Глава 11 · О вреде духóв и поэзии
Лечить — так лечить!
Александр Розенбаум.
Мы с хозяином, оба были в приёмном покое. Оба в новеньких, свежайших, белых халатах. Фредерик Рей небрежно развалился в кресле, а я нервно перебирала пустые пробирки на столе. Просто, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки. И как раз в тот момент, когда я подумала, что сегодня посетителей может и не быть, потому что наша реклама оказалась чересчур жёсткой для местного менталитета, дверь широко распахнулась. Казалось, что на пороге застыла только одна ошарашенная женщина, судорожно прижимающая к груди комок шерсти, но тут, чуть ли не от колен женщины, раздался хрипловатый, торжественный голос:
— Госпожа Мелания с питомцем! К господину Фредерику Рею! Прикажете принять?..
Веспасиан Доминикус, собственной персоной, скрытый от глаз уголком стола! Словно торжественный выход государя-императора на большом дворцовом приёме объявил. Умница, надо ему лишнюю печеньку организовать.
Фредерик Рей неторопливо отложил в сторону газету, слегка привстал, и произнёс одно-единственное слово, но необычайно внушительно:
— Прошу!
Женщина, пугливо оглядываясь, перешагнула порог и дверь за ней гулко захлопнулась. Мелания вздрогнула. Ну, нечасто в наших краях можно встретить домового, который тебе дверь открывает и спрашивает о цели прибытия. Я больше скажу — никогда!
— Что случилось… э-э-э… голубушка? — доверительным, вибрирующим баритоном, спросил хозяин, устремив на женщину проницательный взгляд.
— Вот… — Мелания посмотрела вокруг, не увидела ничего подходящего и положила свой комок шерсти прямо на стол перед хозяином. Комок развернулся и оказался крошечным, ушастым созданием.
— И?.. — приподнял одну бровь Фредерик Рей.
— Заболел… — упавшим голосом объявила Мелания.
— Кхм!.. — хозяин не спешил прикоснуться к больному, наоборот, заложил руки за спину, рассматривая кролика с высоты своего роста, вприщур, — И что с ним?..
— Простудился? — предположила Мелания.
— Про-сту-дил-ся… — задумчиво, по слогам, повторил хозяин и вдруг развернулся ко мне, — Ты же собиралась стать настоящим врачом, Сьюзи?
— Сюзанна… — автоматически отреагировала я, — То есть… да!
— Ну, вот, — с видом добродушного дядюшки, улыбнулся Фредерик Рей, — Попробуй поставить диагноз… под моим постоянным, твёрдым контролем, конечно!
Ух ты! Мне так доверяют! Только бы не ошибиться! Я склонилась над шерстяным комочком…
Странно… кролик выглядел и больным, и не больным одновременно. Его глаза слезились, и он беспрерывно вытирал мордочку лапками… но что-то было не так. Что?..
Я схватила трубочку стетоскопа и принялась вслушиваться в биение крохотного сердечка. Эх, опыта мне не хватает! Мне всё время кажется, что сердце бьётся нормально… или нет?..
Дверь скрипнула, едва приоткрывшись, в щель заглянул любопытный глаз, и дверь тут же захлопнулась. Не отвлекайте меня! Я и без вас ошибусь!
Что ещё? Выделения из уголков глаз жидкие, прозрачные… Прозрачные? Что-то это должно означать, вот только вспомнить бы… Кролик активно трёт глазки и носик лапками… постоянно дёргает ушами…
Дверь снова приоткрылась, едва скрипнув. К столу застенчиво шагнула Ярина, положила на край стола громадную морковку, и торопливо выскочила за дверь. Ну, повариха, что с неё возьмёшь…
Кролик явно обрадовался угощению. Попытался обнюхать лакомство, но чихнул. И всё равно, с азартом принялся грызть оранжевую конреплодину. Стоп-стоп-стоп! Я, кажется, знаю в чём тут дело!
— Госпожа Мелания? — распрямилась я, принюхиваясь, не хуже кролика, — А скажите, как давно вы свои духи поменяли?..
— При чём тут это?.. — не поняла женщина, — Ну… вчера. Мои обычные духи кончились, а в магазине не оказалось ничего похожего. Но, новый аромат мне нравится даже больше прежнего!
— Придётся отказаться, — вздохнула я, — У вашего фамильяра аллергия на этот запах… То есть… — я взглянула на хозяина, — Я думаю, что это аллергия! Сердцебиение не учащённое, хрипов не слышно, выделения из глаз прозрачные, кролик проявляет активность и у него хороший аппетит… всё указывает на простую аллергию!
— Согласен, — снисходительно пророкотал Фредерик Рей, — Неплохо, Сьюзи, неплохо…
— Сюзанна! То есть… спасибо за высокую оценку…
— Итак, аллергия… — продолжал хозяин, — И что мы назначим для лечения?..
— Зачем лечение? — удивилась я, — Выбросить новые духи, вот и всё «лечение». В остальном кролик совершенно здоров!
— Вот именно! — величественно кивнул головой Фредерик Рей, — Вы слышали мой вердикт… э-э-э… голубушка?
Мелания радостно кивнула, подхватила своего фамильяра и порывисто прижала его к груди, потом вспомнила, что от неё пахнет новыми духами и отстранила кролика подальше…
— Сколько с меня за визит? — прерывающимся от счастья голосом спросила она.
— Э-э-э… — Фредерик Рей вопросительно поглядел на меня.
— Бесплатно! — объявила я, — В честь открытия новой лечебницы, первые десять посетителей — бесплатно! Однако, надеюсь, вы расскажете о нас своим подругам?..
— Обязательно! — выдохнула Мелания, — Непременно!
Она шагнула к дверям, и двери, словно сами собой, распахнулись перед ней. Веспасиан Доминикус оказался точен до долей секунды. Идеальный швейцар! А вы говорите, «на два дня»… Фигушки!
Вторым посетителем у нас… я чуть не застонала в голос. Госпожа Марта Линкс, булочница, собственной персоной, со своей неизменной сорокой… чтоб ей путь зарос колючками, до самого нашего порога!
Я изо всех сил старалась мило улыбаться, но боюсь, это больше походило на оскал. И началось!
Госпожа Марта беспрерывно тараторила, через слово подсюсюкивая, называя нас «соседушками», и каждую секунду пыталась ухватить меня за пуговицу; её сорока, бочком-бочком, норовила приблизиться к сверкающим сталью инструментам, кося хитрым глазом, а у Фредерика Рея зажёгся недобрый огонёк во взоре.
Я не сомневалась, что сорока совершенно здорова, и визит госпожи Марты — это просто разведка. Так и оказалось в результате обследования. Несмотря на «кажется, у неё больное горло; что-то она у меня охрипла, бедняжечка», сорока моментально склевала предложенные ей зёрнышки и радостно застрекотала, действительно, хрипловатым голосом, но это у неё с рождения. Мне ли не знать?.. Так я ей и сказала.
— Нет-нет! — всхлипнула госпожа Марта, прикладывая платок к совершенно сухим глазам, — Она больна, больна! Я знаю, я чувствую!..
— Вы так упорно ищете болезнь у своего фамильяра, словно вам за это приданое обещано! — не выдержала я.
Госпожа Марта капризно надула губы и, выходя, попыталась хлопнуть дверью. Не вышло. С нашим Веспасианом Доминикусом не забалуешь! Дверь закрылась аккуратно.
— У меня от этой госпожи Марты мигрень разыгралась! — пожаловалась я, — Ярина, сделай мне, пожалуйста, имбирный чай с мятой…
— Пять секунд! — послышалось от двери.
Нет, Ярина не подслушивает, она просто переживает за нас так.
— Мне тоже, — хмуро добавил в сторону двери Фредерик Рей, осторожно стискивая виски холёными пальцами.
С третьим посетителем получился казус. Я бы даже сказала, конфуз. Хотя, наша репутация при этом взлетела ввысь. В прямом и переносном смысле. Не понятно? Ладно, давайте, по-порядку.
В общем, третьим к нам пришёл господин Игнаций, с соседней улицы. Это, который корзины плетёт. Ну, вот, принёс с собой гуся. Не нам, гуся, а это фамильяр у него такой — гусь. Я посмотрела на хозяина, тот молча кивнул… Всё понятно: карт-бланш тебе в руки, Сюзанна, действуй!
С первого взгляда на гуся стало понятно, что у него перья выпадают. Что такое? Для линьки не сезон… Бывает ещё, гуси сами у себя пух и перья вырывают, когда гнездо обустраивают… так это простые гуси, не фамильяры. Какое ещё у фамильяра «гнездо»? Ну, я на всякий случай, проверила фамильяра на паразитов. Есть такие, так и называются: пухоеды. Тоже нету… Я уж почти запаниковала, думала даже, не посмотреть ли на бедного гуся через прибор ТЦС-три… пока руку ему на спину не положила. А под рукой — ни капли магии! Я аж подпрыгнула. Туда-сюда руками поводила, магию проверяя… Такие жалкие крохи оказались, что и сказать стыдно.
— Господин Игнаций! — строго поглядела я, — Вы в последнее время чересчур много колдовали, что ли⁈
Тот слегка смутился.
— Ну… — бормочет, — Маленько перестарался я с магией… да…
Я руками всплеснула.
— Себя не жалеете, — нахмурилась я, — хоть фамильяра своего пожалели бы! Посмотрите, до какого состояния вы бедную птичку довели! Это ж вам гусь, а не страус какой!
И к хозяину поворачиваюсь.
— Мой, — говорю, — предварительный диагноз — сильнейшее магическое истощение.
— Согласен, — изрёк Фредерик Рей бархатным голосом, — И какое же лечение вы предлагаете?
— Я бы предложила, — отвечаю, — дать хорошего подзатыльника хозяину, который своего фамильяра до полусмерти довёл! Да, боюсь, что после такого подзатыльника, который от души, господин Игнаций вообще с ума глызнется. А мы же с вами люди гуманные? Зачем нам в городе лишний сумасшедший? Поэтому, предлагаю влить в гуся капельку донорской магии. Совсем чуть-чуть, лишь бы выжил. И господину Игнацию полностью запретить колдовать дней на пять-шесть! Под расписку! Думаю, если дать гусю недельку покоя, тот сам постепенно магию наберёт. Хотя бы половину нормы. А через неделю пусть на повторный приём приходит, там посмотрим, что ему ещё прописать, может, витамины какие… И, если что, это я про хозяина! Это ему в мозгах витаминов не хватает!
Вот, зря я тогда про повторные визиты… да, кто же знал?..
— А может, — Игнаций посмотрел умоляюще, — Может, капельку магии ещё можно с гуся взять? Тут дело такое: я недавно женился… вторично… а человек я не то, чтобы молодой…
Ах ты ж… ловелас недокормленный!
— В этом доме, — строго проговорила я, — даже сквозняки умнее вас, господин Игнаций! Вы не понимаете, что ваш фамильяр при смерти⁈ Вы не понимаете, что не он вам магию должен дать, а мы ему свою донорскую магию выделяем, чтобы он свои ластоногие конечности не откинул⁈ Вы, я вижу, мечтаете от фамильяра избавиться⁈
Смотрю, вроде пробрало Игнация. Испугался. Маг без фамильяра, это маг без магии. Пустой. То есть, вообще колдовать не может. Страшное это дело, между нами говоря. Хуже, чем ослепнуть, или оглохнуть.
И тут Фредерик Рей процедил, этак, барственно:
— Думаю, мне не составит труда влить капельку магии в гуся…
И с кончиков пальцев его искорки золотые — фырх! Прямо в гуся. Гусь как встрепенулся! Как шарахнулся! Хорошо, что у нас окно было открыто, а то выбил бы стёкла, может быть, даже со ставнями! В общем, выметнулся гусь прямо в окно!
Мы все трое тоже к окну бросились. Мало ли, что там с гусем приключилось? Глядь, а домашний гусь, словно его дикие собратья, в небо взмыл! Будто собирается в дальние края, на юг, только стаю подходящую поджидает.
Вот тут это и произошло. Игнаций посмотрел в оконный проём и пробормотал себе под нос:
— Какой ужасно странный вид…
Немного подумал и добавил:
— Мой гусь над крышами летит!
Я сперва и внимания не обратила, что он там бормочет. Я размышляла, что имел в виду Фредерик Рей, когда говорил о «капле магии»? И, стóит ли теперь ограничивать Игнация в колдовстве, если гусь его не просто полон, а переполнен магическими эманациями? Вон его куда от избытка магии зашвырнуло? Повторюсь, я не обратила внимания на бормотание Игнация. А он вдруг понял, что заговорил стихами…
Нет, у каждого из нас случается ляпнуть что-то в рифму. Бывает. Ну, хмыкнешь слегка и забудешь. Только не в этот раз.
— Сюзанна! — восхитился Игнаций, и глаза его вспыхнули восторгом, — Ты слышала⁈ Я стихи сотворил! Я… я… я поэтом стал!!!
— Дурак ты, а не поэт, — буркнула я, — Впрочем, это не наша заслуга. Дураком ты был, дураком и остался…
— Не завидуй! — строго прикрикнул Игнаций, и снова в окно уставился, — Мой гусь теперь, получается… моя Муза?..
— Не выдумывай, — попробовала я урезонить дурака, — Что за глупости?
— А что⁈ — подбоченился Игнаций, — Крылатый конь может вдохновлять поэта, а крылатый гусь не может⁈ А я говорю — может!
Фредерик Рей, который слушал нашу перепалку с лёгкой усмешкой, неожиданно мне подмигнул и сказал Игнацию, почти серьёзно:
— А почему бы нам не проверить? Если ты поэт, ты же прямо сейчас что-нибудь сочинить сможешь? Так давай… удиви!..
— Сейчас… — забормотал Игнаций, — Сейчас-сейчас… А! Вот!
Он встал в величественную позу и, с подвыванием, произнёс:
— О, дивный гусь, ты выше туч!
Твой взлёт могуч, твой взгляд колюч!
Ты… м-м-м… как бы это… ты, тара-та-та… как солнца луч!
Моей души ты тайный ключ! А? как вам⁈
— Ужасно, — слегка скривился хозяин.
— Как мокрым лаптем по забору! — согласилась я.
— Врёте вы всё! — обиделся Игнаций, — Завидуете!
Он ещё пытался «творить», но нам всё же удалось выпроводить стихоплёта на улицу, под тем предлогом, что как бы его «величайшего из гусей» кто-нибудь из прохожих не умыкнул. Заранее скажу, что этим дело не кончилось…
— Ярина, будь добра чаю, — устало выдохнул хозяин, когда стихийного поэта удалось вытолкать вон, — Доминикус! Никого не пускай; скажи… э-э-э… у нас профилактика! Инструменты в порядок приводим, после предыдущих операций…
Матушки-травушки, святые рогалики! А мы ещё думали, говорить ли хозяину про домового… А он с ним по имени, значит, уже без нас познакомились?
— Да, хозяин! — прозвучал ответ в два голоса. Словно репетировали.
Через пять минут я уже делала осторожный глоток обжигающего напитка.
— М-м-м… сударь?
— Да? — хозяин откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Скажите, сударь, — осторожно спросила я, — Вы заметили, что все посетители, как войдут к нам, так обязательно головами крутить начинают? Я заметила… А, знаете почему? А потому что взглядом выискивают вашего фамильяра. Ну, любопытничают… это понятно. Но, не только. Они ещё смотрят, здоров ли ваш фамильяр. Ну, то есть, если ваш фамильяр здоровьем лоснится, то и своего фамильяра вам доверять можно…
Фредерик Рей неопределённо хмыкнул. Я уткнулась носом в чашку.
— Я к тому, — пробормотала я, не поднимая взгляда, — что загуляла где-то ваша Бусинка… Хозяин уже второй день как вернулся, а фамильяр и не торопится…
— Значит, ей в ваших краях понравилось, — задумался хозяин, — Опять же, другие летучие мыши здесь есть… общество… развлечения… А то, что посетители моего фамильяра не видят, так они его и так не увидели бы. Он у меня всегда днём под чёрным платком спит.
— Наши? — удивилась я, — Наши вашего фамильяра под любым платком разглядят! Уж можете мне поверить!
Фредерик Рей молча отставил почти полную чашку чая и поднялся. Прямой, как палка, шагнул к дверям. Вышел.
Я торопливо дохлебала чай, не замечая вкуса. Уж не напортачила ли я, не вляпалась ли в очередной конфуз?..
Ровно через две минуты Фредерик Рей вернулся. Так же неторопливо прошёл к своему месту и поставил недалеко от себя ту самую клетку, с которой приехал к нам впервые. В клетке металась летучая мышь.
— Я же говорю… — хозяин сел, взял чашку, отхлебнул, поморщился и опять отставил чашку в сторону, — Я же говорю, ей здесь привольно. Не то, что в клетке. Мы, конечно, договорились, что я её по ночам выпускать обязательно буду, но… вон, всё равно недовольство проявляет…
— А мы её сейчас платочком! — подскочила я, — И пусть думает, что вокруг никого нет! Вот и успокоится…
И я ринулась искать чёрный платок. А впрочем, чего его искать? Я и так знаю, где он лежит. И через минуту, накрытая чёрным платком клетка с Бусинкой спокойно стояла на краю стола. Мы готовы!
— Доминикус! Давай следующего! — вполголоса распорядился хозяин в пустоту, отлично зная, что в этом доме, домовой его услышит везде, где бы не находился.
Сразу скажу, что оставшийся день прошёл скучно. Пришли ещё с десяток посетителей, принесли своих крыс-хомяков-голубей-и-прочих-ёжиков. Впрочем, был и один хамелеон. Откуда он в наших краях — загадка.
Как и ожидалось, половина фамильяров оказались полностью здоровыми. Просто их хозяева решили таким образом посмотреть на столичное светило ветеринарии. Ну, посмотрели… По негласному договору, я уже не спрашивала хозяина, а сама принималась за осмотр прибывших. Озвучивала диагноз, особенно выделяя слово «предположительный». Хозяин, наблюдавший за моими потугами, хоть и из кресла, но всё равно, свысока и вприщур, поощрительно хмыкал, и мой диагноз утверждал. Впрочем, и болезни были плёвые. Из заболевших, вытащили одну занозу из лапки, одну блестящую монетку из горла птицы, которую та умудрилась склевать, но не смогла проглотить, установили одно переедание, после которого питомец отказывался от еды напрочь, и одно небольшое засорение магических каналов, которое я тут же прочистила специальными серебряными иглами. И ещё такое же, мелкое. Всё! Я же говорю, день прошёл скучно.
— Ну и хорошо, что скучно, — зевнул Фредерик Рей, объявляя Доминикусу, что приём закончен, — Меньше нервов потратили…
— Но, я же так практику не получу! — возмутилась я, и быстро добавила, — Под вашим чутким руководством!
— Получишь! — слегка дёрнул щекой хозяин, — Случай, он всегда внезапно приходит, когда не ждёшь. Вот, ты завтра ждёшь неприятностей? Нет? Значит, будут!
— Серьёзно? — удивилась я, — Оказывается, это так работает?
— Ну, вот и посмотрим! — подвёл итог господин Рей, — Нагрянут ли завтра с утра неприятности? Или подождут до обеда?
— Посмотрим! — приняла я вызов, — Неприятности! Ау! Приходите, мы вас не ждём!
— О, дивный гусь, ты выше туч!
Твой взлёт могуч, твой взгляд колюч!..