Глава 24

Он меня поцеловал. По-настоящему, глубоко, страстно. Сам!

Я снова и снова дотрагиваюсь пальцами до своих губ, не в силах поверить, прокручивая этот момент в памяти и переваривая произошедшее. Как легко можно вдохнуть в человека жизнь, когда он влюблен. Всего одно касание, один поцелуй, одно жесткое «мне не все равно» – и я снова на седьмом небе от счастья. Я в нирване.

Он зажал меня в темной прихожей моего дома, стиснул так, что едва хватило воздуха дышать и… В животе снова оживают бабочки, щекоча изнутри крылышками, стоит на секунду прикрыть глаза и воскресить в памяти ощущения.

Продолжения, увы, не последовало, но мне хватило и этого. Чтобы ожить, чтобы воспарить в небо от счастья.

А после Марк просто приказал мне переобуться и отвез в ближайший травмпункт. Убедился, что у меня нет перелома, купил по дороге обратно прописанные врачом мази и бандаж и вернул домой.

Я уже не в силах была расспрашивать его, что происходит. Боялась, если начну болтать, опять услышу что-то из разряда «ты все неправильно поняла, это пройдет».

Да, Марк ничего мне не обещал ни до, ни после поцелуя, но я получила доказательство того, что я ему небезразлична, и это на данный момент было главным для меня. Это стало моим мотиватором. Теперь мне снова хотелось жить, творить, смеяться. И будущее казалось не таким безрадостным, как было до. Размытым, неясным – да, но не бесперспективным.

Не знаю, на что я надеялась, засыпая с улыбкой на губах, но я действительно была счастлива. Почти.

А на следующий день мне на телефон прилетело СМС от Руслана: «Нужно поговорить. Я подъеду через час». И вчерашняя эйфория на мгновение подернулась дымкой.

– Привет, – криво улыбается Рус, ожидая меня у машины.

Он стоит с сигаретой в зубах, оперевшись задом на свой спорткар и выпуская носом дым. Руки спрятаны в карманы, под глазами темные круги, на лице проступившая щетина. Взгляд усталый, измотанный. Явно не спал ночь.

– Привет.

Мне неудобно смотреть ему в глаза. Особенно после того, как закончился вчерашний вечер. И пусть он не знает, что Марк отвез меня домой, что нес на руках, что целовал еще раз, но я все равно чувствую себя виноватой. Наверное, потому, что обещала хранить верность, а сама…

– Как дела? – спрашивает, делая последнюю затяжку и выкидывая окурок в аккуратную урну рядом.

Взгляд странный, решительный, несмотря на то, что выглядит как взъерошенный воробей.

– Спасибо, нормально.

– Что с ногой? – кивает, замечая, что я хромаю.

– Подвернула.

– У врача была?

– Была. Ничего серьезного.

Я вижу, он приехал не затем, чтобы расспрашивать о делах и прочих мелочах. По нему заметно, что разговор планировался серьезный, но начинать почему-то не торопится.

– Как сам?

– Терпимо. – Руслан на какое-то время задумывается, а после предлагает: – Прокатимся?

– Куда?

Честно говоря, я не хочу никуда ехать. С утра Тимур отрапортовал, что операция мамы прошла успешно, но я все равно просила держать меня в курсе. А после обеда мама сама должна была позвонить. Поэтому сейчас у меня нет никакого желания куда-то ехать, отвлекаться, развлекаться. Да и по учебе есть хвосты.

– Придумаем, – пытаясь казаться беспечным, бросает Рус, но получается плохо.

Общение выходит натянутым.

– Это обязательно? Может, зайдешь ко мне, чаю попьем? Я сейчас не в том настроении, чтобы развлекаться. – Руслан хмурится, и я поясняю: – Маму прооперировали, я на нервах.

Он пожимает плечами, соглашаясь. Закрывает машину и следует за мной.

Время близится к обеду, поэтому я на всякий случай уточняю, не хочет ли он есть, и, получая отрицательный ответ, ставлю чайник.

– Тебе кофе или чай?

– А пива нет? – ставит меня в тупик его вопрос.

– Ты же за рулем? – оборачиваюсь удивленно.

Не хочет же он сказать, что расценил мое приглашение как призыв остаться на ночь?!

– Башка болит, – признается неохотно.

Обхватывает голову двумя руками, массируя виски.

– Ты уже пил, да? – догадываюсь с первого раза.

Он переводит на меня недовольный взгляд, как бы намекая, чтобы я не начинала морализаторствовать, но вслух произносит другое:

– Чай.

– Что чай?

– Ты спросила, что я буду. Я буду чай. Крепкий, черный.

Я достаю заварку, засыпаю ее в пузатый белый чайник с цветочками, заливаю кипятком. Рядом ставлю блюдце с печеньками, сахарницу. Собираюсь дополнить картину бутербродами, но Руслан останавливает:

– Хватит, не суетись. Я все равно есть не хочу. Сядь.

Последнее слово и вовсе звучит как приказ. Я подчиняюсь. Сажусь напротив. Жду.

По сути, официального разрыва между нами не было. Марк тоже вчера ничего не озвучил на этот счет, только сказал, что разберется с сыном сам. Интересно, они уже успели поговорить или еще нет? И что мне отвечать на вопросы Руслана?

– Я должна извиниться. За вчерашнее, – начинаю первая.

В конце концов, сама натворила, мне и разгребать.

– Он тебя принуждал? Шантажировал? Давил? – тут же включается Рус.

– Нет.

– Нанял, чтобы контролировать меня?

– Нет. Все было ровно так, как задумано. То есть о нашем браке договаривались отцы, и я действительно должна была выйти за тебя замуж и играть роль счастливой жены ради твоей карьеры. Так что нет, никакого заговора у тебя за спиной не было.

– А что тогда произошло между вами там, у туалета, вчера?

Я закусываю губу, не зная, можно ли говорить правду или пока лучше соврать, как Руслан неожиданно перебивает:

– То, что я увидел, – это была случайность? Недоразумение? Ты ведь не с ним?!

Недоразумение – это я. Ходячее. Вернее, теперь уже хромающее. Вечно все портящее и влипающее вот в такие ситуации. Я наливаю себе чашку чая, наблюдая, как пар от кипятка рисует едва уловимые белесые рисунки на темной поверхности напитка, и внезапно понимаю, что Руслан задал последний вопрос не для того, чтобы услышать правду. Он ждет, чтобы я убедила его, что все так и есть. Вчерашний поцелуй – ошибка. Неважно, кто его спровоцировал, кто был инициатором, и уж тем более плевать, ради каких целей. Если подобное больше не повторится, он готов закрыть глаза. Неужели все так просто? Осознал, что зря вспылил, и пришел договориться?! Если бы все было так просто.

– Я не с ним.

Я не вру. Марк действительно мне ничего не обещал, да и наш договор насчет фиктивного брака, возможно, пока в силе.

Руслан громко отхлебывает кипяток, морщится и довольно откидывается на спинку стула. Усталость во взгляде никуда не уходит, а вот напряжение начинает отпускать. Он расслабляется.

– Это я и хотел услышать, – подтверждает мое предположение. – А теперь к главному. Зачем я сюда, собственно, и пришел.

Киваю, делая еще один глоток горячего чая. Тянусь за печенькой, не глядя, беру первую попавшуюся и вопросительно смотрю на Руса. Если он начнет уговаривать меня на какую-либо авантюру против отца, я в любом случае откажусь. Мне не нужны неприятности, особенно сейчас. Неужели Руслан этого не понимает?

– Мне уже не нравится начало, – признаюсь честно.

Он криво ухмыляется, хватая вслед за мной такую же печеньку, и начинает задумчиво ее пережевывать.

– Поехали со мной?

Я удивленно выгибаю бровь, не понимая сути вопроса. Куда? Зачем? Я же вроде только четверть часа назад отказалась от всяких поездок. Значит, он зовет не бесцельно покататься по городу, а куда-то уехать. Куда-то далеко? С ним? Бред.

Рус, видя, что мне не хватает информации, добавляет:

– В Испанию. У матери там вилла осталась, теперь моя по наследству.

Я теряюсь еще больше. В Испанию? С Русланом?

– В отпуск? – уточняю.

– Нет, насовсем. Без всяких дурацких фиктивных отношений. По-настоящему. У меня есть деньги, на первое время хватит, а потом что-нибудь придумаю.

В моей голове происходит сбой системы. Мы не были близки с Русланом ни духовно, ни физически. Общий язык нашли, но дальше этого не пошло. Так с какого перепуга мне вдруг бросать все здесь (учебу, маму, дом) и лететь на край света с малознакомым парнем?! Ради чего?

Видимо, мыслительные процессы и возникшие вопросы слишком хорошо читаются на моем лице, потому как Рус подается вперед, накрывает мою руку своей ладонью и поясняет, усмехаясь:

– Здесь у нас ничего не получится. И не получилось бы.

– Почему? – дергаюсь я и под предлогом долить себе еще чая вытаскиваю свои пальцы из его захвата.

Внутри неприятным звоночком звенит нехорошее предчувствие.

– Потому что все, к чему так или иначе прикасается перст отца, кладется на алтарь его амбиций. А потом нещадно уничтожается. Так будет и с нашими отношениями, останься мы здесь. Уже началось.

Я вспоминаю, как Руслан обвинял Марка в смерти матери. Понимаю, что это не та тема, которую сейчас стоит обсуждать, но все же не удерживаюсь и спрашиваю:

– Ты вчера говорил что-то про маму. Про твою. Сказал, что отец лишил тебя ее. Разве это так? Ты ведь после их развода остался с ней, – захожу аккуратно.

Губы Багирова-младшего недобро поджимаются.

– Он стал причиной ее смерти. Причем он знал, что рано или поздно этим все закончится, но демонстративно игнорировал. И ее не стало. Кто, если не он?!

В голову закрадывается мысль про наркотики, но спросить напрямую я не решаюсь. Да и взгляд Руслана становится каким-то диким, необузданным, стоит зайти речи про его мать.

– Прости, если затронула болезненную тему. Не знаю как насчет твоей мамы, но тебя отец точно любит. И не игнорирует.

– Да уж! – шипит с ненавистью. – Так любит, что я сыт по горло его заботой. Лишать меня всего того, что мне дорого, – наивысшая точка его любви. Ты не знала? – И, не дожидаясь моей реакции, продолжает: – Он никого никогда не любил. Факт. Вся его мнимая забота обо мне – не что иное, как желание сохранить и приумножить активы, посадить своего человека за руль. Больше денег, больше! Думаешь, его что-то, кроме них, интересует? Ничего! Ни бабы, ни семья, ни друзья. Я никогда не видел его с женщинами, а они вокруг него как мухи на говно. Может, конечно, и трахает их по очереди в своем офисе, но явно дальше одного-двух перепихонов дело не заходит, – выводит смачно.

А я в красках представляю эту картину. В словах Руса наверняка есть доля правды. Марк не импотент, я это на себе проверила, а значит, мужская природа в любом случае требует свое. Где-то с кем-то он все равно находит секс. И если девушки, с которыми он знакомится в барах или ресторанах, не в курсе о его статусе, доходах, то на работе все всё прекрасно знают. И вряд ли среди нет искательниц хорошей жизни. Тем более что внешние данные у Багирова-старшего ого-го. С таким не стыдно и в мир, и в пир, и на первую полосу новостей.

От всех этих мыслей на душе становится тошно.

– Допустим, – не пытаюсь спорить. – Но я здесь при чем? Зачем я тебе нужна в Испании, если надумал уезжать?

Я спрашиваю безо всякого интереса. На самом деле мне все равно, какие цели движут Русланом, но поддерживать диалог приходится.

– Я хочу отношений. Настоящих. Искренних.

«А при чем тут я?4» – хочется кричать чаечкой. У нас ничего, кроме дружбы, не было.

– Почему со мной?

– Не знаю, – смущаясь, совсем как пацан, жмет плечами. – Ты другая. Не такая, как почти каждая даже не вторая – первая встречная. Ты вон сохранила себя до сих пор нетронутой. Учишься, помогаешь родителям выкрутиться из долгов, жертвуешь собой, не пьешь, не куришь, не шляешься по ночным клубам. – На этом моменте я давлюсь чаем, но Руслан, не обращая внимания, продолжает: – Мне хорошо с тобой. Я поэтому и не давил. Давал тебе время привыкнуть ко мне, узнать получше.

– А как же твои слова про измены и про то, что ты не собираешься от них отказываться? – напоминаю ему.

Багиров-младший морщится, как от зубной боли.

– Я правда так думал поначалу. А потом… – он странно замолкает, словно ему больно говорить.

– Что потом? – переспрашиваю мягко.

– У товарища недавно диагностировали ВИЧ, – отвечает глухо. – Молодой пацан, моложе меня. А теперь все, вся жизнь коту под хвост. А у другого, который женился год назад и завязал с гулянками, все отлично. Сын родился, ходили к нему отмечать. Он такой счастливый, что я позавидовал. Никогда о детях не думал, а тут со стороны посмотрел и сам захотел: сына, жену, дом. Чтобы с одним партнером, чтобы вот так, как у него. Чтобы по-настоящему.

Он произносит последнюю фразу так, что мурашки идут по коже. И взгляд наконец-то теплеет, оттаивает. Всего несколько корявых фраз, а меня пробирает.

Теперь понятно, что так повлияло на него, отчего он вдруг решил жениться по-настоящему. И почему именно на мне.

– Кхм, – только и нахожу что ответить.

На несколько минут мы погружаемся в молчание. Я медленно дожевываю печеньку, допиваю чай.

– Ну так что скажешь? Ты поедешь со мной? – с надеждой спрашивает Рус спустя какое-то время.

С таким трепетом ожидая моей реакции, что на мгновение я чувствую себя последней тварью. Потому что прямо сейчас мне придется его разочаровать.

– Нет, – качаю головой. – И настоящей семьи у нас с тобой тоже не получится. Прости, Рус, но я не люблю тебя. И ничего искреннего у нас не выйдет.