Глава 26

Снег хрустел под сапогами, когда я шла следом за Гидеоном к дому. Его черный плащ развевался на ветру, а рядом уже маячила неотвязная Вивиен, болтавшая без умолку. Она нас все-таки нашла. Ее мать вообще в курсе, что дочь шатается неизвестно где?

— Ой, а это что за милашка? — вдруг взвизгнула она, заметив Алисси, которая выскочила из дома вслед за Габби.

Габриэль же замер, увидев Гидеона.

К моему бывшему у Габби отношение было… неоднозначное. С одной стороны, во время редких визитов Люминора Габриэль ходил за ним по пятам, как хвостик. С бо́льшим восхищением рыжик смотрел лишь на Ксандриэля. С другой стороны, мелкому не очень нравилось, что мы с Гидеоном все время на ножах, даже когда улыбаемся друг другу. Это нервировало малыша. Он очень тонко чувствовал настроение окружающих.

Вивиен кинулась к Алисси и склонилась над лисой. Ты попятилась, настороженно переводя взгляд с меня на Габби. Но мы молчали, и Аллисси дала себя погладить.

Казалось, Габриэль тоже вот-вот прижмет уши. Вивиен ему не нравилась. Он шарахнулся от ее руки, когда она хотела потрепать ему волосы, на лбу проступили рыжие шерстинки.

— Он оборотень! — восхищенно всплеснула руками Вивиен. — Тоже лис?

— Не трогай его, — резко сказала я, шагнув между ними. — Он не любит чужих.

— Впервые вижу перевертыша! Какая прелесть!

Гидеон наблюдал за этой сценой с каменным лицом, но в его взгляде читалось что-то... очень злое.

— Габби, выгуляй и покорми Алисси, а потом иди к бабушке, — мягко сказала я. — Ваш урок закончен?

— Нет, перерыв.

— Хорошо.

Рыжик кивнул и поскакал к лесу. Лиса с тявканьем бросилась за ним.

— Ой, как мило! — Вивиен захлопала в ладоши. — Ты и его дрессируешь?

— Он не животное, — сквозь зубы ответила я.

— Ну конечно, конечно! Просто я никогда не видела таких... милых оборотней. С такими милыми фамильярами! Ведь Алисси – симбионт мальчика, верно? Я угадала!

Боги, этот слащавый голосок когда-нибудь замолкнет?

— Гидеон, — резко повернулась я к бывшему мужу. — Нужно продолжить разговор. Наедине.

Феникс вздохнул, но кивнул.

— Вивиен, займись чем-нибудь.

— Ой, а можно я залезу на крышу? Оттуда открывается такой прекрасный вид!

— Без Динфэя нельзя.

— Тогда я его найду!

Гидеон проводил кузину взглядом, затем медленно повернулся ко мне.

— Говори.

Я глубоко вдохнула. Попытка номер два.

— Ты знаешь, кто я. Знаешь, что настоящая Эвери ушла. Почему ты ничего не сказал?

— А что это изменит? — он пожал плечами. — Ты все равно здесь. И судя по всему, никуда не торопишься.

— Но...

— Но ничего, — перебил меня Люминор. — Ты защитила меня от менталистов. Ты заботишься о лисенке. Восстановила отношения с мамой и сестрой. Ты... — он запнулся, словно подбирая слова. — Ты здесь. И мне все равно, из какой ты Сферы. Меня все устраивает.

Я вздохнула, не зная, что сказать. Непробиваем.

— Вольеры будут готовы через два дня, — повторил Гидеон. — А потом... потом мы разберемся с этим дознанием в Гнезде.

— Ты мне поможешь?

Он посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то теплое.

— Я всегда помогал, разве нет?

— Не знаю, — сказала я. — Помню себя с момента, когда нашла рану на Эллис.

— Я мог бы уже тогда обо всем догадаться. А уж после того, как ты меня накормила – и подавно.

— Но… что дальше? — я заглянула в глаза феникса.

Захотелось подобно барону Мюнхгаузену схватить себя за волосы, чтобы не утонуть в этой бездне. Что же ты со мной делаешь, Гидеон Фалькон Люминор? Я каждый раз ловлю себя на том, что думаю о тебе днем и ночью.

— Ты чем-то недовольна? — усмехнулся феникс. — Что-то не устраивает.

— Да.

— Скажи, и я все исправлю.

— Верни домой свою кузину. Она очень… любознательная девушка. И шустрая. Полезет к лисам или красте – а за последствия отвечать мне.

— Вивиен хорошо разбирается в магии и симбиозе.

— Вот это-то меня и пугает. И неопределенность.

Феникс посмотрел на небо. Облака опустились до самой земли, от резкого света у меня слезились глаза.

— О большем не проси. Я не предсказатель. Все, что могу обещать – выдавать не стану. Тебе и так «повезло» оказаться ледяной визардой. Но ты справляешься, не так ли? Нашла друзей и защитников.

— Мне это все… сложно дается. Я просто стараюсь выжить.

— Вот и продолжай.

— Гидди, разве ты не тоскуешь по настоящей Эвери? Ты ведь ее любил.

— Я не бесчувственный болван. Но Эвери сделала свой выбор.

— Она не виновата. Это все ее отец!

— Я знаю.

— Не думаю, что тебе известно все!

— Вот и расскажешь… после дознания.

Я стояла на кухне, изучая наши запасы травяного чая. Негусто, но кое-что из сборов, купленных на ярмарке, все-таки до нас доехало. Пожалуй, остановлюсь на имбирном. Дерси как раз затеяла печенье с сахарными ягодами. На ужин можно приготовить рагу.

Как назло, паромщик куда-то пропал. Его сыновья привезли нам немного продуктов и уныло сообщили, что отца забрали в столицу на дознание. Похоже, наш неунывающий сплетник был связан с аферами Нэнси. Логично. Иначе как бы она продавала украденное?

Только что теперь делать нам? Мальчишки не справятся со всеми заказами. Нас ждут перебои с поставками провизии. Обратиться к лэнье Амалии Селердейн, супруге градоправителя Тиндерга? В крайнем случае так и сделаю.

Сквозь приоткрытую дверь было слышно, как Габби занимается с Амелиной за столом в гостиной, окруженный учебниками, а матушка терпеливо объясняет ему что-то по географии.

Упс. Вот тут я сама изрядно «плавала», а уж Габби и подавно. Сейчас оба получим по двойке.

— Материк Сегунда омывается с запада Сизым морем. Раньше он был отделен от крупнейших островов проливом, но... — мамин голос звучал монотонно.

— Я знаю! Там одиннадцать искусственных насыпей-перешейков. Армия прапрадедушки нашего короля построила их во время Великого перехода. Но потом случился Разлом, и их стало восемь.

— Да, совершенно верно. В результате… Откуда ты знаешь? — Амелина явно сбилась с мысли.

— У мамы есть книги. Я их читаю!

— Ты… молодец.

Мама выдала похвалу. Хороший знак.

— Оборотень-вундеркинд? — Вивиен стояла в дверном проеме, играя локоном.

— Не подкрадывайся так, — буркнула я.

— Эвери, ты сама занимаешься кухней?

— У меня мало слуг.

— Я скажу Гидеону, и он пришлет тебе целый штат. Благородная лэнья не должна утруждать себя грязной работой.

— Ничего, переживу.

— Ты на меня злишься? Не злись. Мне просто у вас нравится, очень-очень. Я так редко где-то бываю. Балы скучные.

— У нас веселее?

Вивиен иронией не прониклась и с жаром воскликнула:

— Конечно! И я очень-очень хочу тебе помочь! Немедленно расскажу Гидди о том, что ты нуждаешься в слугах!

— Спроси у него, останется ли он на ужин.

Надеюсь, что нет. У меня до сих пор ком в груди. Меня разочаровало равнодушие феникса. Похоже, я его никак не интересую – ни в качестве близкого человека, ни в качестве ледяной визарды.

— Конечно, останемся!

Девица вылетела из кухни, напевая песенку.

Амелина появилась в дверях кухни, поправляя пенсне, и прислушалась. Выглянула в коридор и тихо сказала:

— Чума, а не девчонка. Будь с ней поосторожнее. Она явно неровно дышит к кузену.

— Не мое дело, — бросила я с досадой.

— Гидеон изменился.

— Больше не смотрит на Эве… на меня, как голодный пес на кость?

Матушка подумала и протянула:

— А ведь верно, не смотрит. Глядит, но по-другому. Я бы сказала, как феникс на огонь.

— Это как? — озадаченно спросила я.

— Присмотрись – поймешь.

— Некогда мне присматриваться. Ты ведь уже в курсе, что творится.

Утром в письмовницу поступило письмо от лэньи Амалии. На конверте светился знак Алого Феникса, основателя города. Лэнья Амалия сообщала, что лэн Молин, ее поверенный, защищающий мои интересы, крайне озабочен необходимостью запросить аудиенцию у короля. Иначе, дескать, у его величества может сложиться неверное обо мне представление. Ястребы из Совета магов тоже без дела не сидят, льют в уши королю… разное, пакостное…

В конце письма Амалия сдержанно сообщала о некоем скандале в семье Селердейн. Значит, Ариция и Лаэр Галэн признались. Я обещала актеру, что улажу конфликт. Придется попотеть, конечно. Но где сам Лаэр? Дознание в Гнезде Люминоров через два дня. Нужно подготовиться.

Я показала письмо матушке и та, подумав, посоветовала последовать совету законника. Аудиенция –значит аудиенция. Что мы королей не видели?

— В курсе. Ничего страшного. Твой дар – твоя защита, а не только проблема. Кстати, твой… мальчик необычайно смышлен, — сказала Амелина тихо, чтобы Габби не услышал.

Я поставила чайник на плиту и вздохнула.

— Мам, он не просто смышленый. Ему угрожает опасность.

Амелина нахмурилась.

— Охотники?

— Да.

Мы заглянули в гостиную и молча понаблюдали, как Габби увлеченно водит пальцем по карте.

— Они охотятся за его усами, — прошептала я. — С их помощью можно открыть любую дверь. Любую. Даже те, что лучше не трогать.

Мама медленно кивнула

Я стиснула кружку.

— Он не понимает, на что способен. И мне страшно.

— Есть идеи, как его защитить?

— Мне предлагали особую школу. Но Габриэль должен выбрать сам.

Мама кивнула:

— Что бы вы ни решили, я помогу тебе с малышом. По крайней мере, с учебой и воспитанием. Он все-таки вошел в благородный род. Нужны манеры и …

Я не выдержала и от избытка чувств расцеловала Амелину в обе щеки. Она смутилась, но потом крепко обняла меня. Мама. Что еще сказать?

* * *

Дэн Лаэр Галэн прибыл… помпезно, на телеге. Наша лошадка недовольно пофыркивала. Таскать такие тяжести ей не доводилось давно.

Однако среди личных вещей актера имелись и продукты, чему мы несказанно обрадовались. Мешок сладкого картофеля, полмешка моркови, крупа… вино в огромной бутыли. Лучше бы репы захватил.

Выяснилось, что Галэна упаковывала его невеста, дочь градоначальника Селердейна Ариция. Будущая супруга будущей звезды сцены (а какие еще варианты остаются?) заботливо обеспечила жениха одеждой и мелкой утварью, в том числе туалетным столиком для гримирования и сундуком со сценическими костюмами, которые настойчивая девица выкупила у директора труппы после пожара.

Ксандриэль был первым свидетелем торжественного въезда Галэна на лужайку перед домом. Эльф замер, нервно дергая глазом. С его «общительностью» в последнее время у ученого был явный перебор с гостями.

Ничего не поделаешь, объяснила я. Главное, чтобы перед домом десант магов из Совета не просыпался.

Галэн с унылым видом сполз с телеги. Увидев меня, с отвращением бросил:

— Поспать, поесть. Все разговоры потом.

На скуле у лицедея красовался огромный фингал, поэтому я безропотно выполнила требования его «райдера[1]».

— Этот милый молодой человек… — заикнулась мама.

— Поживет у нас немного, — вздохнула я.

— Танита как раз привела в порядок комнату рядом с гардеробной.

— Спасибо, мама.

Слава Небесам, что мне достался большой дом. Хотя я собиралась разместить актера на чердаке.

Спустя час я собрала на поднос нехитрый перекус и постучала в дверь гостевой комнаты. Не дожидаясь ответа, распахнула ее. Лаэр Галэн сидел перед туалетным столиком, прикладывая к синяку на скуле снег, завернутый в тряпку. На пол капало.

— Выглядишь, будто тебя заставили проглотить жабу, — заметила я, переступая порог.

Он мрачно хмыкнул, не отрываясь от своего отражения.

— Жабу бы еще потерпел. Но все намного хуже. Мне придется жениться на Ариции.

— А ты чего ожидал после всех ваших… тру-ля-ля?

— Деятель сцены с романтическим амплуа должен быть холост, — Галэн швырнул тряпку в таз. — Все девушки в зале должны его желать. Свободен, понимаешь? Иначе ни подарков, ни приватных спектаклей.

— Уверена, ты найдешь выход. Вообще-то твоя невеста красива и богата.

— Только это меня и останавливает. Давно бы сбежал… но Селердейн найдет. У него связи.

— И у его жены.

Лаэр дернул плечом:

— Слышала бы ты, как она выражалась, когда Ариция ей призналась. Грязный совратитель – это было самым ласковым из ее фраз. А ее муж! Извозчики ругаются сдержаннее. А еще благородные.

— Ты жив и относительно здоров. Считай, легко отделался. Теперь сосредоточься на карьере. Как и обещала, подарю тебе несколько идей. Но сначала – суд в Гнезде Люминоров. Попробуешь отказаться…

— Да понял я! Мне уже все равно. Хотя бы твою репутацию спасу.

— И я буду благодарна. Я уже благодарна. Завтра же напишу Амалии. Расскажу, какой ты талантливый и замечательный.

Я окинула взглядом разбросанные по комнате вещи: вычурные костюмы, гримировальные принадлежности, тот самый злополучный туалетный столик… сундук. Бедная Танита. Впрочем, я в любом случае не пущу юную девочку убираться у ловеласа Галэна. Пусть сам наводит порядок.

Скрестила руки на груди.

— Запомни раз и навсегда: здесь ты ведешь себя прилично. Никакого флирта, никаких вольностей. Особенно с моей сестрой.

Лаэр остановился, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек.

— Ах, да... Луна. Миленькая такая. Принесла мне лед. Сказала, что станет целительницей.

— Или тоже ледяной визардой, как я. Будет управлять вивернами. Уже управляет. Виверны, к твоему сведению, это такие огромные…

— Я помню, кто это.

Лицо у Галэна слегка вытянулось. Он явно наговорил Луне что-то скабрезное и теперь пытался вспомнить, что.

Я шагнула вперед, и мой голос стал тише, но опаснее:

— Если ты хотя бы раз посмотришь в ее сторону, твой следующий спектакль будет проходить в лазарете. Понял?

— У вас есть лазарет?

— Не у меня. У градоначальника.

Лаэр закатил глаза, но кивнул.

— Понял-понял. Будь спокойна, твоя сестренка в безопасности, — актер плюхнулся на кровать и зевнул. — Кстати, а где мой обед? Ты же не собираешься морить голодом гостя?

Я молча указала на поднос, Галэн чуть скривился.

— Вечером ужин в кругу семьи, — предупредила я. — Но если устал, Дерси принесет еду сюда.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась мордочка Габби.

— Эвери, бабушка просила заглянуть на кухню, — сообщил рыжик.

Лаэр поднял бровь.

— А это что за… оборотень!? — взвизгнул лицедей.

Да откуда они все время узнают, что Габби – перевертыш?! Я обернулась и успела поймать на лице Габриэля частичную трансформацию: звериный оскал и шерсть на носу. Вопрос отпал сам собой.

— Мой приемный сын, — сказала я, погладив Габби по голове и удержавшись от желания цапнуть хулигана за ухо. — И если ты хочешь остаться здесь, никаких двусмысленных комментариев в его сторону.

Лаэр вздохнул и повалился на подушки.

— Прекрасно. Значит, так: никаких сестер, никакого шума, молчать. Что мне тогда вообще можно?

— Спать, — ответила я, выходя из комнаты. — И готовься – завтра тебя ждет серьезный инструктаж.

За дверью я услышала его стон:

— Ненавижу репетиции...

Габби потянул меня за рукав.

— А он опасный?

Я улыбнулась.

— Нет, малыш. Просто очень молодой и немного глупый.

— Я все слышу! — донеслось из-за двери.

Мы с Габриэлем спустились с лестницы. Я отчитала малыша в углу под ступеньками:

— Нельзя открываться всем подряд. Ты очень уязвим. Усики… а теперь еще и воздействие – слишком «вкусные» у тебя таланты, дружок.

— Я знаю, но этот тип не понравился Луне, — оправдывался рыжик. — Я же ее защитник! Луна так сказала!

— Это просто замечательно. Защищай ее в лесу, хорошо? Пусть Луна в следующий раз приложит его сковородкой. А в доме делай вид, что ты обыкновенный мальчишка. Чтобы только мы знали, что ты… необыкновенный.

Габби на секунду прижался ко мне и убежал. А я подумала и снова пошла наверх. На кухне подождут. Кое-что пришло в голову, и я надеялась, что Галэн мне поможет, не сегодня так завтра.

Ужин прошел тихо. Галэн остался в своей комнате. Рагу хватило на всех, как и пирога, и заливного, и запеченных в сметане лесных грибов. Дерси даже умудрилась сварить отличный кофе – из того запаса зерен, что подарила мне Амалия Селердейн, супруга мэра.

Однако ревизия продуктов в кладовке показала: то, что мы хотели растянуть до весны, исчезло гораздо раньше, в основном, в животах наших гостей. Вот за что я не люблю активное социальное общение. Бедным гораздо лучше быть интровертами.

У меня не было сомнений: Гидеон и его кузина останутся у нас еще на денек. Якобы тетушка Гидеоныша нашего Фальконовича разрешила доченьке погостить в поместье.

Когда все в доме угомонились (кроме Ксандра, как всегда предпочитавшего ночь дню – этого требовали его бесконечные опыты), я побродила по коридорам и, понимая, что не усну, поднялась на крышу.

Сыпался легкий снег. Ветер стих, окрестности дышали покоем. Я услышала ворчание Серпа и бормотание лисят… еще что-то, на периферии сознания. Что это было, определить не успела – на крышу поднялся Ксандр.

— Не спится? — спросил эльф.

Я только пожала плечами. Как поется в песне, смыть бы этот день, лежа в ванне. Но от количества гостей в доме закончилась горячая вода и придется довольствоваться ведерком с теплой водой и черпаком в купальне для слуг.

— Прости, — сказала я. — Ты хотел что-то рассказать? Поверь, я бы с удовольствием уделила тебе внимание днем, но мне не дали даже прилечь. Язык уже опух и заплетается.

— В целом, — Ксандр облокотился о парапет, — все отлично. Наша краста беременна. Я уже начал производить кое-какие модификации. База классическая: высокая степень привязки и эмпатии к хозяину, усиления способностей, слуха и зрения. Ловкость, повышенная чувствительность вибрисс. Кое-что делаю на свой страх и риск. Помогли записи из сундука. Но их мало.

— Ура! — сразу приободрилась я. — Найти бы лабораторию! В любом случае пора просить денег у лэна Плинора. Он обещал помочь, если наш эксперимент пойдет по правильному пути.

— Нам бы пригласить его на остров и попросить людей для поисков лаборатории.

— Я увижусь с ним на разбирательстве в Гнезде. Заодно и попрошу.

Ксандр замолчал, барабаня пальцами по парапету.

— Говори, — сказала я. — Я устала, но пообщаться с другом готова всегда.

— Твоя матушка вызвалась мне помочь, — неуверенно сообщил ученый.

Снежинки таяли на моих волосах. Холодно. Но не хочется уходить – уж больно тема пошла интересная.

— Мама? Помогать тебе? В чем?

Эльф нервно потер пальцами морду каменного… сфинкса? горгульи?... выпиравшую из камня.

— Она... предложила систематизировать мои записи. Говорит, у нее есть опыт в каталогизации древних текстов. Она искала записи о вашем роде, насколько я понял. О ледяных визардах и проклятии Хребта.

Я прищурилась.

— И?

— И я согласился, — ученый поднял голову. — Но теперь сомневаюсь, прилично ли это. Она же благородная дама, вдова. А я...

— Ты кто? — я не смогла сдержать улыбку. — Скромный ученый-эльф, живущий в подземелье?

Ксандр хмыкнул.

— Дело не в моих регалиях, Эвери. Я не хочу ее компрометировать. Ведь она так строго следует правилам приличного поведения.

— О Небеса! — я рассмеялась. — Маме сорок три года, Ксандр. По меркам моего мира она женщина в самом расцвете сил. Она была женой моего безумного отца. Ее репутацию уже ничто не испортит. К тому же если бы ей было неловко, она бы не предложила помощь.

Эльф покраснел до кончиков заостренных ушей.

— Ты уверена?

— Абсолютно. К тому же она явно тебе симпатизирует.

— Ты уверена?

— Вот заладил, — я покачала головой. — Я заметила, сколько времени вы проводите вместе.

— Твоя мама – чудесный собеседник. Она невероятно умна, начитана…

— ... красива.

— Несомненно, — признал Ксандр, — однако я уверен, что с ее стороны это просто вежливость!

— Вежливость? — я фыркнула. — Мама много лет не покидала дома, занимаясь лишь хозяйством и Луной, а тут вдруг заинтересовалась эльфийскими рунами. Если не намерен ухаживать, просто дай Амелине шанс почувствовать себя чем-то бо́льшим, принести пользу.

Эльф открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент я напомнила:

— Помнишь, что ты говорил? Будь я старше лет на двадцать и все такое. Небеса тебя услышали. Так дерзай!

Ксандр вдруг улыбнулся одной из своих самых, на мой взгляд, притягательных улыбок – задорной, мальчишечьей:

— И дерзну. Пусть Небеса будут свидетелями этого разговора.

— По рукам.

— Кое-что еще… твоя сестра...

— Луна?

— Да. Она просит допустить ее к исследованиям. Не к каталогам, а чтобы ты понимала – к магическим процедурам.

Я скрестила руки на груди:

— И что ты ответил?

Ксандр вздохнул:

— Что это опасно. Луна обучалась самостоятельно, по книгам. А здесь – вмешательство в разум нечисти. Девочка слишком… увлечена открывшейся в ней силой. Боюсь, что она не сможет вовремя оценить опасность.

— Понимаю. Если залезть в ауру и мозги нечисти, то и она может чем-нибудь ответить.

— Разумеется. Красты, например, весьма хороши в наведении морока. Но Луна настойчива. Особенно после того, как пообщалась с виверном.

— Тогда возьми ее в ученицы. Луна способная, сильная… да и тебе помощник не помешает. Эйфория пройдет. Сестре не три года, чтобы оберегать ее от реальности. Хочет стать магом – вперед, издержки профессии прилагаются. Только сначала поговори с Амелиной.

Ксандр задумался, потом кивнул.

— И последнее, — сказал он. — Я кое-что нашел в оранжерее. Смотри.

Эльф извлек из складок туники… длинный гибкий шнурок. Он вложил его мне в руки, и в этот момент шнур засветился темно-красным, а я почувствовала, как по пальцам в него потекла энергия. Никогда прежде не чувствовала себя живым аккумулятором.

— Что это за…? Стоп, не говори! Магическая нить с какого-то дерева. Я видела такие на ярмарке, это что-то вроде проводов для подачи энергии.

— Я тоже заметил их на карусели и поговорил с механиком. Нити из смолы дерева агхар, — кивнул эльф. — Дерево считается сакральным. Наши восточные соседи неохотно о них рассказывают. И крайне неохотно продают нам их смолу, за огромные деньги. Правда, кто-то из путешественников утверждал, что рощи агхаров встречаются и в наших краях, причем в холодных северных краях. Что странно, потому как агхары теплолюбивы и капризны. Король отправил три экспедиции, но они ничего не нашли. Тот, кто сумел бы начать разводить агхары в доминионе, обогатился бы.

— Но на карусели…

— То были старые нити, отработавшие свое. Их можно заново связывать и оживлять, но ненадолго. Эта нить, — эльф указал на смоляную струну в моих пальцах, — тоже стара. Свежие светятся алым.

Я внимательно изучила шнур. Трещины. Кое-где нить словно спаяли, уплотнив – и в этих местах она светилась слабо.

Нить пульсировала. Не что чтобы это было неприятно, скорее, я переживала за силы, уходящие невесть куда. И что-то шевелилось в памяти. Что-то тревожное. Казалось, я вот-вот вспомню… но нет, не вспомнила.

Ксандр развернулся и пошел к люку, его длинная, искусно переплетенная коса колыхалась за спиной. В последние дни эльф старательно укладывал волосы и тщательно подбирал наряды из тех, что обновил на ярмарке.

Я осталась сидеть на лавке. Нужно вставать и идти в дом. А еще купить новую шубу. Вопрос: за что? Яран вернул золото, украденное Нэнси, но это на новые окна с западной стороны дома. На новые латки на крыше, на лекарства, срок хранения которых рано или поздно закончится.

Гидеон возник на крыше практически неслышно. Или это я так крепко задумалась.

— Прервал важную беседу? — спросил он, глядя в сторону, куда ушел Ксандр.

— Дела семейные, — ответила я. — Ты просто гуляешь, или есть, что сказать?

Гидеон усмехнулся:

— Пришел сообщить, что остаюсь еще на день?

— Мог и не говорить. Вивиен поделилась новостью. Все счастливы.

Люминор помолчал:

— Устала?

— У меня сенсорный перегруз. Лица, разговоры, многозадачность… Не напрягайся. Это так… проблемы девушки из другого мира, трудности перевода.

— Какой он, твой мир?

Я поплотнее закуталась в шубу. Гидеон стоял неподвижно, его темный силуэт резко выделялся на фоне заснеженной крыши. На волосах играло ленивое пламя. Автоподогрев? Завидую.

Я закрыла глаза, позволяя воспоминаниям всплыть в голове:

— Там... нет магии. Но есть технологии, которые для вас были бы волшебством. Мы летаем в металлических птицах – самолетах, говорим с людьми за тысячи километров через маленькие коробочки – телефоны. Знания всего мира у нас в кармане. Строим дома, касающиеся облаков. Поднимаемся в небо, в космос, где нет воздуха. Собираемся осваивать другие планеты.

— И миры?

— Тут мы несколько… отстаем. Пока не знаем, что можно путешествовать через Сферы.

Гидеон хмыкнул:

— Звучит как сказка.

— Сказка со своими демонами, — я устало прикрыла глаза. — Мы загрязняем свою планету, воюем за ресурсы, теряем человечность в погоне за прогрессом. И пифий у нас нет.

Порыв ветра поднял белые пряди на спине:

— А что тебе больше всего нравилось… дома?

— Интернет, — ответила я не задумываясь. — Это как огромная библиотека. Много чуши и лжи, зато можно видеть, что происходит под водой в океанах. Правда, океаны мы тоже загрязнили.

Гидеон задумчиво провел пальцем по морде горгульи. У той уже блестел нос:

— И ты скучаешь?

Я посмотрела на звезды, которых в моем мире в городах почти не было видно.

— Иногда. Но здесь... здесь все настоящее. Магия, опасность, чувства. Там я была просто очередной девушкой в толпе. Здесь я – это я. Несмотря ни на что. Я могу… влиять.

Кэрос выглянул из-за туч, освещая профиль Гидеона серебристым светом.

— А что было бы, если бы ты могла вернуться?

Этот вопрос повис между нами, сковав дыхание. Я медленно выдохнула:

— Я бы осталась. В моем мире меня никто не любил. А здесь… здесь Габби, Дерси, Луна и Амелина. — «И ты», — но этого я не сказала. — Я чувствую, что ответственна за них. Только одно меня мучает. Мне жаль Эвери. Чувство вины сильнее убежденности, что все произошло не по моей вине… Ничего не могу с собой поделать.

— А я? — небрежно поинтересовался феникс. — Ты осталась бы ради меня?

Он мысли подслушивает? Что мне ответить? Правду или…

— Хотя я сам знаю. Осталась бы. Ты ведь не можешь меня отпустить. Любишь. Я твое наказание. Ты обо мне мечтала, но получила лишь в этом мире.

— Я… Откуда?!

— Ты проговорилась, во сне.

— Что?! Ты прокрался в мою спальню?! Мне не приснилось?! Крылья! У тебя были крылья!

— Покажу, если будешь хорошо себя вести. И…

— Перестану цапаться с тобой?! Да нико…!

— Нет, это мне как раз нравится.

Я почувствовала, как руки покрываются льдом. Застать меня врасплох и заставить

— Пойдем, — вдруг сказал Гидеон, протягивая руку. — Ты замерзла. Эта накидка никуда не годится. А об Эвери не тревожься. Пифия сказала, она жива в твоем мире. Победила болезнь. Наверное, летает на ваших… самолетах и изучает интернет. Уверен, в обиду моя бывшая жена себя не даст.

Я застыла, раскрыв рот, и машинально приняла руку Гидеона. Его ладонь была… теплой. И его огонь вдруг согрел меня.