Глава 41

Люба

Первый будильник вырывает меня из сна резким треском. Не глядя, на автомате выключаю его и переворачиваюсь на другой бок.

Через мгновение глаза распахиваются от страха, что я проспала.

Второй и третий уже не нужны – я вскакиваю, как ошпаренная, сердце колотится, в голове туман.

Тело ноет.

Плечи – от тяжелой сумки, спина – от неудобной койки, ноги – от бесконечной ходьбы по вчерашнему Питеру.

И первая мысль, незваная, но теплая: какое утро сейчас у Руслана?

– Хватит! – вслух обрываю себя, резко сбрасывая одеяло.

Нельзя. Не сейчас.

В душевой кабинке ледяная вода бодрит лучше кофе.

Быстро собираюсь.

Надеваю черную юбку-карандаш и белую блузку. От мысли что придется еще ходить на каблуке лицо кривится, как от зубной боли, но… что поделать.

В хостеле – утренняя суета, хотя часть коек, которые были заняты вечером уже заправлены.

Заглядываю в зеркало и за жирными следами пальцев вижу бледное лицо, синяки под глазами.

Наспех наношу тушь, помаду, взбиваю волосы пальцами.

Выскакиваю из хостела.

Питер сегодня серый, влажный, но хотя бы не льет.

Воздух пахнет асфальтом и чем-то кисловатым – то ли от реки, то ли от мусорных баков.

Метро. Толчея. Три пересадки.

В вагоне кто-то толкает меня в бок, кто-то дышит в затылок.

Я вжимаюсь в угол, проверяю часы – 8:37.

Успею...

Должна успеть…

Ведь успею же?

Не успеваю.

Когда выскакиваю у нужной станции – уже 8:55.

Бегу, спотыкаясь о плитку, каблуки предательски скользят.

9:05.

Двери бизнес-центра с шипением раздвигаются передо мной.

В холле – Елена Викторовна.

– Вы опоздали, – говорит она ровным голосом. Но в глазах – холод.

– Простите, я... пересадки, я не рассчитала... – лепечу, чувствуя, как горит лицо от стыда.

Она смотрит на меня долго-долго. Потом вздыхает:

– Ладно. Вроде никто не заметил. Пойдемте оформляться.

Я уже готова расслабиться, когда...

– О-о-о! – раздается знакомый голос.

В проеме появляется Альберт. Темно-синий костюм, идеально сидящий по фигуре. Дорогие часы. И эта улыбка – как у кота, увидевшего мышку.

– О-па-зда-ние, – чеканит он, растягивая слова. – Не с того вы начинаете путь в компании. Здесь вам не шарашкина контора…

Я опускаю глаза, чувствуя, как краснею до корней волос.

– Зайдите ко мне в конце дня. На... беседу.

Он поворачивается и уходит, оставляя за собой шлейф дорогого парфюма.

Елена Викторовна бросает на меня странный взгляд – то ли сочувствие, то ли предупреждение.

– Пойдемте, – только и говорит она.

Я иду за ней, сжимая сумку.

Что за "беседа" меня ждет?

Но сейчас важнее другое – пережить первый день.

Хотя бы не ударить в грязь лицом.

Еще раз.

Кабинет отдела кадров оказывается маленькой комнатушкой с папками до потолка.

Елена Викторовна выдает мне стопку бумаг – правила, NDA, какие-то бесконечные формы.

– Подпишите здесь, здесь и... здесь, – тычет пальцем в очередной крестик.

Я киваю, стараясь запомнить хоть что-то из потока информации.

Уже к третьей странице буквы плывут перед глазами.

– Теперь ваш пропуск. Не теряйте. Его нужно активировать в пункте пропусков сегодня в течении дня. Вам там подскажут.

Пластиковая карточка кажется невероятно тяжелой.

Теперь я официально часть этой компании.

Офис напоминает муравейник – стеклянные перегородки, десятки людей за мониторами, гул голосов.

Меня представляют команде:

– Это Люба, новый стажер.

Кивки. Быстрые улыбки. Никакого искреннего интереса.

Я лишь маленький винтик в этом механизме.

Меня передают Наталье Петровне – женщине лет пятидесяти с жесткой гривой седых волос и пронзительным взглядом.

– Буду твоим куратором, – коротко говорит она. – Покажу, что к чему.

Дальше – водоворот.

Система документооборота – три разных программы, каждая со своими паролями.

Архив – лабиринт стеллажей, где "все просто, если знать".

Кофемашина – оказывается, ее нельзя трогать до 11:00 ("это для руководства").

И это еще только начало.

К обеду голова гудит. Я пять раз переспрашиваю одно и то же, путаю имена, роняю папку с бумагами.

– Ничего, – хмуро бурчит Наталья Петровна. – Главное – не паникуй.

Во время обеденного перерыва заскакиваю в туалет освежиться.

Набираю ледяной воды и плещу в лицо.

Один раз, второй.

Смотрю на отражение – оно пугает меня.

Тушь слегка размазана. Волосы разметались, а глаза как у загнанного зверя.

В голове пульсирует тяжелая и страшная мысль – я не справлюсь.

У меня не хватит сил.

Я так стремилась к этой работе, этой возможности и теперь…

Готова расплакаться от усталости и жалости к себе.

Сдерживаю рыдания и смотрю в глаза отражению.

Так не пойдет.

Сжимаю край раковины.

– Соберись, – шепчу себе.

Плещу ледяной воды в лицо еще раз.

Глубокий вдох. Выдох.

Отражение меняется на глазах: подбородок приподнимается, взгляд твердеет.

Я справлюсь.

Я должна справиться.

Вторая половина дня проходит чуть лучше.

Стараюсь изо всех сил, упрямо сжимая губы.

Записываю на клочках нужную информацию, задаю вопросы…

Выкладываюсь на все сто десять.

Наталья Петровна к концу дня одобрительно кивает:

– Давно у нас таких старательных стажеров не было.

От этих слов внутри все теплеет.

– Спасибо, я...

– Любовь Самойлова? – в дверях появляется секретарь. – Альберт Германович ждет вас.

Теплое чувство мгновенно испаряется.

Наталья Петровна бросает на меня странный взгляд.

Я поправляю блузку, глубоко вдыхаю.

Что бы ни ждало там – я готова.

Шаги по коридору кажутся слишком громкими.

Дверь в кабинет Альберта приоткрыта...