22

— Твой кофе, — Сергей протягивает мне картонный стаканчик вместе с небольшим бумажным пакетом, из которого исходит потрясающий аромат. Заглядываю внутрь и втягиваю в себя умопомрачительный запах. У меня едва слюна не начинает капать на джинсы.

— Круассан? Спасибо, — широко улыбаюсь и сильно смущаюсь, когда вгрызаюсь в мягкую сдобу и замечаю, что Сергей за мной наблюдает в этот момент.

— Устала? — спрашивает он, не сводя с меня глаз.

Делаю глоток кофе и киваю.

— Чуть-чуть.

— Мы скоро будем на месте.

Дорога до дачи заняла у нас четыре часа вместо двух. Мы попали в пробку и, выехав за город, остановились на первой же заправке с мини-маркетом, из которого Сергей вышел с кофе и выпечкой. Я давно столько времени не проводила в пути. Последний раз это было, когда приехала в Москву. Но после той аварии я стараюсь не ездить на дальние расстояния без острой необходимости.

— Ты все-таки нервничаешь, — неожиданно произносит Сергей. — В чем причина?

Первые полчаса не отпускала ручку, когда Сергей пытался маневрировать в потоке машин. Я привыкла к Виталию и его спокойной езде без спешки, а сегодня испытала стресс.

— Это из-за той аварии, — признаюсь я. — Я тебе рассказывала…

Сергей касается моей ладони со шрамом, которая покоится на колене и нежно ее поглаживает, отчего мое сердце делает кульбит, а потом начинает биться быстрее.

— Не думал, что ты из-за этого так нервничаешь. Думал из-за того, что мы два выходных проведем наедине, — улыбается он.

— Там ведь будем не только мы, но и твои друзья…

— Сона, моя цель окутать тебя своим вниманием, следить, чтобы ты не скучала. Ну и чтобы никто на тебя глаз не положил, — по-доброму подмигивает он и сильнее сжимает мою ладонь.

Я отворачиваюсь к окну, чувствуя, как мои щеки пылают огнем. Делаю еще глоток кофе и улыбаюсь себе под нос, потому что Сергей снизил скорость и включил мою любимую композицию. Вроде бы мелочи, но подмечает их и старается делать все, чтобы мне было рядом с ним максимально комфортно и приятно. Я это очень ценю.

— А как зовут твоего друга, к которому мы едем? — интересуюсь, чтобы разбавить повисшее между нами молчание.

— Валера. Он тебе понравится, — говорит Сергей, заезжая через ворота на огромный участок с зеленью.

Мы выходим из машины, и я с открытым ртом смотрю на раскинувшееся великолепие. Должна бы по идее уже привыкнуть к окружающему меня шику, но такой красоты еще не встречала.

— Нравится? — спрашивает Сергея, забирая мою сумку с вещами и щелкая иммобилайзером, ставя машину на сигнализацию.

— Очень, — с восхищением оглядываюсь по сторонам.

— Мать Валерки занимается ландшафтным дизайном. Сама все спроектировала и даже принимала участие в каком-то конкурсе и заняла первое место.

— Здесь невообразимо хорошо, а воздух… — блаженно прикрываю глаза.

Мы проходим по брусчатке к дому. Сергей знакомит меня с ребятами, которых я вижу впервые. Сначала мне кажется, это здорово, что нас так много, и мы отлично проведём время, но когда выясняется, что свободных комнат осталась всего одна штука и спать с Сергеем мы будем вместе, я испытываю приступ паники и вспоминаю слова Бориса Александровича, которые он сказал мне накануне за столом.

Оставив вещи в спальне, мы спускаемся вниз и проводим вечер с ребятами на улице у мангала, но то и дело я возвращаюсь к мыслям о предстоящей ночи. Да, Сергей не похож на отморозка, относится ко мне хорошо и сильно мне нравится, тем не менее, я совершенно не представляю, как буду лежать с ним на одной кровати, когда мы еще даже не целовались.

— Замерзла? — Сергей накидывает мне на плечи свою ветровку, заметив, что я дрожу.

— Да, — киваю я.

— Тогда пошли в дом, — говорит уверенно, прижимая меня к себе.

Уже давно стемнело, и на улице действительно стало прохладно, но от мысли вернуться в дом и подняться в спальню, где мы будем вдвоем, внутри поднимается неконтролируемое волнение и зарождается паника. Ещё и Ленка подливает масла в огонь своими СМС, которые периодически шлет мне на телефон. Мы никогда не заводили с ней разговоров о первом разе, и я искренне не понимаю, с чего она сейчас взяла, что он у меня случится. Я ведь приехала отдохнуть на дачу, а не лишаться девственности.

Поднимаюсь на ноги и медленно иду за Сергеем к дому, оглядываясь на толпу веселящейся молодежи.

— Они не скоро разойдутся, — замечает он мой взгляд. — Идем.

С каждым шагом, когда мы приближаемся к спальне, где сейчас уединимся, я думаю о том, что лучше всего и впрямь будет позвонить Виталию и попросить его забрать меня домой…

Сергей толкает дверь и пропускает меня внутрь. Но стоит мне опять увидеть кровать, которая слишком тесная для нас двоих, хоть и двуспальная, я замираю на месте и снова вспоминаю о словах Бориса Александровича.

— Ну, ты чего? Испугалась меня, что ли? — Сергей приобнимает меня за плечи и обжигает мой висок горячим дыханием. — Без твоего согласия ничего не будет, — заверяет он, но я все равно не представляю себя и его на одной кровати. Это так интимно…

Высвобождаюсь из его объятий и иду к сумке. Достаю пижаму и направляюсь в душ, чтобы умыться и переодеться. Обычно эти процедуры не занимают у меня много времени, но сейчас я тяну его и не тороплюсь покидать стены ванной.

— Сона, — Сергей стучит в дверь. — У тебя все в порядке? — интересуется он.

— Да, — тихо отзываюсь я и беру в руки телефон.

Несколько минут смотрю на темный экран, а после набираю Виталия и прошу его, чтобы он меня отвез домой. Не хочу изводить себя всю ночь тревожными мыслями, прислушиваясь к каждому шороху и точно знаю, что не сомкну сегодня глаз. Потому что пока не готова к новому шагу в наших отношениях с Сергеем.

— Сона, — по новой доносится стук в дверь и голос Сергея, отчего я вздрагиваю и прячу телефон в карман джинсов.

— Я сейчас, — включаю воду и ещё несколько секунд стою напротив зеркала и смотрю на себя в отражении, а потом выхожу из ванной в том же, в чем приехала.

Не смогла заставить себя переодеться. Виталий будет в дороге без малого еще два часа, которые мне предстоит провести с Сергеем наедине. В одной комнате. Когда мы встречались с ним в кафе, кинотеатре или сидели в его машине в людном месте, мне было не так волнительно, как сейчас. Я пытаюсь расслабиться, но у меня плохо получается скрыть свое напряжение.

“Это все Ленка меня накрутила”, — успокаиваю я себя. Ей не стоило присылать мне скриншоты из интернета, у кого каким был первый раз и что часто он случался по глупости, и девушки потом о нем сожалели. А я не хочу оставить такие воспоминания об этом значимом для меня моменте.

— Ты бледная, — Сергей подходит ко мне вплотную и касается рукой лица. — Тебе нехорошо? — Смотрит на меня с искренним беспокойством и проводит ладонью по моим скулам и лбу. — Вроде не горячая, — его голос становится ниже и приобретает хриплые нотки.

Боже, боже… Он же не подумал, что я так волнуюсь, потому что… хочу его? В сознании тут же всплывет воспоминание, как мое тело пылало и жаждало прикосновений Ленкиного отца, когда он целовал меня в своей квартире и называл “малыш”.

Но разве такие мысли меня должны посещать, когда Сергей накрывает мой рот своим, воруя мое сбившееся дыхание?

Скованная кольцом рук, пытаюсь расслабиться, но у меня ничего не выходит. Все мысли о том, как сказать, что за мной скоро придет водитель Тихоновых. Меньше всего я хочу, чтобы Сергей на меня обижался, но я действительно не готова к серьезному продолжению. Потому что знаю, как может быть, когда жаждешь поцелуя и не хочешь остановиться, а в голове при этом нет одной связной мысли.

Я отстраняюсь первой и опускаю голову. Сердце стучит в висках, и в ушах шумит, но вовсе не от желания. Нет. Это какие-то другие, новые для меня ощущения, не схожие по своей силе с теми, которые я недавно переживала на квартире Лениного отца.

— Ничего не будет, если ты не захочешь, — заверяет меня Сергей и гладит пальцами мое лицо. Аккуратно берет за подбородок и приподнимает его, заставляя посмотреть ему в глаза. — Я тебя не тороплю, Сона.

От Сергея исходит спокойствие, уверенность и немного пахнет алкоголем. Я беззвучно втягиваю в себя воздух и чувствую, как его пальцы перемещаются на мой затылок.

— Ты такая красивая, — шепчет он и опять привлекает меня к себе, целует настойчивее.

В моей груди по новой зреет паника. А когда я отстраняюсь от Сергея второй раз, чувствуя его желание ко мне, решаю сказать правду.

— За мной скоро приедет водитель Тихоновых. Я не смогу остаться на даче твоих друзей с ночевкой.

Тело Сергея напрягается. Между бровями появляется залом. Я невольно опускаю глаза и делаю шаг назад, замечая на уровне его паха внушительный бугор.

Да, я знала куда ехала, меня об этом пытались предупредить, однако в тот вечер, когда Борис Александрович запретил мне ехать с Сергеем на дачу с ночевкой, внутри меня словно что-то взорвалось и незамедлительно просилось наружу.

— В смысле? Я думал, тебя отпустили… Ты не хотела меня расстраивать, поэтому не сказала и переживала весь вечер? Ну ок, я сейчас позвоню Борису Александровичу, не вижу в этом никаких проблем. Ты ведь уже совершеннолетняя, а здесь собрались все порядочные ребята. Разве я привез бы тебя на какую-то сомнительную тусовку?

Сначала я думаю, что это замечательно, что Сергей подумал, якобы причина вовсе не во мне, а в запрете Лениного отца, но потом понимаю, что попаду в дурацкую ситуацию, если Сергей действительно позвонит сейчас Борису Александровичу.

— Нет, дело в другом, Сереж… У меня еще ни с кем не было отношений. Я полагала, мы будем спать в разных комнатах, но… — запинаюсь я, говоря немного ватным голосом. — Извини. Я не могу… — тихо бормочу, заливаясь краской от мучительного смущения.

Сергей смотрит на меня сверху вниз, и мне чудится, что с нежностью.

— Сона-а, — тянет он, приподнимая уголки губ. — Нужно было сразу мне об этом сказать, — снова привлекает к себе, крепко обнимая. — Я бы в таком случае не пил и сам отвез тебя в город. Ты из-за этого такая напряженная весь вечер и боишься на меня лишний раз взглянуть? Глупенькая, — целует меня в макушку.

Я и впрямь чувствую себя сейчас дурочкой. Накрутила себя, вызвала водителя…

— Пообещай, что в следующий раз сразу будешь говорить правду и не переживать по пустякам. Я буду ждать столько, сколько тебе нужно, — снова обжигает мою щеку дыханием и оставляет целомудренный поцелуй на губах.

Последующие полтора часа мы смотрим фильм по телевизору, а когда мой телефон подает признаки жизни и на него приходит входящее сообщение, я, не глядя на экран, начинаю собираться.

— Водитель уже приехал?

— Да, — киваю я, засовывая зарядку от телефона и сам телефон в сумку.

Сергей выходит со мной на улицу, чтобы проводить меня до машины, а я опять начинаю перед ним извиняться, на что он криво ухмыляется и заверяет, что все в порядке.

Мы подходим с ним к воротам, фонари ярко освещают улицу. Я сразу замечаю седан Бориса Александровича и его самого, стоящего возле машины. На мгновение замираю, чувствуя, как земля уходит из-под ног, и сильнее вцепляюсь в локоть Сергея. Разве за мной не должен был приехать Виталий?

— За тобой не водитель должен был приехать? — спрашивает Сергей, озвучивая мои мысли, когда мы направляемся к машине Лениного отца.

В черной футболке и джинсах, без строгой сдержанности в образе, Борис Александрович выглядит моложе на несколько лет.

— Наверное, у него не получилось, — растерянно пожимаю плечами, потому что удивлена не меньше Сергея. Я никак не ожидала увидеть Лениного отца на месте Виталия.

— Здравствуйте, — Сергей протягивает руку Борису Александровичу, но тот не торопится ее пожимать, а окидывает меня серьезным оценивающим взглядом и только после этого сдержанно кивает в ответ.

Мое сердце грохочет в груди, ладони становятся влажными за секунду от нового витка волнения, но уже по другому поводу. Борис Александрович проделал такой путь ради того, чтобы забрать меня, потому что у Виталия не получилось за мной приехать, или это его личная инициатива?

Сергей кладет мою сумку на заднее сиденье, обнимает меня за талию и касается губами щеки. На виду у Лениного отца, который и не думает отводить от меня глаз, вызывая внутри напряжение такой силы, что ещё немного, и я свалюсь в обморок.

— Позвони, как доберешься, — произносит Сергей, открывая для меня дверцу машины.

— Хорошо, — киваю я, краснея, и тороплюсь скрыться в темноте салона.

— На пару слов подойди, Сергей, — доносится до меня голос Бориса Александровича, отчего я начинаю паниковать еще сильнее.

В памяти свежи университетские разговоры о том, что Ленин отец сделал с Мишей, когда тот подсыпал мне в коктейль наркотики. Неужели Борис Александрович приехал лично, потому что переживал, что Сергей мог воспользоваться ситуацией и обидеть меня? И это несмотря на то, что я сказала в прошлый раз в его спальне?

Разговор между Сергеем и Лениным отцом длится пару минут, после чего Борис Александрович идёт к машине и, сев за руль, обводит мое лицо цепким взглядом. Включает двигатель и отъезжает от ворот.

Сердце молотится, как бешеное, от того, что мы опять наедине. Мне все так же сложно делать вид, что это человек мне безразличен. Потому что это не так.

— Почему вы приехали за мной, а не Виталий? — пытаюсь завязать беседу и выяснить ответ на терзающий меня вопрос.

Борис Александрович не торопится вступать со мной в диалог, но и я не собираюсь отступать.

— Он не смог, да?

— Не смог, — произносит грубоватым и холодным голосом, бросив на меня быстрый взгляд.

Но мне хватает и пары секунд, когда я, встретившись с мрачным сиянием зеленых глаз в темноте салона, вызываю в памяти воспоминания о тепле горячих прикосновений Лениного отца и нажиме его влажного языка в моем рту. Эти картинки вихрем проносятся в голове и отдают прямо в сердце, которое бешено пульсирует внутри.

— Сергей и я… Между нами ничего не было… — произношу так тихо, что на слух почти не уловить, но Борис Александрович слышит.

— Я в курсе, — коротко отвечает он и, приоткрыв окно, курит, следя за дорогой, пока я рассматриваю его татуированные кисти, снова думая о том, что находиться рядом с этим человеком одновременно приятно и невыносимо.

Между нами опять повисает молчание, которое я снова пытаюсь разбавить. На этот раз своей потребностью выразить благодарность.

— Спасибо, что приехали за мной…

Хочется добавить, что и за проявленную деликатность, ведь мог бы отчитать меня и в довольно грубой форме, что не послушала его, но прикусываю язык.

Чувство смущения, которое я раньше постоянно испытывала рядом с Борисом Александровичем, отошло на дальний план. А все, чего я сейчас искренне желаю, вдыхая терпкий запах его парфюма, которым пропитан салон машины, чтобы эта поездка не кончалась как можно дольше.

И словно кто-то свыше, подслушав мои мысли, исполняет этот запрос, только самым ужасным для меня образом. Поймав яму, машину резко ведет в сторону. Сильно испугавшись, я зажмуриваю глаза и вцепляюсь железной хваткой в ручку двери, пока Борис Александрович пытается выровнять автомобиль и припарковать его на обочине.

Я чуть-чуть оживаю, когда чувствую на своих руках и лице горячие прикосновения. Меня трясет, из груди вырываются судорожные всхлипы.

— Сона… Посмотри на меня, — просит Борис Александрович. — Все в порядке, малыш, — гладит большим пальцем по щеке и стирает с нее мокрую дорожку. — Мы на что-то наехали, лопнула шина. Сейчас все заменю, и поедем дальше. Да?

Я затравленно тяну его запах и киваю в ответ.