Глава 27

На следующий день, когда я спустилась на кухню, там хозяйничала Амелина. Она уставилась на меня, невнятно поздоровавшись, словно искала в моем лице какие-то изменения, и я взглядом потребовала объяснений:

— Эвери, — смущенно сказала мама. — Лэн Гидеон… юная лэнья Вивиен…

— Они решили остаться еще на один день. Гидеон вызвался помочь мне на дознании.

— Это замечательная новость. Однако... однако...

— Матушка, говорите. Что-то не так?

— Я видела, как Гидеон выходил из твоей спальни. Вчера после полуночи, — призналась, наконец, Амелина шепотом.

— А, это... ничего такого. Гидди просто подоткнул мне одеяло, — вздохнула я. — И ничего больше. Совсем.

И это было абсолютной правдой.

— Почему? — спросила я, когда Гидеон уложил меня в кровать и накрыл теплым одеялом.

Он обернулся от двери.

— Почему сейчас? — повторила я вопрос. — Ты не хотел даже говорить со мной. Что изменилось?

— Все, — ответил бывший муж. — С того момента, как я почувствовал, что ты не ты. Я полюбил Эвери за красоту, но ее холодная душа меня отталкивала. А ты... Я думал о тебе каждую секунду. Отосла , но тянулся душой. Ненавидел, но пытался продлить те минуты, когда ты была рядом. Я сопротивлялся. Убеждал себя, что это новая ловушка. Но увидел тебя на крыше, такую уставшую и одинокую странницу, заблудившуюся среди Сфер, и не смог больше играть в равнодушие. Просто понял, что ты во мне нуждаешься. А я нуждаюсь в тебе. Ты меня простишь? Позволишь все исправить?

— Я никогда на тебя не обижалась. Понимала, что тоже исправляю зло, причиненное другим человеком... и просто цеплялась за жизнь. Но тебе придется кое-что признать.

— Что? — нахмурился Гидеон.

— Что пари я практически выиграла. Ну... признаюсь, немного читерствовала... так у нас говорят, если есть козыри в рукаве. Но это такие мелочи.

Люминор развел руками. Его глаза смеялись.

— Ты победила. Но ты тоже кое-что мне пообещай.

— Что?

— Что не станешь пытаться своими силами справиться с благословениями богов. И желаниями тех, кто правит на этой земле от их лица.

— Ты о...?

— О твоем даре.

— Я обещаю, — приподнявшись на локте, серьезно кивнула я.

Об этом Амелине я не сказала. Как и о том, сколько всего осталось несказанным, но понятным.

Мы с Амелиной переглянулись. Взгляд у нее был сочувствующий.

— У вас такие... высокие отношения, — осторожно сказала она. — Редко когда расставшиеся супруги так трогательно заботятся друг о друге. Особенно...

— … мужья, выгнавшие жен из дома, — фыркнув, договорила я. — Но тут имеется проблемка. Дело в том, что у нас с Гидеоном до сих пор общая аура. Не знаю, почему так вышло. Гидеон тоже не понимает.

Если Амелина и удивилась, то никак это не продемонстрировала. Однако проблеск надежды в ее глазах я все-таки заметила.

Завтрак прошел как обычно. Вернее, мы так и не собрались за столом – каждый перекусил, когда ему было удобно. Гидеон общался с Ксандром. Эльф показывал ему свои наработки и беременную – и очень этим довольную – крысту.

Нечисть явно чувствовала себя прекрасно, даже изволила капризничать. Однако Ксандр сказал, что для правильного развития наша чешуйчатая красавица нуждается в разнообразной еде и живой энергии. Магическое сканирование показало, что детеныши развиваются идеально. Еще немного – и они «заговорят» со своей мамашей. А после рождения станут восприимчивы к ментальной речи. Не так, как вайзы, но достаточно, чтобы стать подручными некромантов и некровитов.

Галэн сидел у себя. Я накропала для него краткое содержание нескольких пьес Шекспира и других классиков, подходящих для постановки моноспектакля. Надо отдать актеру должное , он с головой ушел в изучение сценариев, забыв даже про завтрак.

Луна отправилась к виверну. Габби, естественно, увязался за ней.

Вивиен повертелась на кухне, поняла, что у меня нет настроения реагировать на ее неумелые провокации, и устроилась на диване в гостиной с какой-то легкомысленной книжкой. Но я заметила, что ее взгляд бессмысленно скользит по строкам, а красивый лобик морщится. Оставалось только молиться, чтобы девчонка не придумала никаких каверз.

Перед обедом на площадке вновь открылся портал. Я уже даже не удивилась – привыкла. Портал стабилизировался на более долгое время, чем обычно. Это я поняла по фиолетовому оттенку свечения. Из пространственной дыры посыпались люди: шесть мужчин и две девушки. И ухмыляющийся Яран.

Девушки оказались служанками: — Оффа.

— Энара.

— Мы ваши новые служанки, — мило краснея, представились девицы.

— Я не заказывала... то есть не вызывала...

— Нас нанял господин Люминор. Наша служба оплачена на полгода вперед, — вежливо сообщила блондиночка Оффа.

— Мы все умеем: готовить изысканные блюда, шить, вышивать, прибираться, чтоб ни одной пылинки… — с энтузиазмом, свидетельствующем о том, что оплата была достойной, проговорила шатенка Энара. — Каковы будут ваши приказания?

— Мои? Вот что, найдите тэнью Таниту и дэнью Дерси. Они вам все объяснят. Но я, право, не знаю, где вас поселить.

— Несколько дней поживем на чердаке, — продемонстрировала знание ситуации Энара. — А затем рабочие – господин Яран привел их с собой – восстановят для нас одну из хозяйственных построек.

— Хорошо, — важно кивнула я.

Мне оставалось делать вид, что я в курсе происходящего и вообще всем здесь заведую.

— Это еще не все, — сообщил Яран, подойдя ближе. — Объясни вон тому молодому человеку, где тут у вас кладовка.

Упомянутый молодой человек – громила под два метра – переминался возле пирамиды мешков и ящиков. Из одних ящиков пахло копчеными колбасами. Из других – сырами. В мешках оказались мука и крупы.

Великан с орочьей кровью по имени Вэл тоже оказался новым слугой. Я отправила его сначала в кладовку, а затем в распоряжение Динфэя. Неужели у старика наконец-то появился помощник?

На обед были поданы суп из утиных потрошков, говядина по-эветски, запеченные овощи и сырный пирог с фруктами. У начинки пирога был необычный вкус, очень приятный, в меру сладкий, ароматный и немного терпкий. Оффа сказала, что это экзотические плоды с каких-то тропических островов. Я сделала вид, что поняла, о чем речь, хотя ни одно из названий не было мне знакомо. Судя по вытаращенным от восхищения глазенкам Габби и удивленным лицам Амелины и Луны, десерт удался.

Галэн поглощал пищу, явно не замечая ее вкуса. Сначала он робел и пытался поддерживать разговор, потом проникся царившей за столом непринужденностью и погрузился в свои бумаги.

После ужина мы поднялись в учебную комнату. Я попыталась закрыть дверь, но за ручку с силой потянули с обратной стороны. В комнату шагнул Гидеон. Лаэр заикнулся было о том, что зрители будут его отвлекать, но я напомнила ему о самой сути сценического искусства:

— Будь проще – и к тебе потянутся люди.

Галэн смирился и только иногда вздрагивал под пристальным взглядом единственного зрителя. Однако к Люминору вскоре присоединился Яран. К пристально подозрительному взгляду добавился издевательски насмешливый.

— Не обращай на них внимания, Лаэр, — продолжала настаивать я. — Хотя лучше представь, что это театральные критики. Две язвы на теле искусства. Но на сцене только ты и череп Йорика. Проникнись. Это тебе не вампирскими зубами щелкать.

— Хотите, раздобуду настоящий череп? Для достоверности, — вежливо предложил Яран, явно обидевшийся на «язву».

— Нет, спасибо, не надо, — с содроганием отказался актер. — Лэньяра Люминор права: есть сцена и больше ничего. Остальное подскажет трепещущее воображение. Но я не уверен, что «Гамлет» – то, что мне близко.

К моему удивлению, из всех предложенных сюжетов Лаэр выбрал «Портрет Дориана Грея». Сам смысл запретной магии таинственного портрета совершенно очаровал лицедея. Вскоре он уже беседовал с невнятной кляксой, изображенной мелом на грифельной доске и представлявшей стареющий портрет главного героя.

Кляксу любезно намалевал Гидеон, во время процесса старательно сличавший изображение с оригиналом (но Галэн не дрогнул и выдержал издевательства до конца – наверное, натренировался на ревнивых мужьях своих поклонниц).

Сцена получилась очень даже неплохой. Мы все похлопали, а Яран вполне искренне выразил свой восторг. Все-таки у парня был талант. Вампирскую тему мы также решили оставить. Я подсказала возможный сюжет:

— Влюбленный упырь заочно признается в любви своей избраннице и по совместительству потенциальной жертве. Избранницы на сцене нет, все-таки это моноспектакль. Но упырю есть что рассказать. Жизнь, смерть, любовь, ненависть – все смешалось.

— Надеюсь, завтра на дознании он не станет играть, а расскажет правду, — проговорил Гидеон после репетиции.

— Я тоже. Я честно выполнила свою часть договора: отправила письмо Амалии Селердейн с нижайшей просьбой простить... хм... молодых влюбленных. Ведь они так обожают друг друга. И сюжетами поделилась. Теперь очередь Галэна.

— Интересные пьесы. Из твоего мира, да?

— Разумеется.

— У нас драматургия развивалась немного в другом направлении, — признал феникс. — Самый распространенный сюжет: наследник древнего, но обедневшего рода обнаруживает способность обращаться в одного из вайзов. Конечно же, он обретает всемогущество и женится на любимой.

— Миленько, — одобрила я. — А твои крылья? Мне ведь не привиделось тогда?

— Сам не понимаю, что произошло. В детстве у потомков вайзов часто проявляются символичные признаки былого слияния: чешуя, огненные крылья, вертикальные зрачки в глазах, даже хвосты. Мне нужно поговорить со своим учителем. Он стар, но еще присутствует в гнезде. Думаю, завтра он будет на твоей стороне.

Теперь куда ни взгляни — повсюду кипела работа. Матушка и Дерси приняли под свое руководство новых слуг. В доме запахло свежей древесиной, краской и обойным клеем. Остававшиеся забитыми окна нарядили в новые рамы и застеклили.

Вечером Вивиен и Гидеон отбывали в дом лэньяры Бариар, тетушки феникса. Уже стемнело, когда я провожала гостей до точки портала.

— Гидди, — заявила вдруг Вивиен, — оставь нас, пожалуйста, на несколько минут одних. Я хочу кое-что сказать Эвери.

Я насторожилась. Уже привыкла к тому, что все высказывания экзальтированной девчонки превращались в выпады. Но Вивиен с неожиданной нежностью обняла меня и зашептала в ухо:

— Будь осторожна, Эвери. Не доверяй никому. Они все готовы тебе предать. И главное, ни в коем случае не доверяй моей матери. Она всегда мечтала, чтобы я вышла замуж за Гидеона. А для меня он как брат. Прости меня за мои шалости – хотелось проверить, точно ли ты все еще любишь моего кузена.

— Я все еще люблю твоего кузена, — спокойно сообщила я.

— Пусть боги вас благословят, — зачастила Вивиен. — Но не подпускай мою маму близко. Она... страшный человек. Это я прислала тебе тот мемо-обскур.

— С мотыльком? — изумилась я.

— Да. Не спрашивай, как я его раздобыла.

— Постой, ты хочешь сказать, что твоя мама...

— Я ничего не хочу сказать. И не могу. Она все-таки моя мама. Знаешь, какого страха я натерпелась в детстве? Но я не желаю тебе зла. Справедливость должна восторжествовать, каждый должен получить по заслугам. До встречи, Эвери. До скорой встречи.

— Увидимся, — ошеломленно выдавила я.

Гидеон и его кузина исчезли в портале. Сияние погасло, я осталась одна в темноте.

Врет, — сообщил голос в голове.

— Мелисса?

Лиса неспешно вышла из-под сосновых лап. Уселась в снегу, лизнула лапку.

Врет. Не во всем. В основном. Насчет скорой встречи – это правда, не врет.

— Но... как?

Вайз. Я. Слышу ложь.

— Ты решила вернуться? Зачем? С чего вдруг решила меня предупредить?

Обдумала слова. Ты не хотела меня убивать. Ты лечила. Лгала ради меня. Кое-что нашла. Мой подарок людям. Вам. Возьмешь меня к себе?

— Конечно.

Измени слова. Фамильяр. Я. Твой.

Я покачала головой:

— Мелисса, ты прекрасно знаешь, что стала моим симбионтом в тот самый момент, когда впервые со мной заговорила. Я предлагаю тебе такие же условия, как другим вайзам, живущим на острове: дом, еду, хорошее обращение.

Лиса довольно фыркнула.

Лучше, чем со всеми остальными. Со мной.

— А вот поощрять наглость я не обещаю, — подняла бровь я.

Вы ведь это искали? Разве вы это не искали? Я нашла. Тайное место. Плохо пахнет. Пахнет как твои лекарства. Кровь и шерсть, вода живая и мертвая. Все старое. Много лет.

— Лаборатория? — ахнула я.

Отведу. Но я всегда рядом с тобой. Преданно любить не говорю. Договор. Ты и я. Я твой вайз. Плохо без человека. Тоска. Начала забывать, как говорить.

— Не понравилось быть свободной? — прищурившись, подколола я лису.

Охотиться, — заявила Мелисса, —трудно. Скучно. Зубы болят. Детеныши иглоспина? Нужны? Знаю, где лежка. Большая самка. Вредная.Морок.

— Это такая тварь со стеклянными шипами? — уточнила я, вздрогнув и рефлекторно шарахнувшись от густого ряда сосен. — Ксандр будет в восторге. Но сначала ты должна принять ванну. Воняешь.

Мелисса поскребла себя за ухом, демонстрируя, что от купания не откажется. Остаток вечера я провела, вычесывая блох из ее шерсти. Впрочем, магическая сыворотка справилась с ними быстро и заодно придала меху Мелиссы мягкости и шелковистости.

Потом пришлось вскрыть последние пузырьки с лекарствами. Ничего, будет лаборатория – дела наладятся.

Мы с Мелиссой заключили устный договор. Никакого вреда друг другу. Обо всем договариваться.

Магия подтвердила нашу договоренность. Нет, новой ледяной цепи на моем запястье не появилось. И старые-то исчезли – после общения с Галэном и запечатления Серпа с Луной. Но на тыльной стороне руки проступил знак, похожий на лисий силуэт, а у Мелиссы по шерсти пробежали сине-зеленые искры. И еще мой кулон внезапно потеплел.

Всем не терпелось узнать, как мы с Мелиссой помирились. Но мы обе так устали, что только огрызались (Мелисса – в буквальном смысле). Мой мозг пропустил через себя столько ментальной речи, что готов был закипеть. Лиса тоже утомилась. Купая ее, я заметила торчавшие ребра и несколько свежих шрамов. Дикая природа острова не была благосклонна к моему фамильяру.

Много нечисти, — заметила лиса, растянувшись у камина в моей спальне. —Умная нечисть. Вы. Создали. Род твоего самца. Приучите – детеныши будут вам служить.

— Покажешь лежку иглоспинов?

И нору водяного дракона. Много нечисти. Невкусная. Опасная. Боится людей. Не боится лис.

— Зубы?

Зубы.

— Вот и хорошо, что ты вернулась, — заключила я.

Я написала письмо Гидеону. Рассказала о Мелиссе правду. Он ответил, что после собрания в Гнезде будем искать лабораторию. И пожелал мне теплой и спокойной ночи. Птенчик мой.

* * *

— … и признает раскрывшиеся факты возмутительными и незаконными, — заключил пожилой феникс, лэн Лойт Люминор, председатель собрания. — Посему с лэньяры Эвери Люминор, урожденной Роули, снимаются все обвинения в недостойном ее имени поведении.

Деревянный молоточек стукнул по столу. Галэн, битый час до хрипоты вещавший с кафедры, с облегчением выдохнул.

Представители гнезда пытались возложить всю вину на него, но я выступила с эмоциональной речью. Актер – несчастный, непризнанный бедный гений, в силу человеческой слабости поддавшийся искушению, не подозревая о последствиях. С кем не бывает? И вообще, он будущий зять лэна Селердейна, губернатора Тиндерга. А злодей – вернее, злодейка – таинственная дама под маской.

К сожалению, рассказать о роли Дуарта Скелла я не могла. Что у меня было? Догадка? Люминоры и прочие представители Гнезда с важным видом изучили присланный мне мемо-обскур, но никто в упор не заметил сходства хозяина мотылька с сидящим в первом ряду, закинувшим ногу на ногу, улыбающимся Скеллом. Эти глаза... Нет, я не могла ошибиться!

Далее выступил Гидеон. Он успел переговорить со своим учителем, не стал упоминать появившиеся крылья, а просто сказал:

— Боги увидели мою ошибку и не позволили нашим аурам разорваться. Я хотел бы исправить это досадное недоразумение и вновь назвать лэнью Эвери Роули своей женой.

Члены собрания прослезились, но поставили условие – испытательный срок. Нам с Гидди полагалось в течение пяти месяцев воздерживаться от… хм… плотских отношений, а проверять отношения высокодуховные. И если спустя полгода мы будем полны решимости вновь соединиться узами брака, Гнездо милостиво даст нам на это разрешение. Нам на запястья поставили печати слежения и «несближения». Гидеон заметно погрустнел. Он не ожидал, что его накажут столь сурово.

Лэн Лойт откровенно передо мной заискивал. Не будь в зале представителя Селердейнов, лэна Молина, напомнившего о моем статусе Ледяной Визарды и передавшего «привет» от его величества, уверена, меня бы закидали невидимыми камнями осуждения.

Но я больше не была Эвери Люминор, опозорившей мужа неприличным флиртом. Многие члены семьи покидали собрание с облегчением: теперь они могли гордиться, что в семье имеется Ледяная Визарда. Несмотря на то, что лэн Молин недвусмысленно намекнул: король берет надо мной негласную опеку, поэтому Гнезду вряд ли что-то перепадет.

Перед самым нашим уходом из Гнезда к нам подошел лэн Плинор. Он подтвердил мои догадки: еще до начала слушания с членами суда состоялась обстоятельная беседа. Как инспектору убедил их принять мою сторону, я тоже примерно догадывалась. И дело было не только в появлении в семье Ледяной Визарды.

Люминоры были столь консервативны и уверены в собственном превосходстве, что даже мой новый статус не смог бы переубедить их полностью. Значит, были обещаны некие милости. Что ж… Чувствую, придется поработать.

Одновременно с Плинором, высказавшим желание посетить поместье (и понятное нетерпение), к нам присоединился лэн Молин.

— Итак, — сказал он, — аудиенция назначена на начало лета.

— Так долго? — удивилась и обрадовалась я.

— Это максимум, который я смог выторговать. Через полгода интерес к вашей персоне слегка уменьшится. С другой стороны, заинтересованные в вас кланы успеют подготовиться к борьбе. С третьей… семья Седринов будет начеку. Мы берем на себя ответственность за ваше благополучие, однако на аудиенции у короля у нас будет лишь шесть голосов. Важно, чтобы к тому времени вы разобрались в своих планах и научились отстаивать позицию.

— И хорошо изучили наш мир, — добавил Гидеон, когда мы вышли из гнезда Люминоров — огромного здания из белого камня на центральной улице Эветии.

— И наше дело, — заметила я. — Хорошо, что есть спонсоры.

— Я бы вообще обошелся без Верда Плинора, — поморщился Феникс. — Я достаточно богат, чтобы помочь жене в ее любимомхобби.

—Хобби?— фыркнула я.

Гидеону понравилось это словечко из земного мира, и он целый день повторял его, слегка подтрунивая надо мной.

— Нет, это не хобби. Это часть моего статуса.

— Тебя оставят в покое по крайней мере на полгода, — нехотя кивнул Гидеон. — Будет время поработать над разведением фамильяров и привлечь на свою сторону нескольких магов. Главное – тщательно выбирать клиентов.

— А что будет, когда меня официально признают Ледяной Визардой?

— Тебя обяжут являться по первому зову и помогать магам. Работы много: поиски драгоценных жил, устранение лавин, возможно, даже нейтрализация опасных огненных вайзов. Или наоборот –помощь в их адаптации.

— Бесплатно?!

Феникс глянул снисходительно:

— Это твоя обязанность как одаренной. Но открою секрет: король умеет быть благодарным. Это в том случае, разумеется, если ты не примкнешь к какому-нибудь крупному клану. Тогда подарки потекут от них.

— А это не опасно? Примкнуть к клану и проигнорировать его величество?

— Время общественной отработки все равно будет назначено. Конечно, король в восторге не будет, но и против какого-либо Гнезда или Логова он никогда не шел – на них держится его власть. Элленеры, Тамиссы, Люминоры… нас около дюжины.

— Объясни, почему мама не получила наследство после смерти отца, — спросила я у галантерейной лавки.

Побывать в столице и не пройтись по магазинам? Галэн должен отправиться порталом в особняк Селердейнов на разговор с градоначальником и госпожой Амалией. Супруга мэра пошла на попятный, но Ариция до сих пор была под домашним арестом.

— Официально расследование идет до сих пор. Слишком уж подозрительны обстоятельства смерти лэна Роули.

— Но мама осталась без средств! А ведь ее семье принадлежал целый хребет.

— Небольшая его часть под названием Роу, — пояснил Феникс. — Полагаю, все дело в коррупции и чьей-то выгоде. Наверняка некоторые залежи втайне используются незаконными добытчиками, пока те приплачивают дознавателям, чтобы затянуть расследование. Но теперь… вернее, через полгода… ты сможешь подать жалобу. Вряд ли они посмеют ее игнорировать.

* * *

Мы слишком устали, чтобы начать поиски лаборатории, и Гидеон с явной неохотой ушел через портал. Он покинул дом тети, после того как я передала ему слова Вивиен, и жил в Долине.

Домочадцы расспрашивали меня о дознании. Галэн вернулся немного раньше и, будучи человеком творческим, живописал суд как жестокие разборки. В его рассказе присутствовали зверские пытки, угрозы и прочие ментальные истязания.

Амелина уже хваталась за сердце, Луна нервно вздрагивала. И только Габби с Ксандром посмеивались в уголке. Первый – потому что был уверен в силах своей мамы, второй – потому что разобрался в актерских способностях Галэна.

Кстати, разговор Лаэра с будущими тещей и тестем прошел благоприятно. По крайней мере, тесть больше не пытался придушить зятя. Градоначальник Селердейн обещал обеспечить безработного лицедея контрактами, но добираться до столицы Галэн должен был сам – сцена за сценой, театр за театром.

Мелиссе я просто показала картинку через память. Оказывается, общаться с фамильярами можно было и с помощью образов в голове.

На следующий день Гидеон явился на рассвете. Вчера он оставил в гостиной красиво упакованный пакет.

Мы с Дерси кружили вокруг него, как акулы, но открыть не решились. Вдруг Феникс купил что-то для себя и просто забыл?

Кстати, я пропустила момент, когда он делал покупки. Он ведь всего на несколько минут отлучился. Сказал, что хочет посмотреть одежду для охоты.

Наша маленькая экспедиция готовилась к выходу. Динфэй запасался инструментами, я положила в сумку усик Габби, Луна переоделась в потрепанный мужской костюм. Он был ей немного мал. С тех пор, как она бродила в нем по горам Роу, прошло много времени.

Я пожалела, что не запаслась чем-то подобным. Кто знает, в каком состоянии сейчас лаборатория?

Пока я рылась в сундуках на чердаке, пытаясь найти подходящий лабораторный костюм, ко мне поднялся Гидеон. Он подал мне тот самый пакет.

— Курточка и штанишки на рыбьем меху? — удивилась я, доставая нечто, напоминающее костюм женщины-кошки.

— Просто надень, — снисходительно велел Феникс.

Черные замшевые брюки и куртка, а также тонкая рубашка графитового оттенка сели идеально. На куртке имелось множество карманов, а пояс брюк украшала перевязь для ножен.

— Костюм охотника… вернее, охотницы, — откровенно любуясь мной, сообщил Люминор.

— Шикарно, — признала я. — Но я загнусь от холода в первом же сугробе.

— Он заговорен. Моей магией. Следи за руками.

Гидеон сложил пальцы в руну, затем тряхнул кистью. Я повторила комбинацию только с третьего раза. По телу пробежал жар, а у куртки появились теплый воротник и оторочка.

— Регулируй температуру руной, — проинструктировал Люминор. — Станет жарко – повтори комбинацию с наклоном в другую сторону.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила я.

— Ты великолепна, — Гидеон шагнул ко мне, пристально глядя в глаза.

Мы потянулись друг к другу, но на запястьях предупредительно проступил символ «несближения». Кожу слегка обожгло.

— Они издеваются? — пробормотал Феникс. — Я не могу коснуться собственной жены.

— Видел бы ты себя со стороны, — я не удержалась от смеха. — У тебя пламя на волосах. Значит, злишься.

— Это будут сложные полгода, — признал Гидеон. — Но знай: я не посмотрю ни на одну женщину. Только ты.

— Только ты, — эхом повторила я, осторожно касаясь его щеки рукой.

Гидеон скользнул по ладони губами.

— Вот и вся дозволенная нам ласка.

Мелисса провела нас через узкую часть острова на его почти неисследованную половину. Здесь мы несколько раз видели шустро улепетывающую нечисть.

Лиса пообещала поймать иглоспина и Ксандр нетерпеливо вглядывался в кусты.

— Здесь, — наконец сообщила мне Мелисса.

— Что нам делать? Копать? — растерялась я.

— Это под землей. Нора. Вы не пролезете. Есть другая дыра, большая.

Лиса подошла к сугробу и принялась рыть лапами.

— Серп спрашивает, не нужна ли помощь, — встрепенулась Луна.

— Передай, что очень нужна.

Виверн прилетел через несколько минут. Он дохнул огнем – под слоем снега обнаружился металлический люк с массивным замком. Усик Габби справился с ним за секунду. Серп играючи открыл люк, подцепив его лапой. На нас пахнуло затхлостью и… больницей.

— Вперед идут мужчины, — жестко предупредил Ксандр. — Неизвестно, что там сохранилось… и чтоизменилось.

— Я не чувствую опасности, — заявил Габби. — Алисси тоже не беспокоится. Но воняет мерзко.

— Сначала посмотрю я, — не уступил Ксандр.

— И я, — Мелисса лениво спрыгнула с бревна. —Костяницы. Маленькое гнездо. На один укус.

Я передала эльфу об угрозе. Тот обрадовался, достал из сумки странный мешок с веревкой на горловине и нырнул в люк.

— Ступеньки целые! — крикнул он изнутри. Магический светлячок освещал его бледное лицо. — Но пока не спускайтесь! Ждите сигнала.

Моя лиса пошла своим путем — через нору.

Ступени оказались прочнее, чем можно было ожидать. Время не тронуло отборную древесину. Я спускалась уверенно, не опасаясь оступиться. Гидеон шел впереди, его теплая ладонь крепко сжимала мою руку, а над нашими головами плыл мягкий свет магического светлячка. В таких мелочах особенно чувствовалась его забота.

Мы замерли перед массивным дверным проемом, который Габби уже успел открыть своим вибриссом.

— Проходите, — из темноты донесся голос Ксандра. — Помещение безопасно. Прежние хозяева перед уходом позаботились о консервации.

Под потолок взлетели сразу пять светлячков. Мы попали в просторное помещение, со столами и полками, заставленными рядами пустых, но безупречно чистых реторт. Воздух сохранил химический аромат, который лично мне показался даже приятным, хотя лисы, включая Габриэля, недовольно фыркали и терли мордочки.

Пока мы осматривались, Ксандр приблизился к дальнему углу.

— Любопытно, — произнес он, останавливаясь перед углублением в стене.

В каменной облицовке подземелья был вырезан оттиск раскрытой ладони с разведенными пальцами. Эльф примерился, но его крупная рука явно не соответствовала размеру. Повернувшись к Гидеону, он сделал приглашающий жест:

— Это наследие ваших предков – вам и открывать.

Феникс без слов приложил ладонь к углублению. Стена мгновенно отозвалась: контуры отпечатка вспыхнули голубоватым свечением, и помещение озарилось ровным ярким светом.

До сих пор в этом мире хорошее освещение могли обеспечить только маги, свечи, горное масло, уголь и дрова. Бал, на котором я танцевала с актером Галэном, был озарен тысячей магических «светлячков». В нашем доме мы жгли лампады, которые обеспечивали светом небольшие кристаллы – свет от них был не слишком ярким, но стабильным.

Здесь же, в лаборатории, вспыхнул яркий свет, к которому я привыкла в родном мире. Мало того, он лился из панелей с пластинами какого-то белоснежного природного камня. Поэтому сходство с настоящей земной лабораторией усиливалось.

— Источник магии до сих пор цел? — удивился Гидеон.

Ксандр задумчиво рассматривал панели. Наконец, он попросил разрешения у Люминора и аккуратно вынул из одной из них каменную пластину. Рассмотрев внутренности лампы, эльф кивнул:

— Нити дерева агхар. Полагаю, их здесь множество. Большинство спрятано в стене.

— Те самые чудесные струны с востока? — Гидеон тоже заглянул в лампу. — Не может быть. Во-первых, если их много, это… огромные вложения!

— Могли иметься желающие заполучить фамильяров любой ценой, — пожал плечами эльф. — Что значат пятьдесят-шестьдесят сотен полновесных златов для какого-нибудь восточного аристократа? Нити древа агхар практически не вызывают магических помех, в отличие от других источников питания. Они могут брать силу из недр земли, особенно в таком месте.

— Предположим. Но, во-вторых, я слышал, что струны со временем ссыхаются и трескаются. Эти же, — феникс потянул кончик пульсирующей алым жилки из внутренностей панели, — как будто вчера вытянуты из смолы агхара.

— Полагаю, дело во влажности. И стазисе. Я почувствовал отголосок магической «заморозки», когда вошел сюда. Видимо, она рассеялась совсем недавно.

— Но ведь это хорошо? — спросила я, цапнув со стола стопку толстых, исписанных мелким почерком тетрадей.

— У нас есть энергия, так ведь? — подхватила Луна, которую больше всего заинтересовали книги в стеклянном шкафу.

— Вы нашли лабораторные журналы? — глаза феникса загорелись любопытством. — Заберем с собой.

— Рано или поздно нити истощаться, — на мой вопрос ответил Ксандр. — Стазис даст откат, небольшой, но заметный. Струны придут в негодность, а нам нечем их заменить. Я не мог понять, откуда Люминоры брали столько энергии, чтобы изменять ауру нечисти и делать неживое живым. Теперь понимаю. Но даже мои кристаллы не выработают столько энергии.

Глупые люди, — фыркнула в моей голове Мелисса. —Сразу сдаются.

Эллис, фамильяр Гидеона, возмущенно заворчала на нахалку, позволявшую так грубо разговаривать с хозяйкой. Алисси растерянно смотрела на старших «коллег».

Все в порядке, — сказала я ей.

Мелисса, — строго обратилась я к лисе. —Хочешь что-нибудь сказать – говори.

Ой, да что там говорить-то? —интонация лисы прозвучала столько кокетливо по-человечески, что я чуть не рассмеялась.— Всего-то агхаровая роща за скалами. Но разве ж меня кто-нибудь спросил?

— Здесь?! — от неожиданности я заговорила вслух. — На острове?! Агхары – теплолюбивые деревья. Как они могут выжить на острове Фаир?

— Кажется, я знаю как, — отозвался Гидеон.