Глава 13 · Ничего, кроме правды!

Мюриэль Рукайзер.

Похоже, невинный вопрос инспектора поставил хозяина в тупик, во всяком случае, тот выдержал многозначительную паузу и, когда я вернулась, получилось, что я ничего не пропустила.

— Столичные новости… — пробормотал хозяин себе под нос, — Кхм… Ну, что вы скажете, к примеру, на то, что последние исследования результатов сращивания тканей после операции, уверенно склоняются в пользу обсидиановых лезвий против стальных? Мне кажется, это важная новость в нашем деле!

— Нет-нет, — мило улыбнулся инспектор, — Я про слухи, сплетни и всё такое прочее… О чём нынче судачат в столице?..

— Господа, аперитив? — приподняла, я так кстати захваченную из кухни бутылку хереса, — По пять капель? Для аппетита?..

— Разумеется! — сразу клюнул на приманку господин Кнопп, — И… это… нет ли у вас рюмок побольше?..

— Сей момент!

Хозяин ничего не сказал, но по взгляду я поняла, что он благодарен за тот крошечный промежуток времени, который я ему сейчас подарила, чтобы он мог собраться с мыслями.

— Мы, лекари… — протянул Фредерик Рей, — Мы так далеки от столичной суеты… Подумайте сами, господин инспектор, с утра и до позднего вечера торчишь в операционной… кому-то микстуру, кому-то каплю донорской магии, а порой нужна и серьёзная операция, которая длится часами… И вот, усталый, под вечер, возвращаешься домой… и берёшь в руки какой-нибудь справочник по анатомии! Потому что знаешь: завтра тоже будет трудный день, и от твоего искусства зависит чья-то судьба… Нет, господин инспектор, вся эта столичная шелуха проходит мимо сознания!..

Я заметила, как у инспектора глаза сверкнули подозрением, но что он сказал или спросил, я уже не услышала, потому что побежала за рюмкой побольше. Зато успела услышать ответ хозяина:

— Случай в столице? — с самым простецким выражением на лице переспросил хозяин, — Ну… хотите я расскажу, как роды у самки единорога принимал? Случай был тяжёлым, но любопытным… Я, конечно, для такого дела, кожаный фартук надел… Какое там! К концу дела, я весь, по самую маковку, изгваздался! Хочу пот со лба вытереть, а руки в кровищи и слизи… Рассказать? Случай любопытный!

Инспектор поперхнулся вином. И только отрицательно помотал головой.

— Благодарю, не надо, — выдавил он из себя, продышавшись, — Иначе, вместо того, чтобы возбудить аппетит… а, кстати! Разве у фамильяров бывают рóды? Впервые слышу.

— Ну что вы! — снисходительно усмехнулся хозяин, — Скажете тоже! Но меня порой приглашают и для сложных операций на обычных животных. Особенно, если животное редкое, вот, как в данном случае…

— Я тоже знаю один случай! — встряла я в беседу, — Когда лекарю по фамильярам пришлось огненную саламандру лечить! Он её, конечно, зафиксировал… на столе… но немножко не так… Головой к себе, а не от себя. Ну, ему так оперировать удобнее было…

— И что? — удивился инспектор.

— Она плюнула… — скорбно поджала я губы, — Дважды… Теперь у лекаря больше не будет детей…

Инспектор вторично поперхнулся глотком хереса. Фредерик Рей тайно мне подмигнул.

— Ну, знаете! — инспектор вытер губы тыльной стороной ладони, — Ваш специфичный медицинский юмор… давайте лучше ждать обеда молча!

Фредерик Рей подмигнул мне ещё раз.

Гениальная идея сверкнула в моей голове, когда хозяин и гость садились за стол.

— Скажите, господин Кнопп, а может, вы расскажете нам какой-нибудь случай из вашей практики? — спросила я, скромно потупив глазки.

Ага! Пусть он теперь попробует сказать, что это «тайна следствия»! Тогда на любой его вопрос хозяин сможет возразить, что это «врачебная тайна». И всё, круг замкнулся!

Инспектор посмотрел на меня очень внимательно, потом откинулся на спинку стула.

— Извольте! — неожиданно для меня, ответил он, — Один случай из практики я готов рассказать… без упоминания имён, само собой! Назовём преступников… м-м-м… Бикси и Дикси. Да! Случилось это… в каком же году?.. В общем, года три-четыре назад. И связана эта история с этим самым домом, в котором мы сейчас сидим. Да…

— Вот как? — вежливо удивился хозяин.

— Именно так! — оживился инспектор, — Потому что обратился к нам с заявлением никто иной, как бывший хозяин этого дома и он же владелец лавки зелий и магических артефактов, Себастьен Нарднис.

Итак, господин Нарднис подал заявление в Корпус Стражей о том, что у него постоянно происходят хищения из его магической лавки. В частности, похищено зелье, многократно усиливающее голос. Казалось бы, пустяк? Но не всё так просто… Зелье заказал не кто-нибудь, а престарелый… м-м-м… назовём его просто: престарелый представитель одной из влиятельных дворянских семей нашей округи.

— Старый барон Шауконт, что ли? — перебила я.

— Я же просил не упоминать имён, — погрозил мне пальцем инспектор. — Достаточно сказать, что этот почтенный господин дожил до таких лет, когда его старческое шамканье стало совершенно неразборчивым. И вот, заказал зелье, и даже внёс предоплату. Господин Нарднис отнёсся к заказу очень серьёзно, и зелье сварил. Подходит срок выдачи заказа, а банки с зельем нет на полке! И тут господин Нарднис припоминает, что нечто похожее случалось и раньше. И идёт в магистрат. И тут уже начальник городской стражи припоминает, что подобных заявлений у него четыре штуки, от разных магов и алхимиков. То есть, не спишешь на ротозейство служанки или тайное хищение собственной женой, чтобы во время скандала, её голос… кхм… в общем, не спишешь! Подумал начальник, и поручил это дело нам: мне и моему верному соратнику Базелю! Вон он, под столом постанывает, прошлые бои и схватки вспоминая…

— По-моему, он похрапывает? — присмотрелась я к пёсику, вдоволь наигравшемуся косточкой и теперь беззастенчиво дрыхнущему под столом.

— Постанывает! — уверил меня инспектор, — У него бывает такое, когда старые раны ноют… особенно, перед непогодой.

Ну, пораскинули мы с Базилем мозгами, да и придумали одну штуку. Пошёл я к начальнику, рассказал про нашу задумку, и даже получил подотчётные деньги на проведение операции. Редкий случай, между нами говоря… Пошёл я тогда к господину Нарднису и заказал на эти деньги зелье, которое заставляло бы любого человека говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды. Да, запрещённый препарат! Но, мне удалось господина Нардниса уговорить, а если говорить совсем откровенно, то пришлось его даже припугнуть.

Мы с Базилем как рассудили? Если уж вор повадился воровать зелья из такой-то лавки, то наверняка ещё раз туда наведается? Ну, вот… Убедились мы, что зелье готово, проследили, чтобы его в большой флакон нацедили, да и устроили засаду. У господина Нардниса ванна есть огромная, знаете? Впрочем, что это я… Вот под эту ванну мы и спрятались. Ближе я не рискнул, потому что, мало ли какие поисковые артефакты у воров? А не услышать негодяев я не боялся. Если со мной Базиль, мы услышим, как в соседнем доме комар у себя под мышкой почешется! Ну, вот… затаились мы, ждём…

Ярина внесла огромный поднос, уставленный блюдами, от которых расплывались ароматные облака. Базиль под столом дёрнул ножкой. Инспектор принюхался, и по лицу его расползлась счастливая улыбка.

— А дальше? — поторопила я.

— Дальше? — переспросил инспектор, косясь на Ярину, которая накладывала ему всякой всячины в тарелку, — Дальше просто. Среди ночи Базиль поднял такой лай, что стало понятно: вор здесь! Выскакиваем мы из-под ванны, и в погоню! Вор в окно! Мы за ним! Вор бегом по улице! Мы за ним! Ночь, темно, вор ещё весь в чёрном… если бы не отменный нюх Базиля, упустили бы! Но нет, бежим, почти догнали уже… И тут вор бросается… куда бы вы думали? В трактир! В «Пьяный лось»!

— Хитро, — признала я, — Там уже все в таком состоянии, что любой будет клясться, что видел этого человека с самого вечера… ещё и морду чуть друг другу не набили, когда спорили, кто кого в дрыготопе переплясал…

— Верно, — расцвёл улыбкой Кнопп, повязывая поданную ему салфетку, — Так всё и было. Я к одному, к другому: кто только что вбежал? А никто толком ответить не может. Все пьяные. И я уже почти готов был признать своё поражение… если бы не Базиль!

— Унюхал беглеца?

— Если бы! Там, в «Пьяном лосе» такие запахи, что все остальные перебивают. Нет, не так всё просто. А дело в том, что бигли — это очень любопытные собаки. Всё-то им надо посмотреть, а лучше понюхать или лизнуть. Лизнуть — самое интересное! Ну, вот, бегает мой Базиль между столами, выискивает, не уронил ли кто вкусной косточки… и видит какую-то лужицу… Он туда носом — раз! Пахнет приятно… Ну, он пару раз лизнул…

Инспектор зачерпнул полную ложку и отправил себе в рот. И прикрыл глаза от восхищения.

— Пиво, что ли, пролили? — не выдержала я.

— А? Нет! Какое пиво? Это тот преступник, который первый, который Бикси, он испугался, что его с поличным возьмут, да потихоньку флакон с зельем и выкинул. И зелье пролилось…

— Та-а-ак… — я уже начала предвкушать необычную развязку.

— И опять скажу похвалу Базилю! — невозмутимо продолжал инспектор, пережёвывая, — Добрый он у меня, ласковый, доверчивый… Не поверите, чуть не с каждой встречной кошкой облизаться готов. Ну, вот… вскакивает Базиль на скамейку, да первого же встречного, прямо в губы — раз-раз! и облизнул. А на языке-то у него ещё зелье правды не выветрилось…

Я заранее хихикнула. Инспектор подвинул ближе к себе тарелку с бараньими рёбрышками.

— Встаёт этот пьяница, — продолжал он, — И кулаком себе в грудь — бабах! Я, говорит, братцы, от своей жены деньги утаил, чтобы тут с вами напиться как свинья! А ещё я у тебя, Лука, когда ты вчера тут пьяный валялся, из кармана два трита спёр, да тут же и пропил! А на тебя, Мартын, вчерашнего дня кляузу пустил, будто ты от жены налево ходок… А ещё… Ну, дальше-то он не успел… Лука да Мартын давай его под микитки лупить… А мой Базиль тем временем ещё кого-то лизнул. И тот тоже каяться начал!

Сперва-то я слегка растерялся. А когда второй человек начал про себя всю правду вываливать, тут я уже догадался! Ага, думаю, теперь не уйдёт от меня прохвост! Живо Базиля под мышку, и к каждому, по очереди! Ну-ка, говорю, лизни его, посмотрим, не этот ли самый жулик⁈

Вы не представляете, господа, что в ту ночь в «Пьяном лосе» творилось. Какие сокровенные тайны друг перед другом рассказывали. И про себя, и про жён чужих, и вообще. Кхм… сказать честно, даже меня это коснулось… Базиль, он же меня тоже любит, даже больше всех… Чего я только там не наговорил, до сих пор вспомнить стыдно. Но, главное, что цели своей я не забыл. Несу про себя всякую… кхм… правду… а помню, что мне главнее всего преступника изловить.

Инспектор с удовольствием запил кусок мяса глотком вина, и продолжал:

— Шестым или седьмым, а попался тот, кого мы Бикси назвали. Встал, и громогласно, перед всем народом, признался, что в шайке он состоит, которая всякие магические штучки и амулеты ворует. И что послал его на дело тот, второй, которого мы Дикси назвали. И что должен он был принести добычу в заброшенную овчарню, что за городом, ну там, где Кривоплясовая улица кончается, Сюзанна, ты должна знать.

— Знаю, — кивнула я, — Мы там в детстве в разбойников играли.

— Вот-вот, — подтвердил Кнопп, — Она самая. А мне что делать? Подозвал трактирщика, сдал ему с рук на руки негодяя, велел связать и в подвал бросить, а сам — в ту овчарню! И Базиль со мной, конечно.

Инспектор ненадолго задумался, отправляя в рот угощение из тарелки.

— Интересно, — сказал он, наконец, — если бы Базиль мог разговаривать, какие свои тайны он бы мне выболтал?.. Но, этого мы, господа, никогда не узнаем… Да…

Так вот, бежим мы с Базилем по улице… зелье потихоньку выветривается… уже легче, потому что бежать и правду про себя рассказывать, оказывается, довольно сложно… Подбегаем. Врываемся. Я сразу кидаю магический шар под потолок, и кричу: «Сдавайтесь! Стража!». Оглядываюсь вокруг… никого! То есть, вообще никого. Даже мыши не пищат. Что такое? Не мог же тот Бикси соврать? Он же под действием зелья был?..

И опять должен Базиля похвалить! Хожу я кругами, там и сям по полу ногой стучу, проверяю, нет ли уж подземного хода… а мой Базиль углядел, что на стене висит верёвочка… простая верёвочка, только в петельку свита… и решил он с этой верёвочкой поиграть. Ну, натура такая у биглей, игристая. Он к этой верёвочке — прыг! Да не рассчитал, и прямо головой в петельку угодил. Получилось, вроде ошейника. А верёвочка-то оказалась вовсе не простая… Какой-то сильный и хитрый маг наложил на простую верёвочку заклятье астрального перемещения, вот что! То есть, должен был тот самый Бикси в эту самую петельку свою добычу покидать, и оказалась бы она совершенно в другом месте. А в каком, этого Бикси до конца дней не узнал бы. Вот как хитро придумано было!

И инспектор опять принялся за еду.

— А дальше? — не утерпела я.

— А дальше начался форменный кавардак, — спокойно ответил инспектор, — Если петелька с пространственным переходом оказалась на голове собаки, то что должно произойти с астральным тоннелем? Вот именно. Базиль рвётся, а с верёвки сорваться не может, на том конце, где склад контрабанды был, там, думаю, подумали, что землетрясение началось. С моей стороны тоннеля тоже весело: из одного уха Базиля вылетают всякие банки, бутылки, пакеты… и тут же в другое ухо влетают! Прямо, круговорот контрабанды в природе!.. И тут, господа, у меня очередная мысль сверкнула! И я прямо в ухо Базилю — прыг! И выбросило меня… правильно! Прямо в складе наворованной контрабанды. Аж, километра за три от города. Госпожа Ярина, вот эти пирожки — выше всяких похвал! Примите мои самые искренние поздравления.

Так, на чём я… ах, да! Попал я в тот самый воровской склад. Смотрю — мужик какой-то перед стеллажами мечется, старается всякие банки-бутылки-флаконы удержать, а их магическим вихрем так и носит по кругу. А потом — раз! — и всё успокоилось. А потому что, уж не знаю как, мой Базиль умудрился так в петельке извернуться, что сам в своё же ухо проскочил. И рядом со мной очутился. Ну, думаю, теперь-то мне никакой вор не страшен. Когда мы с Базилем вместе. Да, только, рановато я радовался. Этот Дикси, когда меня с собакой увидел, он тоже всё понял. Что конец его близок. А вы же не забыли, господа, что это был склад сильных, а иногда и запрещённых, магических артефактов и зелий?

Хватает этот Дикси какую-то бутылочку и вот так: буль-буль-буль! Чуть половину не выхлебал.

Инспектор наглядно показал, как поступил вор, правда не с бутылкой, а со своей рюмкой.

— Выхлебал этот Дикси полбутылки зелья… и исчез! Вот он был, и вот его нету. У меня аж руки опустились. Как же так? Неужто упустил супостата?

— И… что? — ахнула я.

— И тут мой Базиль, да с разбегу, да ка-а-ак прыгнет! Вцепился зубами за воздух… и висит! А из того места, где он висит, матерная ругань на всю округу. Ах, ты ж, думаю, прохвост! Это ж ты, получается, зелье невидимости выпил, а не перемещения вовсе. И уже руки протянул в пустоту, чтобы схватить негодяя… и тут он вырвался. И не просто вырвался, а схватил какой-то пакет с порошком, да в Базиля бросил. И тут пёсик как начал чихать! Всё! Нюх напрочь отбило! Теперь он вора найти не сможет!

— И… что? — с замиранием голоса повторила я.

— А тут я увидел знакомый флакон, — самодовольно улыбнулся инспектор, — Ну, тот, про который господин Нарднис заявление писал. Помните, что там было? Усиление громкости голоса. Концентрированное! Его, перед применением, один к двадцати разбавлять надо было. И вот, хватаю я этот флакон, и в пасть Базиля его — раз! Потом подхватываю Базиля на руки, на манер арбалета, и мордой его в сторону злодея разворачиваю… И Базиль не подвёл: «Апчхи!!!».

Сила звука, господа, такая была, что нас с Базилем к задней стене склада отбросило! Но вору ещё больше досталось! Воздух, казалось, встряхнулся, и волной пошёл. Вора не просто из астральной невидимости вышвырнуло, у него даже пуговицы на камзоле оторвались! Да, знатно шарахнуло… Тем дело и кончилось. Вора я связал, контрабанду перевезли в магистратское хранилище… одно плохо: Базиль после этого уверен, что если гавкнуть как следует, перед ним все двери сами откроются!

— И вас, конечно, наградили? — с едва уловимой усмешкой, уточнил хозяин.

— А вот и нет! — живо возразил инспектор, — А дело в том, что тот первый, который Бикси… ему удалось развязаться. Но он не убежал. Он увидел рядом столько вина, сколько он себе раньше и представить не мог… Вы понимаете, господа? Трактирщик принёс в магистрат заявление, что этот Бикси выхлебал у него четыре бочонка вина… Четыре! И, хотя впоследствии был проведён судебный эксперимент… и было доказано, что это физически невозможно… но трактирщик тоже потребовал экспертизы. И штатный маг сделал заключение, что астральный след негодяя тянется ко всем четырём бочкам… В общем, суд приговорил возместить трактирщику убытки, и это влетело Корпусу Стражей в такую монету, что начальник городской стражи вместо благодарности, чуть меня самого под стражу не посадил. А потом себя наградил медалью… Впрочем, я не в претензии. Хорошо уже, что не меня заставили с трактирщиком расплачиваться, я бы тогда до сегодняшнего дня у него в должниках ходил бы…

— Какая любопытная история! — восхитилась я, — Вот только, что-то в прессе я об этом случае не читала…

— Разве можно верить нашей прессе? — возразил инспектор, — Вот, недавно, буквально пару дней назад, читал я о некоем «рыжем Торнадо» и двух девицах… Думаю, вы тоже читали. Ведь, явный бред, не так ли?

И инспектор посмотрел на меня кристально-чистым взглядом.

— Явный! — согласилась я, стремительно краснея.

Хозяин подозрительно взглянул на меня из-под ресниц, но промолчал.

— До свидания, господин Кнопп! Заходите к нам ещё, как-нибудь… — я покосилась на хозяина, дождалась еле заметного кивка, и добавила, — … отобедать! Вы такой интересный рассказчик!

— Ну, что ж, почему не зайти? — улыбнулся инспектор, и посмотрел на меня совершенно серьёзным взглядом, — Только хочу предупредить: я человек, который на службе у государства. Так что, если я замечу что-то, о чём должен доложить начальству — я доложу. Даже, если это будут мои самые распрекрасные друзья. Так уж я устроен. А зайти, почему же не зайти?

Знаете, вы себе что хотите думайте, а я уверена, что он мысленно вычеркнул нас из списков возможных злонамеренных преступников, всяких торговцев незаконным зельем или запрещёнными артефактами. Вот, чувствую я так. Не то, чтобы мы с ним подружились, нет… И он может подозревать нас в мелких правонарушениях… вроде ошибок с начислением налогов — кстати, не забыть завтра же завести бухгалтерию! — но он перестал подозревать в нас злоумышленников, вот что. А от мелких ошибок никто не застрахован!

Я ещё раз выглянула в окно, убедилась, что инспектор идёт по улице, вместе со своим пёсиком, и посмотрела по сторонам: что-то Ярина не торопится со стола убирать? Нет, я помогу, мне не трудно, но обычно она всё, что касается еды и посуды, стремится сделать самостоятельно…

Я подхватила поднос с тарелками и поспешила на кухню.

Святые рогалики!

Ярина сидела, не хуже давешнего поэта: в прострации. Глаза выпучены, рот приоткрыт, руки бессильно опущены, взгляд в одну точку, на слова не реагирует… Да, растопчи меня моль в платяном шкафу, что ж у нас творится-то⁈

— А⁈ — отмерла Ярина, когда я основательно потрепала её за плечо, — Сюзанна, ты?

— Это я, — призналась я, присаживаясь рядом — Яриночка, что случилось? Неужели у нас опять неприятности?..

— Нет… — еле слышно прошелестела Ярина, — Неприятности? Нет… У нас проблемы!

— Яриночка, что случилось? Неужели у нас опять неприятности?..

— Нет… — еле слышно прошелестела Ярина, — Неприятности? Нет… У нас проблемы!