ГЛАВА 8. Любовница

Каждая красотка мечтает уехать из провинциального захолустья куда-нибудь в большой город. Витебск не Москва, но уже и не малюсенькое серое Сенно. Я была счастлива, оставив позади свою невесёлую семейку. Мне становилось хорошо от одного факта, что я буду очень-очень редко видеть угрюмое лицо моей мамочки. А какое облегчение я испытала, поняв, что не буду каждый день видеть хитрые лица презиравших меня горожан. Я ехала в машине Пичугина и смотрела на приевшиеся мне улицы. Меня переполняло чувство радости. Всё, сюда я больше не вернусь! Довольная сама собой, – «Ну вот, – думала я, – настал мой час. Я отхватила самого завидного жениха. Рвите на себе волосы и завидуйте! Я уезжаю в Витебск, а вы останетесь здесь, кормить болотных комаров своею кровью!». Я сидела в машине и смотрела через стекло на мимо пролетавших сенненских жителей. На их серость и убогость бытия. В их жизни никогда ничего не изменится. Они никуда не стремятся. Рождаются в Сенно и умирают в Сенно. Поколение за поколением варятся в большом котле своих мелочных страстей. Живут чужими проблемами. У них нет желания вырваться из этого болота и начать свой путь заново, с чистого листа. Я была счастлива, покидая этот маленький городок, где все друг друга знают. Уже отъехав от Сенно, я вдохнула полной грудью. Я ощущала свободу от пристальных и вездесущих глаз соседок. Но одно болото я сменила на другое. Только побольше и покрасивее. Из-за эйфории от нахлынувших чувств к Никите, я не сразу разобралась в острых углах наших отношений. Мой статус не изменился. Я была и оставалась любовницей. Я жила с ним в одной квартире. Мы завтракали и ужинали вместе. Мы проводили выходные вместе. Я готовила ему обед. Стирала гимнастёрки и гладила их. Я была почти жена. Но, как вам известно, почти жена – это не жена. С одной стороны, он был идеален. Как все влюблённые девушки, я видела в нём только достоинства. Учтивый, заботливый, нежный, щедрый, любящий. Другую его сторону я запрещала себе видеть. Я была счастлива в своём построенном песочном замке. Я старалась не замечать подводных камней в наших отношениях. Подводным камнем был брак Никиты. О том, что он женат я узнала случайно. Возвращаясь с работы, заглянула в почтовый ящик, а там лежало письмо. От кого: Нона Аристарховна Пичугина Откуда: Москва Кому: Никите Андреевичу Пичугину Куда: Витебск Первое, что пришло в голову – это его родственница. Поэтому войдя в квартиру, я с ходу крикнула: – Милый, тебе письмо от какой-то Ноны. Никита взял письмо из моих рук и с нескрываемым сарказмом сказал: – Ну, что моя благоверная пишет? Благоверная… Жена…. Меня словно окатили ушатом холодной воды. Я в растерянности села на стул в прихожей. Сумочка сама выпала из рук. Никита всегда внимательный даже не посмотрел в мою сторону. Его глаза бегали по листку бумаги. – Ты женат? – спросила я. Мой голос предательски дрожал. – Да, – сухо ответил любимый, не отрываясь от письма. – Ты не говорил об этом, – с трудом сдерживая уже подкатившие к горлу слёзы, сказала я. – А ты и не спрашивала, – тем же сухим тоном отвечал он. Да, я не спрашивала! Моя ли в этом вина? Или оплошность? Все эти месяцы он давал мне надежду, что мы поженимся. Нет, стоп! Какие надежды? Совместное проживание и одна постель? Разве это надежды на брак? Он жил со мной и оставался при этом женатым человеком. И тут до меня дошло. Никита никогда не афишировал наши отношения. Я всегда была в тени. Все встречи с сослуживцами проходили без меня. Там же были жёны. Все походы в гости тоже без меня. Он никогда не надевал форму, идя прогуляться со мной. Не хотел запятнать честь мундира? Я любовница, но не жена. Женщина полусвета. Я есть в его жизни, но рядом с ним мне места нет. Вопреки моим рассуждениям я спросила: – Когда ты намерен развестись? – Что? Зачем? – наконец-то оторвав глаза от строчек, спросил, недоумевая он. – Мы живём уже несколько месяцев… Наивно начала я, но он перебил мою тираду домыслов. – Нона в Москве, а ты в Витебске. Зачем мне разводиться? Развод плохо скажется на моей репутации и службе, – спокойно рассуждал он. – Только развод? – не унималась я. Теперь гнев вырывался наружу. – А молодая любовница не повлияет на службу? – У всех есть любовницы. Главное, чтобы личное не мешало профессиональному. Впихивая письмо в конверт, Никита впервые смотрел на меня, как на пустое место. Он смотрел так, словно я не сидела на том стуле. Меня не было в его жизни. Нет, я была, но не играла никакой роли. У него есть жена. А кто я? Просто любовница. И, похоже, из этого болота мне не выбраться. Разводиться он не намерен. Вот засосала меня эта трясина! – Новый год я проведу в Москве, Лизочка. Сыновья приедут в увольнительные. – Вся семья будет в сборе. Поздравляю, милый! – как-то отрешённо сказала я, всё ещё прибывая в некоем шоке от новостей. – Не обижайся. Это моя жена и мои дети. Он подошёл обнять меня. Наверное, хотел успокоить. Я резко встала и вытянула руку. Она служила хрупким препятствием для такого сильного мужчины. Никита не стал настаивать на неуместной в этот момент нежности. Он только сказал: – Пойми меня. Что пойми? Что именно я должна была понять? Его обман. Он дурил мне голову и скрывал семью. Кольца на пальце не было, когда он целовал меня! Он разрушил в одно мгновение все мои мечты о счастливом браке. Мой воздушный замок сожрали чёрные тучи его лжи! Я любовница без перспектив на будущее. Он даже не собирался и не собирается на мне жениться. Его всё устраивает. Старая жена в Москве. Молодая любовница в Витебске. Не жизнь, а сказка. Я не имею никаких прав на него! И вот он заявляет, что Новый год будет праздновать в кругу семьи. А я? Что буду делать я? Женатые мужчины заводят любовниц от скуки. Жизнь с женой давно вошла в русло однообразия. Всё спокойно. Без потрясений проходит день за днём. Вот и хотят поиграть на нервишках, разбавить остывшую воду горячим молоком. Я до последнего надеялась, что он разведётся. Но, наивная девочка, какой я была в то время, не знала особенности таких отношений. Большая редкость, чтобы женатый мужчина бросил жену и детей ради любовницы. Зачем это делать? С женой он познал настоящую любовь и создал семью. Так называемый мирок с уверенностью в спокойной старости. А что с любовницей – страсть? Страсть, которая быстро угасает. Тайна, которая надоедает и плохо отражается на сердечном ритме. Строить заново семейные отношения со всеми вытекающими последствиями они боятся. Это же снова надо пройти все круги семейного ада. Жильё. Орущие дети. Милая девочка превратится в злую ревнивую ведьму. После сорока мужчины не желают менять что-либо в и так устраивавшей их жизни. Я была любовницей Гришки. Я осталась любовницей Никиты. И ничего не изменится. Статус любовницы, словно клеймо, впечатался мне в лоб. Будто на что-то другое я не годилась. Как же я захотела заплакать. Плакать от сжигающей меня обиды. Я с трудом сдерживала рвущиеся на волю слёзы. И только вовремя всплывшие в память слова бабушки Есфирь: «покорять, а не покоряться», вернули мне самообладание. Дали мне силы достойно ответить ему. Ему – человеку, с которым я мечтала прожить жизнь и родить детей. – А, знаешь, ты прав. Зачем тебе разводиться? Мне двадцать. Я молода и полна сил. Тебе уже за пятьдесят. Через десять лет нам и заняться-то нечем будет. Твоей сиделкой я себя не вижу. Не хочу это право забирать у твоей жены. Как там? В болезни и в здравии, в жизни и в смерти… Скинув сапоги и шубку, подаренную им, я пошла в ванную. Включив воду, долго плакала, сидя на краю ванны. Мне не хотелось, чтобы он видел мои слёзы. Не каждый день узнаёшь, что ты не невеста, а всего лишь любовница. Злость и обиду на Никиту смыли слёзы. Уже на следующее утро я улыбалась ему, намазывая булку маслом. Смеялась над шутками. Я не смирилась с этим постыдным статусом, но и не показывала своё разочарование в наших отношениях. С его сыновьями я тоже познакомилась. Если с Ноной заочно по письму, то со старшим по телефону. За неделю до Нового года, где-то в полдень, зазвонил телефон. Я подняла трубку и, потягиваясь, лениво сказала: – Да. В трубке было молчание. – Я вас слушаю, говорите. – Извините, я, наверное, ошибся, – голос был чуть растерянный и неуверенный. – Ну, если вы не скажите, кому звоните, мы вряд ли узнаем, ошиблись вы или нет, – игриво сказала я. Настроение было хорошее. Чтобы компенсировать своё отсутствие на праздники, Никита завалил меня подарками. – Я звоню Никите Андреевичу Пичугину. Голос на другом конце провода был приятен. Я даже поймала себя на мысли, что кого-то он мне напоминает. Та же хрипотца. – Он будет вечером. Я скажу, что вы звонили, если назовётесь. – Я его сын! А кто вы? – Я его любовница! – быстро ответила я. Я сказала, даже не подумав, стоит ли придумывать сказку для ушей его сынишки. Гудки в трубке. Сын Никиты положил трубку. Не выдержал, наверное, моей наглости. А что я должна была сказать? Секретарша. Принимаю звонки в его квартире. Я не жалею, что так сделала. Моя мелкая пакость, как любовницы. Пусть его благоверная жёнушка и сыночки знают о моём существовании. Я же знаю о них! Типично для всех любовниц подавать скрытые от мужчин знаки, что он теперь не только в полном распоряжении жены. Брызгаем на одежду духи. Целуем сорочки, накрасив губы ярко-красной помадой. Царапаем им спину в припадке наигранного экстаза. Мы делаем всё, чтобы разрушить иллюзии семейного рая. Мы – любовницы, знаем об их мужьях намного больше, чем жёны. И заметьте, прожив десятки лет в браке, редкая жена догадывается, какие страсти и фантазии бушуют в мозгах их мужей. Я надеялась, что сын скажет обо мне матери. А что последовало бы потом, я не думала. Мне так хотелось испортить ему праздник в кругу семьи. У меня же Новый Год должен пройти в полном одиночестве. В Сенно я ехать не хотела. И нечего было. Вечером сын перезвонил. Я слышала разговор с кухни, где пила чай. Никита держался сдержанно, но по голосу я поняла – ему неприятно. Его очень бесило, что взрослого мужчину учит жизни двадцатипятилетний мальчишка. – Не смей меня осуждать, Дима! – жёстко сказал Никита. – Вот будет тебе пятьдесят, тогда и суди. – Твоя мать не лучше. Сама спит с директором труппы ради лучших ролей. А я сплю с ней, потому что нравится. – Да, я буду в Москве, – его голос повеселел, – и с твоей невестой познакомлюсь. Как служба на Северном флоте? Я же говорил, что на Черноморском потеплее, – он засмеялся. Их разговор плохо начался, но хорошо закончился. Моя пакость удалась, жаль не в том масштабе, как мне хотелось. Я всё ждала, когда Никита начнёт ругаться со мной за попытку потрепать нервы всей его семейке перед праздником. – А ты злопамятная стервочка, – с улыбкой сказал он, зайдя на кухню. И всё! Видно, в их семье измены норма. Никого из супругов адюльтер на стороне не приводит в бешенство. Подумаешь у жены любовник в театре, зато у мужа молоденькая любовница. Всем хорошо. Все счастливы. Всех всё устраивает. Только не меня. Новый год сорок первого я провела одна. Никита уехал в Москву. Купила шампанского. Накрыла стол. Зажгла свечи. Даже ёлку нарядила. Маленькую такую ёлочку, чтобы в моём одиночестве хоть как-то ощущался праздник. Включила радио. И, как это не банально звучит, напилась. Наверное, ни в один вечер в году не чувствуешь так остро своё одиночество, как в Новый год. Со вторым сыном я познакомилась воочию в мае сорок первого года. Его часть разместили на аэродроме под Сенно. Самих лётчиков в сенненской школе. Получив увольнительную на два дня, сын приехал к отцу. Тем более что последний раз виделись только в Москве на Новый год. В дверь звонили не переставая. Мне пришлось выскочить из ванны, завернувшись в одно полотенце. Открывая засов, я раздражённо воскликнула: – Ну, что надо! На площадке стоял юноша в форме лётчика. Его лицо мне показалось знакомым. А стоило ему только улыбнуться, и я поняла, кто передо мной. Младший сын Никиты и тоже Никита. Он рассматривал меня в мокром прилипшем к телу полотенце и улыбался. В его глазах не было осуждения и презрения, а только живой интерес. Так вот какая ты – любовница отца. – Я к отцу. Он дома, Лиза? Обо мне он уже знал. Старший брат постарался. Видно, тот разговор по телефону даром не прошёл. – Его нет, – я отошла немного назад и жестом пригласила его войти. Сын моего любовника зашёл в квартиру и с ходу, спросил: – Лиз, пожрать есть что? А то я пока добрался, жуть как проголодался. Даже тебя съем, – последние слова были шуткой. – Сейчас накрою. Если честно, я была удивлена. Сын любовника говорил со мной, как с членом семьи. Складывалось впечатление, что мы давно знакомы. Мы сидели за столом и смеялись. Он шутил по поводу моей стряпни. Я нисколько не обижалась на него. В этих шутках не было ни доли злости. Он не пытался обидеть или задеть меня. Даже похвалил мой борщ, а готовила я его ужасно. С младшим сыном Никиты я была одного возраста. Наверное, поэтому мы быстро нашли общий язык. Никита-младший был копией Никиты—старшего. Только глаза имели другой оттенок. Серые, как у отца, но не холодные. В глазах Никиты—младшего было тепло. Я подумала, глядя в их теплоту, что, наверное, в юности глаза моего любовника тоже были такими. Это потом годы так охладили их. Даже приход Никиты домой не изменил доброжелательную атмосферу, налаженную между нами. Никите было некогда развлекать сына. Эту обязанность я с радостью взяла на себя. Два дня в обществе Никиты младшего пролетели незаметно. Прогулки, парки, катания на лодках, мороженое, семейные ужины (без вечно занятого Никиты-отца). Я даже начала жалеть, что не его девушка. Жены у младшего сына любовника не было. Он точно бы на мне женился. Будь Никита хоть наполовину таким испорченным, как я, нам бы было ещё веселее. Никита—младший ни разу не воспользовался шансом отбить любовницу у отца. Он смотрел на меня, как на лакомый кусочек, но не осмелился поцеловать. Жаль, очень жаль. Я была бы не против. Поменять стареющего отца на молодого сына. Скажу по секрету, я сравнивала отца и сына. И после пришла к выводу, что молодой Никита мне нравился гораздо больше. Годы ещё не наложили на него свой угрюмый отпечаток. Он, как и я, был весел и молод. У нас была вся жизнь впереди. С ним у меня было бы будущее, если бы не война.