Глава 20

– Что с ней? – спросила глухим голосом. – Ты только не волнуйся… – Рахманов положил обе ладони мне на плечи. – Что. С ней?! Говорите, пожалуйста… – Она в больнице, мы едем туда. – Жива, – выдохнула я. Мы торопливо вышли из ресторана и сели в машину. Рахманов старался ехать быстрее, но светофоры чуть ли не на каждом перекрестке задерживали нас. – Как я понял со слов сына, он искал тебя. Звонил в дверь, а она оказалась не запертой. Он вошел и нашел твою мать, лежащую на полу. – Это он! Он виноват! – сжала кулаки. – Мой сын? – удивленно приподнял брови Марат Османович. – Да нет же! Пастырь из церкви. Говоров. – Ася, расскажи мне всё. Я в нескольких нелестных предложениях описала, чем занимается этот мужчина, и что о нем думаю лично я. Марат Османович слушал, кивал и задумчиво гладил свой острый подбородок. – Я разберусь с тем, что случилось с твоей мамой, – пообещал он и взял меня за руку. – Виновные будут наказаны, поверь мне. – Я хочу, чтобы она жила. – Конечно-конечно. Врачи делают всё возможное, чтобы ее спасти. Главное, что сын успел вовремя. – Господи, почему он позвонил именно вам? – схватилась за горло, ощущая паническое удушье. – Он знает, что мы… – Нет, он просто в панике и поэтому по привычке набрал меня. Сказал, что находится у тебя в черном списке, поэтому не смог дозвониться. – Точно… Я и забыла, что его заблокировала, – полезла в телефон и разблокировала контакт «Руслан Рахманов». Посмотрела на экран, размышляя позвонить Русу или нет? – Значит так, послушай, девочка. Я до тебя дозвонился по просьбе сына и сообщил печальное известие. Ты была в кафе с сестрой неподалеку от моей клиники, и поэтому я предложил подвезти тебя до больницы. Всё поняла? Я закивала, как болванчик. Голова соображала плохо. Мне хотелось поскорее увидеть мать и убедиться в том, что она жива. Она не может умереть, нет. Вместо Руслана я набрала сестру и рассказала ей о несчастье. Но Кира ответила, что ее не волнует происходящее с нашей матерью. – Но как же так? Она наша мать! – закричала я в трубку. – Ей церковь и какой-то левый мужик дороже дочерей. Какая она после этого мать? – фыркнула Кира. Я не хотела сейчас ссориться с сестрой, поэтому молча оборвала звонок. Ничего-ничего, я ее не брошу. Кира просто серьезно обижена на маму. Ведь если бы она не пошла в ту церковь, в нашей жизни не появилось бы Льва Анатольевича. Он – зло. А она просто жертва нечестивого проходимца. Наконец, мы в больнице. В коридоре я увидела встревоженного Руслана. На его плечи накинут халат, он ходил из угла угол длинными шагами. – Ася! – увидев меня, он кинулся ко мне и обнял. Я мягко высвободилась и попросила рассказать о состоянии матери. – Врачи говорят, что у нее случился инсульт. И еще бы немного, в общем… – Руслан провел ладонью по шевелюре точно таким же жестом, как делал его отец, когда нервничал. – Я вовремя успел вызвать скорую. А скорая приехала быстро. Я на всякий случай назвал свою фамилию, чтобы знали, с кем имеют дело. – Спасибо, ты спас ей жизнь! – слезы покатились из моих глаз. Рус сгреб меня в объятия и вжал мое лицо себе в грудь. А я… Я не могла отстраниться и заливала его рубашку мокрыми ручьями, хотя знала, что Марат Османович видит эту картину. Руслан спас мою мать, и теперь я его должница. Я в таком состоянии сейчас, что вспоминать про измену даже не собиралась. Есть проблемы куда важнее. Но не простила его, нет… Просто на время отключила память. – Я договорился с доктором, – услышала за спиной властный голос Рахманова-отца, – Ася, ты можешь войти в палату. Я отпрянула от Руслана, который снял с себя халат и накинул мне на плечи. Кивнула благодарно Марату Османовичу и пошла в сторону палаты. Меня сопровождала медсестра. Мама лежала на кровати без сознания или просто спала. Кожа бледная, нос заострился. Какая же она все-таки хрупкая. Тонкие руки, в волосах много седины. Ее пора красить, отметила про себя. Обычно я сама крашу ей волосы дома, чтобы не тратиться на парикмахерскую. – Вам пора, – сказала тихо медсестра. – Она проснется только завтра. Езжайте домой и приезжайте с утра, возможно, будут какие-то новости. Я погладила маму по руке и вышла из палаты. У нее всегда было хорошее здоровье. Инсульт? Но почему? Ее давление всегда было в норме, а сердце работало, как часы. Я уверена, что Говоров виноват в том, что с ней случилось! Это он ее довел. – Ну как ты? – кинулся ко мне Руслан. Марат Османович скромно стоял в сторонке, но прислушивался к тому, о чем мы говорили. – Сказали завтра приехать. – Ася, хочешь я поеду с тобой? А завтра с утра вместе приедем в больницу? Тебе, наверное, сейчас будет страшно в пустой квартире. Я не хочу оставлять тебя одну. Я украдкой посмотрела на Рахманова-отца, он был недоволен предложением Руслана. – Нет-нет, не надо. Я поеду к сестре. – К своей сестре? Это та, которая…? – возмутился Рус. – Нет, Ась, ты едешь к нам. Пап, ты же не против? Черты лица Марата Османовича тут же смягчились – он был не против. Мужчина явно не хотел, чтобы мы оставались с Русланом наедине, но ведь я ему ничего не обещала. Более того – я отказалась стать его любовницей. Но это не значит, что теперь соглашусь стать женой Руса. Как же все сложно… Я села в машину бывшего парня, чтобы отвести от себя подозрения в связи с его отцом. Мы и так вместе приехали в больницу, и странно, что Рус ни о чем не спросил. Хотя может и спросил отца, пока я ходила в палату. Уверена, что он ответил так, как и договаривались. Всю дорогу Руслан подыскивал слова утешения, словно и не случилось между нами того, что случилось. Сейчас я была ему благодарна. Его настойчивость меня вернуть спасла моему близкому человеку жизнь. Но сердце щемило при мыслях о Марате Османовиче. Я видела, что ему больно и неприятно видеть меня в объятиях своего сына. Дружеских, утешающих, но все же объятиях. В присутствии Руслана его руки связаны, и это бесило его. – Если тебе страшно, ты можешь лечь в моей комнате, – предложил Рус, когда мы вошли в большой дом. – Ася ляжет в гостевой, – гаркнул Марат Османович и уже тише добавил, – отстань от девочки, ей нужно побыть одной. – Да, Руслан, не беспокойся. Я лягу в гостевой, спасибо. – Тебе что-нибудь нужно? – спросил меня Рахманов-отец. – Успокоительное, если можно. – Хорошо, я занесу его тебе через несколько минут, – ответил он. – Пока располагайся в спальне. Я села на кровать и уставилась в стену, выкрашенную в приятный лавандовый цвет. Зря я приехала в их дом. Надо было к Кире ехать. Она бы, конечно, начала злорадствовать и говорить, что матери так и надо. Нет, это выше моих сил слушать такие вещи. Оставаться в нашей квартире одной не могло быть и речи. Я уверена, что у пастыря есть дубликат ключей, значит, он в любое время может прийти в наш дом и сотворить со мной то, что делал с Кирой. Ненавижу! Я его уничтожу. Засажу за решетку. Рахмановы – влиятельные люди в этом городе, и я обращусь к ним за помощью. Ради своей семьи я готова пойти на всё, чтобы Лев Анатольевич получил по заслугам!