Глава 22 · Препарация слухов

Когда исключаешь невозможное, то, что остаётся, и есть истина, какой бы невероятной она не казалась.

Артур Конан Дойл.

— Я готов, — без малейшей рисовки, ответил инспектор, — Какие именно слухи и сплетни вас интересуют?

— Все! — моментально ответила я.

— Я собирал эти слухи два дня, — возразил Кнопп, — Значит, и рассказывать буду два дня. Давайте выберем главное.

— Я не знаю, где главное, — призналась я, — Придётся выслушивать всё, а потом отсеивать глупости. Но вы, инспектор, даже глупости рассказывайте! Даже, если… кхм… фривольное! Мы, конечно, девушки приличные, мы сделаем вид, что не расслышали… но не хотелось бы упустить важное! А важное может быть где угодно.

Инспектор с сомнением покосился на Фредерика Рея, не дождался его реакции, и начал:

— Хорошо. Тогда буду по степени приближённости к императорской фамилии. Итак, сам государь-император. Поговаривают о новой фаворитке.

— Баронесса Ларуа? — уточнила я, — Не новость!

— А вот и нет! Баронесса Ларуа — это не последняя, а предпоследняя фаворитка! Последняя — баронесса Шаргаунт. Итого — шестая. За последние месяц-полтора.

Хозяин удивлённо присвистнул, но промолчал.

— Да, — продолжал Кнопп, — Но, странно не это. Странно то, что император не меняет фавориток, а словно бы набирает из них подобие гарема. То есть, регулярно навещает всех шестерых! Что при его возрасте… странно! Я своими ушами слышал, как двое придворных, сидя в ресторации и попивая коллекционное вино, поднимали тост за императора, весьма язвительно называя его «пылким пилигримом» и «неутомимым рыцарем среди шёлковых… знамён». Как вы понимаете, очень прозрачно намекая на то, что император — пылкий «ходок налево», и неутомим среди шёлковых простыней. Кстати, среди тех же придворных ходят слухи, что эта «неутомимость» обходится императору нелегко: его чуть не ежедневно пичкает лекарствами личный лекарь и императору приходится растрачивать магические артефакты особого… кхм… свойства. Надеюсь, я не слишком оскорбил ваш слух, дамы?..

— Не слишком, — успокоила его я, — В наших краях выражаются проще и точнее: «топтун» и «жеребчик». А в столице, я понимаю, придворные вынуждены словоблудить. Продолжайте, инспектор.

— Удивительно, что её величество, кажется, относится к похождениям своего мужа весьма снисходительно. Я не могу поверить, чтобы императрице не доложили о подобных «подвигах» супруга. И уж тем более, её должны были насторожить визиты лекаря. Но ни единого скандала во дворце не было. Императрица одинаково ласково улыбается всем. В том числе, всем шестерым фавориткам. Во всяком случае, именно об этом судачили ещё двое из дворца. Это уже в трактире попроще, и это были дворцовые слуги. И я склонен доверять им даже больше, чем придворным. Ещё раз прошу прощения у дам за такую скользкую тему!

Фредерик Рей задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Я тоже недоумевала. Новости и в самом деле несколько необычные, но чем это может нам помочь? Может, от постоянных «подвигов под шёлковыми… знамёнами», император просто-напросто сошёл с ума? А потому приказал уничтожить верного генерала, отразившего реальную угрозу Империи? Ой, что-то сомнительно… Сумасшедший император вряд ли смог бы утаить своё сумасшествие от окружающих. И это обязательно проявилось бы в слухах. Но тут ничего подобного. Над императором просто подшучивают, но не более. Да, такое бывает. Найдёт мужчина седой волосок в усах, и тут случится осечка в постели… мало ли, от усталости, от нервов… а мужчина уже начинает воображать невесть чего. А испуганный мужчина вполне способен потерять голову и начать совершать «постельные подвиги». В первую очередь, чтобы доказать самому себе, что он ещё — ого-го! Может, и здесь то же самое? Хотя, шесть фавориток сразу — это перебор… Ладно, учтём, но не будем на этом сосредоточиваться. Что ещё?

— Принц Чезаре, — продолжал Кнопп, — Поговаривают, что принц приболел. Во всяком случае, принц впервые не принял участие в традиционной охоте «Первого копья», хотя раньше никогда не пропускал возможности испытать свою охотничью удачу. Ходят слухи, что некоторые придворные льстецы предлагали вообще отменить охоту или, хотя бы, отложить её до выздоровления принца, и высказывали эти предложения императору, но тот отклонил эту инициативу. «Традиция — это святое! А принц ещё успеет показать свою удаль», — так ответил император.

Я слушал торжественную речь его величества, которую тот произнёс с балкона своего дворца, в честь окончании празднеств. Принц тоже там был, наряду с императрицей и некоторыми, из наиболее приближённых придворных. Так вот, я раньше принца не видел, судить не могу, но некоторые из зевак возле меня отметили, что принц выглядит бледнее обычного. И он постоянно переминался с ноги на ногу. Да и вообще, выглядел утомлённым, словно у него и в самом деле недомогание и ему было трудно стоять. Впрочем, слухи о недомогании принца разнятся. Некоторые утверждают, что заболел не он, а его фамильяр. Как известно, у принца, как и у его отца-императора, фамильяр — чёрный дракон. Я попробовал посетить императорские конюшни. Сказал конюхам, что я из провинции, что никогда драконов не видел, и предложил им конти, если они покажут мне принцева дракона, хотя бы издалека. Но те отказались. Я увеличил сумму до грана, до двух гран… дошёл уже до лари! Но конюхи только отрицательно покачивали головами. Хотя в их взглядах можно было прочесть корыстные интересы, но — нет. Это странно, потому что конюхи из простонародья, и лишние деньги им бы не повредили. И за что? За то, что позволили бы мне взглянуть на дракона из-за забора?

Так что, я не могу точно ответить на вопрос кто болен: принц или его дракон. Мне просто не хватило времени, чтобы выяснить это точно.

Принцесса Алисия… Ну, что можно сказать про пятилетнюю принцессу? Хорошо кушает, гуляет с мамками-няньками? Она, кстати, тоже была на балконе, и я ей искренне посочувствовал: её нарядили в красивые, но ужасно тяжёлые одежды, и ей пришлось почти двадцать минут стоять неподвижно. Для пятилетней девочки — кошмар!

Про императорскую семью — всё. Продолжать про придворных?

— Да, конечно… — несколько рассеянно согласился хозяин. Похоже, он усиленно размышлял над всем сказанным. А вот я все размышления отложила на потом. Я только внимательно слушала и впитывала информацию. А подумать над ней можно когда угодно!

— Хорошо… Я так понимаю, сам император, во время своего выступления, пригласил на балкон тех, кого считает наиболее приближёнными? Так вот, кроме императорской семьи, там были всего трое: Главный императорский телохранитель, Главный имперский маг, и личный врач его величества. Что, кстати, вызвало некоторое недоумение среди народа. По их словам, обычно там бывает не протолкнуться.

Итак: Главный телохранитель, если официально, то командир Отряда телохранителей его величества, Гюстав Барнейб. Единственный, кто стоял непосредственно рядом с императором, во время его выступления. Как бы, показывая свою готовность прикрыть императора собственным телом в случае опасности. В народе судачили о следе от ожога у него на лице. Почему, дескать, не свести это? Магией? Основное предположение было, что так он якобы показывает императору свой героизм, в надежде, что этот «героизм» окупится наградами за верную службу. Однако, были ещё слухи, что этот ожог господин Барнейб получил, когда сопровождал принца, а тот седлал дракона. Вроде бы, дракон был не в духе и пыхнул огнём, а Гюстав Барнейб случайно оказался не в том месте, не в то время… Как известно, раны, нанесённые драконом, магическому лечению не поддаются. Точнее узнать не удалось.

Я заметила, как судорожно стиснули пальцы хозяина подлокотник кресла. Но больше он ничем своего волнения не выдал, и ни слова не сказал.

— Двое других, — сухо излагал факты инспектор, — маг и лекарь, находились в глубине балкона и рассмотреть их, как следует, не получилось. Судя по всему, они тоже, каждый по-своему, оберегали императора: один контролировал магические потоки вокруг дворца, другой был готов помочь императору лекарствами. Ещё раз хочу повторить, что в толпе судачили, отчего на балконе нет, к примеру, Первого министра двора, Главного казначея, и ряда других сановников, которые обычно стараются быть рядом с его величеством? Но ответа на этот вопрос у меня нет.

Раз уж я заговорил о них, давайте продолжу. Первый министр, граф Эрих Кейтон. Поговаривают, что он поссорился с наместником Западной провинции герцогом Лафошти. Судя по слухам, Первому министру очень понравился один серебряный рудничок, но дело в том, что и наместнику он тоже нравится. Наместник богаче, но граф Кейтон ближе к императору… как он думал. Во всяком случае, поговаривают, что с месяц назад Первый министр просил императора выделить ему войска — лучшие части! — для устрашения строптивого наместника, и вроде бы император ему что-то обещал… Наместник, разумеется, тоже это знал, и в приватном разговоре с друзьями обмолвился, что принял свои, особые меры… Трудно сказать, что именно. И, вроде бы, дело плавно катилось к некоему действию, которое официально обозвали бы «военными учениями в Западной провинции», а на деле это было бы тем самым «устрашением»… но тут император приблизил к себе шестую фаворитку, а баронесса Шаргаунт оказалась какой-то троюродной племянницей наместника…

Точно не известно, но может быть именно из-за этого Первого министра не пригласили на балкон?.. Что же касается тех самых «лучших войск», «военных учений» и «особых мер», то слухи слишком противоречивые. Я не смог добраться до истины.

— Вы и так проделали огромную работу! — восхищённо глядя на Кноппа, похвалила Ярина инспектора, — Всего за два дня! Как вы успели? Вы вообще, спали?

— Почти нет, — скупо улыбнулся Кнопп, — Но я ещё успею отоспаться дома. Давайте про следующего. Казначей, маркиз Теодор Алдерин. Один из самых доверенных лиц из приближённых его величества. Многие недооценивают его влияние на императора, учитывая титул, который меньше графского, но это большая ошибка. На самом деле, казначей вполне может потягаться за влияние с Первым министром. И я лично, поставил бы на казначея. Во всяком случае, если бы такой спор был бы с месяц назад. А около месяца назад пополз слушок, что господин казначей запустил свою руку куда не следует… А именно — в войсковую казну. Дескать, именно поэтому, войска столкнувшиеся с Некромантом, испытывали недостаток в подвозе провизии, военных припасов, снаряжения… не слышали?.. И вроде бы, дело шло чуть не к бунту среди военных, но господин казначей упал на колени перед императором, умоляя о пощаде. И император пообещал замять дело, каким-то особым способом. Может быть — организацией всенародных праздников? На праздники можно многие расходы списать… А может и ещё как-то, о чём мне неизвестно. Но господина казначея тоже не было на балконе и это серьёзный сигнал для понимающих людей.

У Фредерика Рея набухли желваки на скулах, а взгляд стал острым и пронзительным. Похоже он очень хорошо понимал, о чём рассказывает инспектор! Но опять он не проронил ни слова.

А я была просто в замешательстве. Раньше я подозревала одного императора, а теперь круг подозреваемых ширился с невероятной быстротой! Вот, называется, отправили шпиона, чтобы он нам картину прояснил! Ага, так ясно стало, что в глазах темно!

— Ну, что ж? — бодро продолжал между тем инспектор, — Переходим к обычным дворцовым сплетням? Увы, в большей своей части они… опять несколько фривольны, о чём я заранее предупреждаю, и прошу дам меня извинить. К сожалению, в трактирах судачат, как правило именно о таких событиях.

Проигрался в пух и прах князь Базилио. Ходят слухи, что он договорился с бароном Карлосом играть на одну руку, то есть, нечестно. Но бедняга не знал, что барон страдает аллергией на цветы… И вот, во время игры, князь увидел, как барон ему яростно подмигивает… На самом деле, как вы понимаете, у барона заслезились глаза, но князь поставил на карту громадную сумму и… проиграл! И набросился на своего подельника с кулаками, забыв о всякой сдержанности. Я его понимаю. Поговаривают, что сумма проигрыша превышает шестьдесят тысяч солеритов…

— Сколько⁈ — ахнула Ярина, — А такие деньги… вообще бывают⁈

— Бывают, — со вздохом подтвердил инспектор, — Но сумма и в самом деле, астрономическая.

Произошёл скандал с баронессой Сивиллой, фрейлиной императрицы. По всей видимости, ей возжелалось стать седьмой фавориткой государя, и она, перед балом, добавила в свои духи несколько капель настойки мандрагоры…

— Несколько капель⁈ — вскинулась я.

— Вот именно, — улыбнулся Кнопп, — Бедная девушка оказалась далека от фармацевтики и переборщила с зельем. Вместо того, чтобы очаровать императора, случилась безобразная сцена, можно сказать, массовый транс: сорок два представителя мужского пола буквально набросились на бедняжку, приглашая на котильон… с продолжением. Среди них оказались не только пылкие юноши, но и почтенные отцы семейств. Только вмешательство придворного мага вернуло рассудок несчастным. Сейчас бедняжка баронесса лечит нервы в своём имении. Похоже, не оттого, что сильно смутилась скандалом, а по прямому приказу его величества. Не оценил император такой прыти, не оценил…

Почти противоположный случай случился чуть позже. Видите ли, некий граф Олтазен, будучи страшно ревнивым, требовал, чтобы его жена постоянно носила на шее магический талисман «кулон правды», который вспыхивает красным светом, едва его хозяин солжёт. Его жена настолько привыкла к кулону, что совершенно забыла о нём, собираясь на бал… что, как вы понимаете, чревато. И, надо же так случиться, что император завёл с ней речь о поэзии, и процитировал некие стихи, о содержании которых история умалчивает. Между прочим, говорят, написанных самим императором, под воздействием очарования шестой фаворитки. И спросил её мнения о стихах. Разумеется, госпожа Олтазен, даже не зная автора, похвалила стихи, назвав их «великолепными», просто из вежливости, и её кулон тут же вспыхнул красным! Император нахмурился и подозвал придворного мага с вопросом, что это за кулон? И маг, совершенно честно ответил, что это «кулон правды». И император сразу повеселел! Понимаете, он подумал, что если это кулон правды, то и светиться должен, когда говорят правду! Графиня, он греха подальше, тут же сняла кулон, отговорившись, что магия разрядилась…

Два офицера из Пятьдесят Третьего пехотного полка повздорили, не поделив покупку борзого щенка. Как водится, вспыхнула дуэль. Но… то ли офицеры оказались не слишком отважными, то ли оба решили дополнительно подшутить друг над другом, но оба… сотворили себе призрачных двойников! И вот, представьте, лунная ночь, заросли парка, и два призрака сражаются на саблях! Говорят, одна из призрачных фигур была настолько хороша, что вполне явственно осыпала оскорблениями и противника и вражеского секунданта.

— Чушь, — слегка усмехнулся Фредерик Рей, — О таких вещах я ещё от деда байки слышал. Именно, как байки! Не может призрачный двойник поднять саблю. И распознать его легко: он будет постоянно слегка покачиваться. Так что, секунданты просто не могли ошибиться. Байка!

— Очень может быть, — не стал спорить инспектор, — Тем более, что фамилий дуэлянтов мне узнать не удалось. Но вот, про следующую историю мне клялись, что это правда! Итак, один гвардейский поручик, из того же Пятьдесят Третьего, пехотного, без памяти влюбился в прелестную фрейлину её величества. Попытался объясниться, но… то ли фрейлина не поняла его намёков, то ли поручик не вышел чином и титулом… В общем, его отвергли. В приличных, впрочем, выражениях. Поручик же принял это за обычное женское кокетство. И вот, тёмной ночью, он лезет в заветное окно… Тихо, не скрипнув половицей, отворяет дверь в опочивальню своей избранницы… Я представляю физиономию поручика, когда он увидел фрейлину в объятьях другого мужчины! И уж тем более его чуть удар не хватил, когда он понял, что это его собственный командир роты в должности капитана! И, между прочим, женатый человек. В общем, очередной скандал в благородном семействе!

Ах, любовь… Из-за любви, господа, бывает столько курьёзов! Видите ли, возле столицы стоит только Пятьдесят третий пехотный полк, а потому, большинство моих военных историй исходит именно от служащих этого полка. Так вот, некий влюблённый адъютант получил письмо от предмета своего обожания. И… сунул его в полевую сумку. Признаться, он очень торопился, и ему было не до размышлений. Он спешил в штаб полка с донесением. Представляете? Через пространственный портал, потратив почти всю магию на этот переход, он буквально врывается на штабное совещание и, чуть не падая от усталости, протягивает депешу полковому командиру. Вокруг все старшие офицеры полка, ждут важных распоряжений. Командир вскрывает конверт, и чуть щурясь от напряжения глаз, начинает выразительно читать приказ командования: «Милый пупсик! Приходи в полночь в ту беседку у пруда…». И начальник штаба машинально начинает разворачивать военную карту, чтобы понять, про какую беседку сообщает начальство… Дамы, вы смеётесь? Уверяю вас, бывает и хлеще!

Вот ещё случай, уже с дворцовой охраной. И опять виновата любовь. Некоего молодого охранника постоянно ставили на пост в тёмном переходе между центром дворца и его левым крылом. Скучно, тоскливо, не с кем словом перемолвиться… И проверка в одно и то же время — под утро. А стражник молодой, кровь кипит… И вздумал он приятно провести вечерок! Набрал соломы, скрутил из неё чучело и нарядил в собственные доспехи! Сунул ему в латные перчатки верную алебарду, а сам пошёл к сердечной зазнобе. И, надо же такому случиться — именно в этот день, сам государь-император, возвращаясь… кхм… после подвигов под шёлковыми… знамёнами, решил перемолвиться парой слов с охранником! Вы догадались, с кем именно? Сперва он его окликнул. Стражник молчит. «Молодец!» — объявляет ему государь, — «Я понимаю: служба!». Стражник молчит. И император отчего-то принялся с ним откровенничать. О том, что жизнь императорская — не мёд, о том, как сложно управлять вздорными дураками из самых приближённых — а куда от них денешься? О том, что порой хочется выпить — а нельзя; а порой не хочется — а надо. О том, что это только кажется, что императоры лишь пирожные и жрут, а его этими самыми пирожными уже шесть раз отравить пытались… Стражник молчит. Тут императору захотелось его соблазнить! И давай он ему всякое предлагать: и деньги, и земли, и титул… Только скажи, мол, слово, и всё твоим будет! Стражник стоит по стойке смирно и молчит. Император чуть не прослезился от такой выдержки. «Жалую, — говорит, — тебе чин сержанта!». И монаршей ручкой по плечу его похлопал. А стражник возьми, и свались! Тут, понятно, сразу суд… Дамы, не пугайтесь! Суд присудил — не поверите! — просто разжаловать его из сержантов обратно в рядовые! Повезло…

Инспектор Кнопп обвёл взглядом вокруг себя, посмотрел на хихикающих нас с Яриной, на серьёзного хозяина, и спокойно закончил:

— И последнее. Народ любит вас, генерал, и за ваше здоровье выпивают даже больше, чем за здоровье его величества… Ну что вы так подскочили? Я на вашей стороне! Иначе, промолчал бы… Скажу больше: я был на вашей стороне, ещё когда сцепился с имперским сыщиком… как бишь его? Серпенсием!

— Интересно, в этом городе есть хоть кто-нибудь, кто не знает моего настоящего имени⁈ — проворчал хозяин, опускаясь в кресло.

— Есть, — успокоил его инспектор, — Полным-полно народа, кто думает, что вы простой лекарь. Можете мне поверить.

Хозяин минуту подумал, а потом, не таясь, вытащил из собственной трости тонкий стальной стилет. И принялся отвинчивать у него круглую ручку. Мы все молча ждали. Потом хозяин взял подарок Кноппа, и прикрутил его к лезвию. Получилось полноценное оружие, с отличной, ухватистой рукоятью. Фредерик Рей снова спрятал стилет в трость и обвёл нас взглядом.

— Что? — удивился он, — Это тоже для вас не новость?

— Скажете тоже, сударь! — фыркнула я, — Если мы при уборке каждую вещь туда-сюда передвигаем… неужели мы не почувствуем, что ваша трость слишком тяжела, чтобы быть просто деревянной? Кончено, мы знали! Только удивлялись, почему у вас ручка круглая.

— Потому что я купил трость с круглой ручкой! — несколько резко ответил хозяин, — А когда произошло покушение, я отдал трость в мастерскую, чтобы из неё сделали оружие. И они сделали оружие! Но у них не было достаточно дорогой рукояти, чтобы не вызывала подозрение на фоне дорогой трости. Пришлось довольствоваться, чем есть. Думал, куплю в вашем городе. Но и в вашем городе нет ничего подходящего!

— Я так и подумал, — кивнул инспектор, — Потому и купил подарок.

— Какие все умные! — деланно восхитился хозяин, — Если все такие умные, может скажете мне, в чём же всё-таки дело? Почему на меня было покушение?

— У меня есть одна версия, — призналась я, — Она родилась только что, благодаря точному и подробному изложению слухов господином Кноппом.

Ярина заулыбалась, словно это её личная заслуга, что инспектор был настолько точен.

— И, как мне кажется, это единственная версия, которая отвечает на все вопросы, — закончила я, — Но эта версия такая невероятная, что мне нужно ещё кое в чём убедиться. Завтра мы проведём одну консультацию, и если консультант подтвердит мои соображения, я вам всё расскажу. И тогда будем думать, что делать дальше.

— И, с кем ты собираешься консультироваться? — хмуро поинтересовался хозяин.

— С адвокатом Трабетом, — любезно ответила я.

— Но, это опасно! — встрепенулась Ярина, — Он может догадаться!

— Придётся сделать так, чтобы он не догадался, — вздохнула я.

— Что? — удивился Фредерик Рей, — Это тоже для вас не новость?