Глава 42

Люба

Дверь в кабинет Альберта приоткрыта.

Будто не специально, но я в такие случайности не верю.

Это словно приглашение, к чему-то интимному, будто он ждет меня и я должна знать, что ждет.

Даже издалека, через небольшой проем я вижу блеск обстановки.

И сама дверь, и то, что я вижу не сочетается с современным и модным стилем офисного центра компании.

Но Альберт Германович, видимо, ценный и важный человек, раз может позволить себе так открыто вступать в диссонанс с корпоративным стилем.

Я подхожу ближе. Сердце взволновано стучит.

Тяну тяжелую дверь на себя. Вхожу.

И словно переношусь в другой мир.

Диссонанс стиля становится еще более разительным и… неприятным.

Кабинет – как картинка из дешевого глянца.

Быстро окидываю обстановку взглядом: массивный дубовый стол доминирует в центре. Наверное, сделанный под заказ и «под старину», но выглядит неуместно и дешево – будто мебель из бизнес-центра эконом-класса.

Кожаное кресло с высокими подлокотниками, будто трон.

Кажется, Альберт Германович считает себя непризнанным императором.

С трудом сдерживаю улыбку. Юмор – мой способ защиты на стресс в данной ситуации.

На стене – дипломы в толстых рамах, фотографии с какими-то важными людьми, но лица размыты, будто их специально снимали так, чтобы было видно: вот я, Альберт, среди сильных мира сего.

А сам он сидит, откинувшись в кресле, пальцы сложены домиком – поза, которую он, наверное, подсмотрел в каком-нибудь сериале про успешных бизнесменов.

Отслеживает мою реакцию на это «великолепие».

– Садись, Любовь, – говорит он, и в его голосе слащавые нотки, будто он пробует имя на вкус.

Я сажусь, спина прямая, руки на коленях. Не сжимаю, не тереблю – просто лежат.

– Ну что, первый день, – он улыбается, но глаза не улыбаются. – Как впечатления?

Это совсем не похоже на ожидаемый «разговор».

Что ж, посмотрим, что будет дальше. Уверена, Альберт Германович себя еще проявит и ждать этого не придется долго.

– Все нормально, – отвечаю ровно.

– О-о-о, «нормально» – это скучно, – он качает головой, будто разочарован. – Ты же теперь часть большой команды! Надо гореть!

Гореть.

Я смотрю на него и невольно сравниваю с Русланом.

Вспоминаю его в наш первый день. В ресторане. Как с ним общались работники, как он смотрел – без пафоса, суеты… и даже тогда, когда я считала его грубияном и питекантропом, который похитил меня – мне сразу было понятно, что он хозяин.

А Альберт…

Неуместные сравнения. Словно смотришь на ювелирное украшение и… дешевую бижутерию.

– Я готова работать, – говорю я и добавляю почти сразу: – И я очень стараюсь. Меня даже хвалили сегодня.

Он смеется, будто я сказала что-то смешное.

– Работать – это хорошо, но ты же понимаешь, что в нашей компании важно не только что ты делаешь, но и как ты это делаешь. И с кем.

Его взгляд скользит по мне – не как начальника, оценивающего подчиненную, а как покупателя, разглядывающего товар.

– Ты, конечно, еще зеленая, но… – он делает паузу, – у тебя есть потенциал.

Я молчу.

– Например, – продолжает он вкрадчиво, – твое опоздание. Опаздывать нельзя, понимаешь?

Быстро киваю.

Во рту пересыхает, и я усилием воли сдерживаюсь от брезгливого передергивания плечами.

– Но иногда можно – если причина уважительная. Точно также как и задерживаться.

Сверкает на меня глазами.

Взгляд липкий, ощупывающий, неприятный – словно щупальца.

И опять сравнение с Русланом: от его мощной энергетики колени дрожали и ноги становились ватными, а тут…

– Я могу помочь тебе раскрыться, – он наклоняется чуть ближе. – Быстро вырасти.

– Спасибо, – отвечаю сухо. – Но я предпочитаю расти сама.

Его брови ползут вверх.

– О, самостоятельная, – он усмехается. – Это… мило.

Повисает тишина. Густая, как сироп.

Я понимаю к чему он клонит. И чего добивается.

Как это омерзительно и ужасно.

Сколько таких девушек, как я сидело здесь, перед ним?

И он ведь не единственный такой на свете…

Он ждет, что я заговорю, занервничаю, может, даже начну оправдываться.

Но я просто смотрю на него.

– Ты знаешь, Любовь, – он вдруг меняет тактику, голос становится мягче, почти задушевным, – в этой компании многие хотели бы оказаться на твоем месте. Но не у всех есть… покровитель.

Я чувствую, как внутри закипает что-то холодное.

– Я не ищу покровителей.

– Все ищут, – он пожимает плечами. – Просто не все признаются.

Его рука лежит на столе, пальцы барабанят по поверхности.

Дорогие часы сверкают, будто напоминание: я здесь главный. Я богатый.

Будто кричат – я сильный.

Но я уже знаю – по-настоящему сильные – не кричат о своей силе.

Пример – постоянно со мной, в сердце, в мыслях. В душе…

– Ты же не хочешь, чтобы твой стажерский контракт… ну, скажем так, прервали с соответствующей характеристикой?

Угроза. Прямая, но завернутая в шелк.

Холодный пот выступает на спине.

Эта работа очень важна для меня.

Но даже она не стоит той цены, которую хочет получить Альберт.

Я вдруг понимаю, что больше не боюсь.

– Если я не справлюсь – значит, не справлюсь, – говорю спокойно. – Но я не думаю, что решение о моем контракте принимаете только вы.

Его лицо на секунду теряет маску уверенности.

– О-о-о, – он растягивает звук, будто пробует меня на слабость. – Какая уверенность.

– Нет, – я улыбаюсь холодно. – Просто у меня нет выбора.

Тишина.

Его глаза сужаются.

– Ты… неосторожна, – говорит он тихо.

– Нет, – отвечаю так же тихо. – Я просто не играю в ваши игры.

Он откидывается в кресле, будто отталкиваясь от меня.

– Ладно, – он делает жест, будто смахивает пыль с рукава. – Мы еще поговорим. А ты, девочка, не торопись отвергать дружбу. Подумай. Ты занятная, и только поэтому я позволяю тебе дерзость и даю второй шанс.

Встаю.

Чувствую спиной прожигающий взгляд.

И выхожу, не дожидаясь ответа.

Уже в проеме долетает злобное:

– И больше не опаздывай – терпеть этого не могу.

Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.

Я не знаю, что будет дальше.

Но я знаю одно – он не ожидал, что я не сломаюсь.

И это уже победа.