Глава 11

– Да-да, вот такие дела, – с важным видом кивает Ната, допивая свой ванильный раф.

Мы расположились у окна в нашем любимом кафе недалеко от универа. Обеденное время подходит к концу, впереди еще две пары, а я до сих пор сижу с чашкой чая и маленьким пирожным, к которому так и не притронулась. У меня вообще в последнее время плохо с аппетитом, а добрая подруга подкинула еще больше мыслей для размышлений.

– И откуда ты все это узнаешь? – спрашиваю с плохо скрываемым раздражением.

На себя, на свою беспомощность. На то, что происходит в моей жизни с моего же согласия. Можно, конечно, успокаивать себя тем, что у меня не было выбора, но легче от этого не становится, я проверяла.

– Так Руслан учился в нашем универе, ты чего?! И этого не знала? – смотрит на меня как на восьмое чудо света подруга. – Магистратура, как я поняла, но неважно. Как видишь, он успел наследить. Ту историю, когда твой будущий супруг пьяный снес шлагбаум на проходной, замяли. О ней даже ни одной строчки в инете не осталось, но народ-то помнит. И их гонки с сыном ректора по ночным улицам на слабо тоже, как видишь, не все забыли.

– Да уж. Такая себе слава, – бормочу, допивая остатки чая.

Сама я до сих пор даже не пыталась узнать что-то о Руслане. Не искала в интернете, не расспрашивала Тимура. В противовес Нате с ее любознательностью. Где, кто, когда и с кем. И обязательно в подробностях.

Себе я объясняла это тем, что не хочу знать плохого о человеке, с которым нас скоро будут связывать брачные узы. Пусть не люблю, но уважать мужа я обязана. Иначе точно не выдержу. А плохое обязательно всплывет, стоит лишь попробовать копнуть. У всех есть свои скелеты в шкафах, только если простые люди никому не интересны и к ним не предъявляют повышенных требований, то такие, как Багировы, всегда на слуху. И любая, даже самая маленькая оплошность, замеченная желтой прессой, обязательно раздуется и превратится в слона на просторах всемирной паутины.

На деле же причина не интересоваться Русланом была куда более прозаичной. Я боялась. Понимала, что меня интересует не сын, а отец. И именно о нем я хочу знать как можно больше. А это путь в никуда. Марк для меня – табу, ошибка, недоразумение. Он отец моего жениха. Будущий свекор. И я просто обязана выкинуть из головы все мысли о нем и нашей ночи. Точка.

– Вот поэтому его папаня и хочет поскорее женить мальчика и отправить за бугор, – объясняет Натаха. – В надежде, что сыночек наконец возьмется за ум, наберется опыта и настрогает ему наследников. Только, как я уже говорила, эта затея изначально провальная. На хрен Руслану не сдался его бизнес. У него смысл жизни в другом, в скорости. Он же даже из дома уходить пытался, когда отец обрубил ему все ниточки. Мать поддерживала, а вот папаня не проникся увлечением сына, отсюда и пошли их проблемы, – с умным видом семейного психолога резюмирует подруга.

– Не на тот ты факультет поступила, Наташ, – качаю головой. – Ой, не на тот.

– Нам уже пора возвращаться. Сорокина ждать не любит, а сейчас ее пара. Ты пирожное будешь? – ничуть не обидевшись, спрашивает Ната, указывая на мою тарелку.

– Нет, не хочу.

– Тогда я доем, – тянется за маффином и за пару секунд разделывается с десертом. – А хуже всего в этой ситуации придется тебе, – с полным ртом продолжает она. – Один будет ждать, что ты из его сына примерного семьянина сделаешь, а другой – что станешь удобной ширмой. И кого-то все равно придется разочаровать. А вот во что это обойдется тебе – еще неизвестно.

– Спасибо. Если ты хотела меня успокоить – у тебя ничего не вышло, – взрываюсь, не выдерживая.

Мои нервы не железные, а постоянное пребывание в стрессе последние дни дает свои плоды.

– Блин, ну если все реально так. Я пытаюсь тебя предостеречь, – виновато тянет подруга.

Разговаривать дальше на эту тему у меня нет сил. А другое меня сейчас не интересует, поэтому я встаю с места, бросаю на стол денежную купюру за свой чай и маффин и, не дожидаясь Наташу, выхожу на улицу. Мне нужно остыть. Просто успокоиться, подумать и взглянуть на ситуацию под нужным углом. Выход есть всегда, осталось только его найти.

Ната, конечно, не виновата в моих проблемах, я это прекрасно осознаю в полной мере, но справиться с давящим на мои плечи прессом в виде предстоящего навязанного супружества оказывается не так-то просто. И да, я начинаю срываться. А это плохо. Очень плохо, учитывая, что я еще в самом начале пути.

Пока мы сидели в кафе, небо заволокло тяжелыми свинцовыми тучами. Прижав покрепче сумку, быстрым шагом я иду в сторону универа. Тут недалеко, каких-то триста метров, но буквально спустя пару минут начинает накрапывать мелкий дождь, а еще через небольшое время эта морось превращается в настоящий ливень. Просто отлично, учитывая, что я в тонкой блузке и сандалиях.

– Шикарно! – выплевываю в сердцах, прячась под козырек попавшейся на пути аптеки. – Просто замечательно. Хоть назад возвращайся.

За какие-то доли секунды с неба на землю обрушиваются тонны воды, и асфальт частично скрывается под грязными лужами. Дойти до универа сухой уже не выйдет, если только дождь не прекратится в течение пяти минут или не появится волшебник на голубом вертолете. Что вряд ли. Чудеса в моей жизни, увы, не случаются.

Я вынужденно открываю приложение такси, чтобы вызвать машину и доехать эти несчастные сто или двести метров в сухости и комфорте, но, увидев цены, взвинченные непогодой, со вздохом убираю телефон в сумку. Бюджет у меня в этом месяце урезанный. Тимур вычеркнул из списка трат все, без чего, по его мнению, можно было так или иначе обойтись, аргументируя это вынужденной экономией. На деле же я понимала, что он просто пытается задушить на корню все мои протесты. Чтобы даже думать не смела в этом направлении. Хотя я уже и так смирилась. Его козыри мне нечем было бить.

От резкого порыва ветра кожа покрывается мурашками. С грустью вспоминаю о том, что сейчас как нельзя кстати пригодилась бы моя ветровка, которую я оставила в универе перед походом в кафе, не желая таскать лишнее на обеденный перерыв. Ладно, не сахарная, не растаю.

Делаю шаг в сторону пешеходного перехода, жду разрешающего сигнала светофора, чувствуя, как холодные струи дождя мгновенно насквозь пропитывают тонкую ткань моей блузки, и вздрагиваю, когда справа раздается громкий звук клаксона.

Что я там говорила насчет волшебника? Не на голубом вертолете, но все равно, кажется, накаркала.

Ноги прирастают к месту, когда мимо меня плавно, как в замедленной съемке, проезжает темный внедорожник и останавливается за пешеходником. Светофор переключается на зеленый, народ толпой валит на другую сторону, а я, не в силах сделать шаг в нужном направлении, так и стою, ощущая, как по лицу текут тонкие струйки воды, как промокает насквозь и становится холодной ткань блузки.

Ну же, Лиля, вперед! У тебя еще есть тридцать секунд, чтобы сделать вид, что ты никого не заметила, перейти улицу и скрыться за поворотом. Он за тобой не погонится. Двадцать пять секунд. Девятнадцать. Десять. Четыре, три, две… Не успела. Вот черт!

Настойчивый звук клаксона снова привлекает внимание, и я понимаю, что теперь уже поздно. А сердце колотится пойманной птахой, грозя выпрыгнуть из груди. И в горле встает плотный ком.

Как я сяду к нему в машину? Как заговорю? Как буду смотреть в глаза и делать вид, что ничего не произошло? Как останусь с ним наедине?!

В глазах на секунду темнеет от мощного выброса адреналина в кровь. То, что внедорожник остановился по мою душу, очевидно. Особенно когда он, видимо устав ждать, включает заднюю скорость и катится в мою сторону.

Лиля, выдыхай! Все нормально. Ты уже встречалась с ним на ужине, и он тебя не узнал. Да, именно так! Потому что, если бы было наоборот, Марк дал бы тебе это понять. Намекнул ли, сказал бы прямо – неважно, но вряд ли бы смолчал. А так он даже не смотрел в твою сторону, болтая весь вечер с Тимуром. И когда ты побежала вслед за будущим родственником на улицу, чтобы остаться наедине, чтобы выяснить в случае чего ситуацию, он тоже не проронил ни слова о том, что вы пересекались. Не заикнулся же?! Да ему вообще не до того было. Он уже договаривался с новой дурочкой о встрече с продолжением. И вряд ли помнил ту, с которой накануне провел ночь.

Сколько у него таких развлечений в месяц? Или даже в неделю? В день? Шикарный холостой самец в самом расцвете сил, да еще и с деньгами. Он наверняка даже имен не запоминает, не говоря уже обо всем остальном, так что будь уверена: беспокоиться не о чем. Абсолютно не о чем. Наверное.

Тремор немного отпускает, да и дождь поливает так, что стоять дальше под открытым небом нет сил, поэтому я заталкиваю свои страхи подальше, открываю дверь машины и ныряю в салон. Приятное тепло тут же окутывает с ног до головы.

– Добрый день! – здороваюсь вежливо.

Взгляд поднять не решаюсь и делаю вид, что что-то настойчиво ищу в сумочке.

Авто мягко трогается с места.

– Судя по твоему внешнему виду – не такой уж он и добрый? – звучит насмешливо.

То ли от его голоса с хриплыми нотками, то ли от горьковато-древесного мужского парфюма, которым пропитан воздух в машине, то ли от промокшей одежды я вся покрываюсь мурашками. Хорошо, что сижу на заднем сиденье и Марк может видеть меня только в зеркало заднего вида откуда, надеюсь, не заметно оного.

– Да, есть немного, – отвечаю удрученно.

Представляю, как выгляжу со стороны: мокрая, жалкая, растрепанная.

– А почему пешком? – застает врасплох вроде бы обычный вопрос.

Я даже отвечаю не сразу:

– А я всегда пешком. Редко, когда на такси. Мне, кстати, в универ, – подсказываю направление.

Я действительно единственная с нашего потока, у которой не только машины, но даже прав нет. И в ближайшее время в планах не стоит. Увы, пока я финансово зависима от отчима, а он считает, что женщина за рулем – это обезьяна с гранатой, мечтать о своей собственной ласточке бесполезно.

Может быть, позже, когда встану на ноги, начну зарабатывать сама – да, а пока – привет, общественный транспорт и такси.

– Принципиально? – Марк подъезжает к универу и останавливается на разрешенной стоянке.

Я все-таки не выдерживаю, поднимаю голову и встречаюсь с карими глазами, которые пристально прощупывают меня взглядом. Марк заглушил авто, развернулся и сейчас не стесняясь оценивающе разглядывает меня в упор. Лицо, грудь, ноги, снова грудь. Мне кажется, его взгляд на секунду задерживается в этой области. Словно я не девушка его сына, не будущая невестка, а…

Мне резко становится жарко. И в горле ожидаемо пересыхает.

Я вынужденно прокашливаюсь, отворачиваюсь и внезапно замечаю, как провокационно просвечивает ажурный бюстгальтер сквозь мокрую ткань блузки, как видно ложбинку между грудей, да и саму грудь, наверное, тоже. Кровь приливает к щекам, когда я понимаю, насколько вызывающе выгляжу в таком виде. И что именно узрел Марк.

– Что? – теряю нить разговора.

– За руль не садишься принципиально?

Мне кажется или его голос стал более хриплым и проникновенным? Более тягучим?!

Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, чтобы хоть немного прикрыться от его тяжелого рентгеновского взгляда.

– Нет, просто пока не до этого. Может быть, позже. Я пойду? Спасибо, что подвезли, – тараторю сбивчиво, желая поскорее убраться из его машины.

Потому что еще чуть-чуть и… Что «и» – я не знаю, но интуиция вопит на максималках, что ничего хорошего. Просто когда Марк рядом, когда я с ним в замкнутом пространстве, когда вокруг все пропитано запахом его парфюма и феромонов, я теряю способность мыслить логически. Отвечать на вопросы, кстати, тоже. Вместо этого просыпается совсем другое желание, которому никак нельзя давать волю. Вообще. От слова совсем. А оно не просто рвется, оно уже бомбит меня. Поэтому чем быстрее мы разойдемся с Марком, тем лучше. Только вот он не торопится меня отпускать:

– Дождь еще не кончился. Да и у тебя, – бросает беглый взгляд на часы, – минут десять в запасе точно есть.

– Нету! – перебиваю тут же. – Мне еще… – осекаюсь, не зная, что придумать, чтобы уйти, но Марк едва заметно кивает, давая понять, что задерживать не собирается. Снимает с плеч пиджак.

– Возьми, – неожиданно протягивает мне. – Ты вся промокла.

– Спасибо, – тяну удивленно.

Мысль о том, что стоило бы отказаться, посещает слишком поздно. Я накидываю пиджак на плечи, просовываю руки в рукава и запахиваю его на груди. Тепло. И пахнет вкусно.

– Во сколько ты заканчиваешь сегодня?

– Через два часа, – отвечаю машинально.

– Отлично. Мне как раз будет удобно. Я подъеду сюда.

– З-зачем? – Адреналин в крови снова подскакивает до критических значений.

Холодок бежит по спине. И кажется, что уже даже пиджак не греет.

Неужели он все-таки узнал меня? Догадался? Вспомнил?

– Поговорить.

– О чем?

Марк хитро щурится, выдерживая паузу. А мне кажется, что седые волосы после этого мне обеспечены.

– Считаешь, не о чем?

Бежать. Без оглядки. Прочь. Прямо сейчас.

– Не знаю. Марк Багирович, извините, но мне правда пора.

– Дамирович, – исправляет с улыбкой.

– Ой, точно, прошу прошения, – открываю дверь автомобиля и спешу выйти. – Спасибо, что подвезли. И за пиджак тоже.

– Через два часа. Здесь же. Не забудь! – успевает он крикнуть прежде, чем я захлопываю за собой дверь.