Глава 32

Я лежу на груди Марка, слушая размеренный стук сердца и вдыхая запах любимого мужчины. Так хорошо, спокойно, уютно мне давно не было. Его руки кольцом сомкнулись вокруг моих плеч, пальцы ласково перебирают пряди моих волос. Наверное, это и есть высшая степень счастья, когда сердце согласно с разумом, а тело млеет даже от простых невинных прикосновений.

Я не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мы начали заниматься любовью: два часа? пять? Признаться, мне казалось, что Марк никогда не устанет. Я уже готова была просить пощады, когда он, наконец, успокоился и дал нам передышку, а иначе точно не дожила бы до утра. И в графе «причина смерти» у меня значилось бы «передозировка оргазма».

На долю секунды становится не по себе от осознания, насколько темпераментный мне попался мужчина. Это он еще после трех бессонных ночей, а что будет, когда отдохнет и выспится? Выдержу ли я?

– Я кончил всего три раза, – смеется Марк на мой глупый вопрос. – Все остальное – это твои многочисленные оргазмы.

Я веду кончиком носа по его груди. Да, он прав. Я слишком остро реагирую на него. Это самая настоящая химия – иначе нет объяснений. Когда нежность сменяется страстью, достигает своего пика и снова возвращается в нежность.

В голову приходит глупая мысль, что даже если это наша последняя ночь, если нам придется расстаться, если я потом буду подыхать от тоски по Марку – я все равно ни разу не пожалею, что она была – эта ночь. Что я дала волю чувствам.

Багиров словно чувствует смену моего настроения. Пальцы останавливаются, и он тихо шепчет:

– Что такого нехорошего вспомнила сейчас твоя головушка?

– М-м-м? Почему нехорошего?

– Ты вся напряглась, я же чувствую.

Интересно, это хорошо или плохо, что он меня чувствует? Сползаю с Марка, перекатываясь на подушку рядом. Устремляю взгляд в потолок. Тревожащих мыслей много, и они клубком ядовитых змей скатались в моей голове. Пока не жалят, только шипят, но надолго ли? Делаю глубокий вдох. Выдох.

Что ему сказать? Что звонила мама, переживала, как я? Что рано или поздно выздоровеет и выпишется Руслан и еще одному тяжелому разговору быть? Что я, в конце концов, так и не знаю, надолго ли в этом доме и какая роль рядом с Марком мне отведена? Любимой женщины? Тайной любовницы? Или вообще временной утехи?

Как узнать это так, чтобы получить конкретные ответы и не опозориться? Ртом, сказала бы Наташа. И она права. Это я слишком неуверенная в себе, чтобы вот так в лоб взять и спросить. Мучиться от неизвестности же гораздо проще! Тьфу! Аж злость на саму себя берет.

– Воробушек? – Багиров переворачивается на бок, подпирает голову рукой, опираясь локтем на постель, и смотрит на меня так ласково, так нежно, что внутри щемит от счастья. – Давай договоримся сразу: если тебя что-то беспокоит, ты сразу говоришь об этом мне. Прямо. Без намеков.

– Ага. А ты скажешь, что я на пике эмоций воспринимаю все слишком остро и вижу ситуацию необъективно, – повторяю его слова, сказанные им в ресторане.

И тут же прикусываю язык, когда понимаю, что именно я ляпнула. Дура! Ну дура же, зачем я сейчас об этом?! Чего вдруг из меня опять полезла эта обида?

Но, на мое удивление, Марк понятливо склоняет голову.

– Ты права. Начнем с этого. Я действительно не врал, когда говорил тебе все это. Я правда так думал.

– А сейчас? – Язык снова оказывается впереди разума.

– Наверное, надо признать, что я трус. Между нами слишком большая разница, чтобы ее не замечать, и я боялся, что рано или поздно твоя влюбленность закончится, – улыбается грустно.

Я впервые вижу его таким: открытым, уязвленным. Со своими слабостями и страхами. Не робот и не машина – человек. Мужчина, который тоже умеет любить, переживать, страдать. Живой, настоящий. И которого я никогда не смогу забыть, что бы ни случилось.

Смотрю в его глаза цвета горького шоколада. Наверное, я не устану ими любоваться. Мне всегда нравились брюнеты с карими глазами, и я нашла свой идеальный экземпляр.

– А я не сомневалась, – отвечаю честно. – Я просто была уверена, что никто другой мне не нужен. Никто другой просто не сможет сравниться с тобой.

Марк хищно сверкает взглядом, сгребая меня в свои стальные объятия. Стискивает так, что мне трудно дышать:

– Уже и не получится, – шепчет в макушку. – Я не позволю. Я давал тебе возможность отказаться и уйти. Ты сама не захотела, а теперь поздно: клетка захлопнулась, ты – моя. И я уже тебя никому не отдам.

Я счастливо улыбаюсь, пока он не видит. Потому что то, что он называет клеткой, для меня счастье.

– Задушишь. – Ослабляю его хватку и ложусь рядом поудобнее. – Что мне ответить маме? Она волнуется, спрашивает, когда вернусь домой. Я еще пока толком ничего ей не объясняла.

– Скажи, что переехала в дом жениха и скоро будет свадьба, – серьезно отвечает Багиров. – Нам ведь даже ничего отменять не придется. Ну если только ты не захочешь пышного торжества. Мы же готовились к скромной свадьбе.

Я перестаю дышать. Хлопаю ресницами, чувствуя, как внутри бешеным фейерверком пытается взорваться радость и разнести все вокруг. Тихо, спокойно! Может, я просто неправильно его поняла?

– А-а… прости, но… это… в смысле?

– Что? – настораживающе переспрашивает Марк.

Я выпутываюсь из крепких мужских рук, переворачиваюсь на живот, глядя на него со смесью восторга, возмущения и недоумения. Хочу спросить: это так он мне предлагает руку и сердце? Но боюсь услышать, что ошиблась и он имел в виду совсем другое. Поэтому открываю рот и тут же закрываю, не находя нужных слов. Но тут, кажется, Марк прозревает, понимая, что нужно пояснить:

– Ты же выйдешь за меня замуж?

Я ждала этих слов, глупо отрицать. Я мечтала их услышать. Когда-нибудь, потом, в далеком будущем. Может быть. Если повезет. А они обрушиваются на меня сейчас. Спонтанно и неожиданно.

Я теряю способность говорить. Дар речи начисто пропадает. Голосовые связки отказываются подчиняться, и выходят лишь растерянные хрипы. Мне хочется плакать и смеяться одновременно, прыгать до потолка, кричать об этом всему миру. Эмоции настолько захлестывают мою нервную систему, что боюсь, одна я с ними не справлюсь. Мне срочно нужен спасательный круг, и я хватаюсь, как утопающий, за руку Марка, утыкаюсь лицом в его ключицу, зажмуриваюсь.

Неужели это все происходит по-настоящему? Со мной?

– Или тебе нужно подумать? Если что, я не буду торопить.

«О чем тут думать?!» – едва не вырывается от переизбытка эмоций, но вслух я отвечаю другое:

– А ты сам хорошо подумал? Уверен?

Марк легко и весело смеется, так, как это делают счастливые люди.

– Знаешь, я, наверное, никогда не был настолько уверен в чем-то, как сейчас в своем решении. Потому что люблю тебя и хочу видеть рядом с собой. Веришь?

– Верю.

– Но тебя что-то смущает, – констатирует Марк.

Я тяжело вздыхаю. Какой он замечательный – все замечает!

– Руслан. Как он отнесется к этой новости? Я не хочу вбивать клин между вами.

– За него не переживай. – Марк делается серьезным, но объятий не разжимает. – Мы сумеем найти общий язык с ним.

– А?.. – Вопрос про маму Руслана чуть было не получает озвучку, но в этот раз я успеваю приструнить свое неуемное любопытство и заткнуться раньше.

– Что ты хотела узнать?

– Да… нет, ничего, – решаю не искушать судьбу.

И так много откровений на сегодня.

– Спрашивай, я же вижу, что тебе что-то не дает покоя, а я не хочу, чтобы между нами висела недосказанность.

Я согласна с Марком насчет последнего. Иногда какой-то нерешенный вопрос может очень сильно подрывать доверие, а если это еще тянется с начала отношений, то вообще караул. И раз он сам дал зеленый свет, то почему нет?

– Я хотела узнать насчет твоей бывшей жены. Почему Руслан обвинил, что ты лишил его матери?

Марк вздыхает и расслабляется. Задумывается на секунду, окунаясь в воспоминания. Видно, что он не чувствует за собой вины в этой истории, но считает нужным ответить:

– У нее была маниакальная цель – вернуть меня любым путем. Она не понимала, что причина не в ее внешности, а в ее отношении ко мне, в поведении, в ошибках молодости, и решила довести себя до идеала. Двадцать пластических операций. Я говорил, что ей это не поможет, но это как докричаться до глухого. На двадцать первой ее организм не выдержал.

– Но это ведь не ты толкал ее на эти операции? – вспыхивает возмущение.

– Но делала она их ради меня, – разводит руками, – как она говорила.

– А почему вы развелись? – снова бежит впереди меня мой язык.

– Да ничего особенного. Не сошлись характерами.

– А Руслан?

– Руслан после развода остался с Алиной. Мне некогда было заниматься его воспитанием, я тогда пахал как проклятый. На момент развода я был обычным мелким предпринимателем, поэтому бывшая жена особо не расстроилась, а вот когда оборот моей компании стал исчисляться в миллиардах, когда дела пошли в гору, она внезапно решила, что мы совершили ошибку, когда развелись. И захотела ее исправить. Начала давить, использовать чувства ребенка. Я поддался. Семейный статус у нас не поменялся – мы оставались разведены, но съехались и жили вместе. Года два, наверное, пока мой безопасник не принес доказательства того, что Алина спит со своим водителем. Информация подтвердилась, я снова попросил ее на выход, в ответ она обвинила меня в том, что я не уделял ей внимание, пропадал сутками на работе, а ей – живой женщине – хотелось мужского тепла, вот и совершила ошибку. Я не простил, а она почему-то вбила себе в голову, что причина в другом, что она перестала мне нравиться как женщина, потому что: а – грудь после родов обвисла, б – с возрастом стали появляться морщины, в – набрала лишний вес, и так по нарастающей. Пока ее желание слепить из себя идеал не привело к тому, к чему привело.

– Глупая, – шепчу тихо. – Как можно было после тебя смотреть на других мужчин? Как вообще после тебя можно подпустить к себе кого-то? И Руслан неправ.

– Руслан просто тяжело переживал смерть матери. Он был привязан к ней. И он прекрасно понимает, что матерью двигала далеко не любовь ко мне, а желание денег. Больших денег. Может, поэтому он так и противился окунаться в мир бизнеса.

Голос Марка убаюкивает. Сказывается усталость. И бессонные ночи. И многочасовой секс-марафон. И что я узнала все то, что мне не давало покоя. Веки наливаются приятной тяжестью, дыхание выравнивается.

Марк что-то еще продолжает говорить, спрашивать, но я уже почти не различаю смысла.

– Угу, – все, что способна выдавить из себя в таком состоянии, и я незаметно проваливаюсь в сон.