Глава 23

Стас с шумом отрывается, довольный собой. На его лице радостная ухмылка.

Моё тело сильно напряжено. Его губы оставляют жгучее, неприятное чувство. Я еле держусь, чтобы не отшатнуться.

Анна смотрит на нас с удивлением.

— Прошу прощения за моего сына, — сквозь зубы цедит Хисанов. — Видимо, воспитание оказалось неидеальным.

— Что вы, Марк, — легко улыбается Анна. — Все мы были молодыми и страстными. Это прекрасно!

Хисанов затягивает воздух носом. Его брови изогнуты от злости. Он делает всё, чтобы не сорваться.

— Вы Стас, верно? — с интересом уточняет Анна.

— Да, — он почти сияет изнутри. — Кристина рассказывала обо мне?

— Немного, — вежливо произносит она.

Я вижу, как её глаза скользят между нами, будто что-то оценивая. Затем Анна хлопает в ладоши.

— Знаете, Стас, вы не помешаете. Я бы даже сказала, что можете помочь.

— Каким образом? — жестко уточняет Хисанов.

Анна отвечает не сразу. Берёт стул и выставляет его в центр.

— Марк, садитесь, пожалуйста. Разыграем сюжет «Жар-птицы». Так будет нагляднее.

Он кидает недоверчивый взгляд на Анну. Но затем принимает её идею. Медленно располагается. В уверенной позе, выпрямляя широкие плечи.

Голос женщины звучит как музыка, обволакивая сцену:

— Король, — Анна обходит стул по кругу. — Старый. Жестокий. Властный. Он держит жар-птиц в клетках. Любит, когда они танцуют перед ним. И развлекают гостей. Король наслаждается их красотой и не даёт свободы.

По мере того, как лицо Хисанова мрачнеет, в моей груди разрастается тревожное чувство.

— Но больше всего наш король одержим одной. Жар-птицей, изумительной красоты и нежности.

Анна поворачивается ко мне.

— Кристина, встань рядом. Ты — та самая жар-птица.

Моё сердце пропускает удар. Я выхожу вперёд.

Хисанов напряженно замирает, когда я приближаюсь. Вскинув голову, он прожигает меня взглядом.

А я умоляю его глазами остыть. Не делать поспешных решений. Это всего лишь зарисовка…

— Король безумно влюблен, — театрально говорит Анна. — Он хочет, чтобы ты часами находилась рядом и танцевала для него. Почувствуй это, Кристина. Сделай несколько движений. Или тебя ждёт наказание от короля.

Воздух мгновенно становится густым. Тяжёлым.

Я поднимаю руки и делаю медленный разворот. Это не танец. А попытка сохранить лицо. Показать Анне, что всё нормально.

Но это абсолютно не так!

Сцена, кажется, отлично попадает в мою жизнь.

Исполняю несколько движений и поворачиваюсь к мужчине. В его глазах изумление, прикрытое злостью.

— Жар-птица не может улететь. Ей снится небо, но каждое утро она просыпается в клетке. Она ненавидит короля. И никогда не сможет его полюбить.

Анна увлеченно наблюдает. Она полностью захвачена игрой, не видя накалённую атмосферу между нами.

— У короля есть сын, — продолжает рассказ. — Молодой и прекрасный принц.

Я сразу понимаю, что будет дальше.

— Стас, — мягко улыбается она. — Подойди ближе.

Он выпрямляется и нагло задирает подбородок, готовый сыграть героя. Наверняка, его самооценка взлетела вверх.

— Принц часто разговаривает с жар-птицей. Для него она не игрушка, а живое существо. Он мечтает освободить её. Забрать подальше от своего отца.

Я сглатываю. Параллели режут слишком точно. Но лишь с виду.

Реальность другая. Моя жар-птица боится того, кто хочет её спасти.

— Однажды ночью, — голос Анны понижается до шёпота, — принц открывает клетку. Жар-птица взлетает, и они уносятся прочь.

Стас хватает меня за локоть и притягивает к своей груди.

— Король в ярости! — Анна резко поворачивается к Хисанову. — Он бросает всё и отправляется в погоню!

Мужчина сидит неподвижно. Кажется, всё хорошо. Но его пальцы так сильно впиваются в подлокотники, что костяшки белеют.

— Путешествие меняет их, — Анна восхищенно окидывает нас взглядом. — В опасностях и приключениях рождается любовь.

Стас наклоняется с хитрой улыбкой, намереваясь поцеловать меня. А я отворачиваюсь. Чувствую тошноту.

Он мажет губами мою щеку.

— Но король настигает их! — громко произносит Анна. — И тогда принц вызывает отца на дуэль!

Мужчина поднимается со стула. Делает шаг вперед. Окидывает сына холодным, тяжелым взглядом.

Стас размыкает объятия и подходит к отцу. Замечаю в их глазах что-то нехорошее.

— Долгая битва. Жестокая. Но в конце концов принц побеждает, — восторженно сообщает она.

Подняв руку, Стас ударяет кулаком по плечу Хисанова.

— Бах, — выпаливает Стас и играючи поднимает брови. — Она моя. Я забрал её у тебя.

— Он становится королём. Совсем другим. Заботливым и добрым. Он выбирает любовь. Дарит свободу жар-птицам. И берет в жены свою единственную.

На сцене повисает тишина. Ледяная.

Я стою в центре. Между двумя мужчинами.

Один — мой жених, что казался мне принцем. Но таковым не является.

А второй — его отец, который должен был принять в семью. Но решил завладеть мной.

— Думаю, это будет грандиозно! — Анна заявляет с восторгом. — Музыка, декорации и свет. Ваша сцена идеально подходит.

— Благодарю, — холодно заявляет Хисанов.

Он смотрит на неё сурово. Не моргая. Руки скрестил на груди.

Анна видит его настроение и смягчается:

— Если вы чувствуете, что проект должен быть другим — я открыта к диалогу, Марк. Балет может быть разным.

Мужчина сдержанно кивает.

— В любом случае, дайте мне знать в конце недели.

Она прощается и уходит, оставляя нас в тяжёлом, давящем молчании.

Стас первым нарушает тишину.

— У вас тут интересно, — со смешком выдает он. — Разыгрываете сценки? И ты тоже, пап? Кринж лютый. Если бы я знал, то согласился управлять заведением.

— Вакансия больше неактуальна, — жестко бросает Хисанов. — Зачем ты приехал?

— Я же сказал, — нервно выплевывает он. — Хотел проведать мою Кристину.

Он поворачивается и говорит уже мне:

— Рядом открылся новый ресторан, давай посидим? Вдвоём. У тебя же скоро обед?

Я делаю паузу, стараясь придумать, как отвязаться. Но Хисанов опережает меня.

— У Кристины много работы, — командным тоном цедит он. — А обед я сам закажу.

Я пальцами стискиваю юбку. Кусаю нижнюю губу.

Между ними словно прямой ток напряжения. Отец — непоколебимый и твердый, а сын — взвинченный и уязвлённый.

Стас ухмыляется.

— Понял. У тебя, как обычно, всё под контролем. Да, пап? Тогда я не буду мешать великому искусству.

Он бросает на меня короткий взгляд и уходит. Дверь захлопывается с громким стуком.

И наконец, тяжёлый воздух слегка рассеивается.

— Мне нужно в гримёрку, — тихо говорю я.

Хисанов лишь шумно вздыхает.

Я сбегаю, чтобы перевести дух.

В гримерке всё по-старому. Здесь ещё не делали ремонт. Я подхожу к шкафчику, где лежит моя запасная одежда, и перестаю двигаться.

Гипнотизирую одну точку, желая успокоиться.

Кажется, Стас что-то подозревает. Заметил, какие искры летают между мной и отцом.

Иначе как объяснить его поведение? Поцеловал меня на глазах у отца. Словно заявил права.

Я снимаю юбку и блузку. Ткань слегка влажная от нервного пота.

Или зря волнуюсь?

Может всё проще? Он становится дурным рядом с Хисановым. Стас как мальчик, что хочет доказать свою важность. Лишь бы папа сказал: «Ты молодец».

Им движет не страх потерять меня, а желание победить отца хоть в чём-то.

Добиться признания. Через меня.

Пусть лучше так. Чем если он узнал, как я стонала в руках его отца.

Я тянусь за чистой блузкой, и раздается стук в дверь.

Мужчина не дожидается моего ответа, сразу заходит.

— А если я голая⁈ — сердито бросаю.

И прикрывая ладонями интимные места.

Его взгляд скользит по открытым плечам, бедрам и кромкам нижнего белья.

Горячая лава разливается под кожей. Пульсирующее, острое желание спрятаться и одновременно… раскрыться сильнее. Никто не смотрел на меня так, как Хисанов.

Властно, жадно, на грани безумия.

Он стискивает челюсть, будто чем-то недоволен, а затем говорит:

— Хотел узнать, в порядке ли ты?

— Всё хорошо! — отвечаю я слишком быстро.

Поворачиваюсь к шкафчику, давая понять, что не хочу сейчас разговаривать.

Хисанов не уходит. И на что я рассчитывала⁈

Дверь захлопывается с тихим щелчком. Тяжёлые шаги. Один, два, три и вот он уже здесь. В моём пространстве.

Наполняет гримёрку тяжелой, глубокой энергией. Запах дорогих духов и его самого распирают мои легкие.

— После сегодняшнего я хочу убедиться, — заявляет низким голосом.

Я сжимаю чистую блузку в руках, не решаясь повернуться.

— И как же? Проникните в мои мысли?

— Ты говорила Стасу о нас?

— Нет! — твердо выпаливаю я. — Конечно, нет.

— Просто стараюсь понять, что с ним. Он будто хочет спровоцировать меня.

Смотрю в зеркало и хмурю носик. Хисанов тоже заметил. И что теперь делать? Не спрашивать же у Стаса напрямую.

— Я не знаю, — сдавленно лепечу. — Но вряд ли Стас мог понять о наших…

Отношениях? Связи? Интрижки?

Слова крутятся в голове, только ни одно не подходит. Я и сама не понимаю, что между нами.

— Если он не в курсе, тогда что это?

И вдруг прикосновение. Мягкое.

На мою талию опускаются ладони. Горячие, властные. Пальцы чуть сжимаются, а я забываю дышать.

Сначала не понимаю, о чем речь.

Но в зеркале вижу, что его глаза прикованы к моим бедрам.

Синяки.

Фиолетовые. Желтые.

Я напрягаюсь. От стыда и эмоциональной боли. Стас будто хотел пометить меня. Заклеймить. Тем вечером, который изменил мою любовь к нему.

— Это сделал он? — цедит ледяным голосом Хисанов.