перед ним не виновата, мне почему-то стыдно.

— Не проблема, — через паузу произносит он. — Поезжай. Вечером Виталий тебя заберет.

— Поездка запланирована на вечер пятницы. Я хотела вернуться в субботу.

От волнения я так крепко стискиваю колени, что становится больно. Этот разговор — настоящее испытание.

— Нет, — коротко и беспрекословно разносится над столом. — Куча пьяных подростков в загородном доме — это небезопасно.

— Пап! — возмущенно вскрикивает Ленка. — Какие еще подростки?! Нам вообще-то уже по восемнадцать есть.

— Напомнить, что я застал в своем доме пару недель, когда нечаянно заехал? — холодно осведомляется Борис Александрович. — И не надо повышать на меня голос. Во второй раз это не пройдет.

Я вспыхиваю, понимая, что он намекает на тот случай, когда Ленка шантажом вынудила его оставить меня в их доме. И одновременно с этим в груди зреет протест: мне ведь и правда уже восемнадцать. Разве я не способна сама принимать решения? Тем более, когда он фактически приказал строить свою жизнь, выкинув из головы все мысли о нем?

— Ведешь себя так, будто положил глаз на Сону, — в сердцах бормочет Ленка.

Я беззвучно охаю. Что она только что сказала?

— За языком следи, — металлическим тоном осекает ее отец, глядя на дочь так, что у меня кровь в жилах стынет. И у Ленки тоже, судя по тому, как она побледнела. — В последнее время ты стала часто забываться.

От внезапной растерянности, что Борис Александрович запретил мне ехать с Сергеем на дачу к его друзьям, я нервно мну салфетку под столом, едва справляясь с эмоциями. Неужели мои слова о ночевке могли спровоцировать такую негативную реакцию с его стороны? Или он злится на дочь? Ленка часто говорит о чем-то, не подумав. Хотя в этот раз я согласна с ней на все сто. Мне есть восемнадцать, и Борис Александрович сам сказал, что мне нужно встречаться со сверстниками. Что я и пытаюсь делать. Зачем он этому препятствует?

Напряжение чуть-чуть ослабевает, когда после ужина я возвращаюсь в свою комнату и больше не ощущаю на себе глаз Бориса Александровича. Но оно снова появляется, когда подруга заглядывает ко мне в комнату с ноутбуком в руках и заставляет меня вернуться в реальность.

— Это мой отец, а не твой, будь я на твоем месте, не стала бы слушать постороннего для себя человека, — подначивает она и без того мое воинственное настроение.

Уже несколько минут я перебираю в голове слова, которые собираюсь сказать Борису Александровичу. Осталось только переступить порог его комнаты, где он впервые меня поцеловал…

— Хочешь, посмотрим вместе сериал? — Лена выглядит печальной. Когда мы повздорим с мамой, я тоже хожу понурая. — На какой серии мы остановились, не помнишь? На девятой, кажется?

— На десятой. Но я не хочу ничего сегодня смотреть, — отзываюсь я и под предлогом усталости прошу подругу отложить просмотр сериала до завтра.

Но истинная причина в том, что я не хочу делать вид, что все хорошо. Потому что это совсем не так. И молча сбегать с Сергеем на дачу к его друзьям тоже не собираюсь. Борису Александровичу придется смириться с моим решением. А мне набраться смелости, чтобы ему об этом сказать.

Лена возвращается к себе, а я, окинув себя в зеркало быстрым взглядом, одергиваю футболку и уверенно переступаю порог собственной комнаты, направляясь в спальню Лениного отца. Тихо стучусь, пряча волнение, и открываю дверь.

Борис Александрович лежит с ноутбуком на кровати и, заметив меня, задерживает взгляд на моем лице, после чего кивком головы приглашает войти. Я испытываю сейчас двоякие ощущения: с одной стороны, мои чувства никуда не делись, и я каждый раз робею, когда зеленые глаза смотрят на меня дольше обычного, а с другой, я очень злюсь на Лениного отца за то, что не дает мне строить личную жизнь. Я ведь искренне пытаюсь. Чтобы всем было лучше. Вроде так он говорил, предлагая съехать на его квартиру?

— У тебя остались ко мне вопросы? — спрашивает Борис Александрович низким грубоватым голосом, откладывая ноутбук в сторону.

Я машинально вскидываю подбородок, чувствуя, как быстро стучит сердце в груди.

— Да.

Моя грудь часто вздымается, в ушах шумит от того, сколько внутри меня бурлит сейчас эмоций. Даю себе пару секунд, чтобы собраться с мыслями, а потом приближаюсь к кровати, замирая в двух шагах от него.

— Когда вы попросили меня, чтобы я осталась, потому что беспокоитесь за Лену и не хотите ее от себя отпускать, то я согласилась и пошла вам навстречу. Но хочу напомнить, что могла бы сейчас жить в отдельной квартире и не спрашивать у вас разрешения, где и с кем проводить свое свободное время. Я уже совершеннолетняя, — твердо произношу я, не сводя глаз с красивого, но усталого лица.

Как и за столом, от пристального взгляда Бориса Александровича я начинаю волноваться сильнее, но это вряд ли меня сейчас остановит. Гнев, смешанный с желанием отстоять свои границы, трансформируется в словесный поток, который мне неподвластно сдержать в это мгновение.

— Не препятствуйте моей личной жизни. К тому же вы сами говорили, чтобы я со сверстниками встречалась. Вот я и пытаюсь… — вдохнув аромат дорогой туалетной воды, которой пропитана вся комната, я ненадолго прерываюсь, теряясь в словах, но быстро отвешиваю себе мысленного пинка, напоминая, зачем я здесь.

Огромная часть меня, которую я постоянно пытаюсь задушить, стремится к этому человеку, но с моими чувствами необходимо что-то делать, раз вместе мы не можем быть.

— Если вы мне не разрешите, то я все равно поеду с Сергеем на дачу. А если вас не устроит это, то я соберу вещи и уеду.

Борис Александрович слушает меня молча. Мне стоит огромных усилий выдержать его сверлящий взгляд, после чего я разворачиваюсь и иду на выход, не чувствуя ног от накатывающей слабости и не веря, что высказала ему вслух свои мысли.