Глава 23 · Бумажная корона

Сер, если вы желаете, чтобы я был безумцем, я буду им. Это самая лёгкая роль на свете.

Марк Твен, «Принц и нищий».

Когда уличный мальчишка торопливо постучал в окошко и одним духом выпалил: «Вашу-милость-прямо-сейчас-ждут-на-Кривоплясовой-дом-восемь!», адвокат Трабет, если честно, удивился, но не слишком. Просто, на всякий случай, проверил, на месте ли купчая на дом, и перечитал текст. Всё верно. Если приезжему что-то не понравилось в купленном им доме, если обнаружились скрытые дефекты, теперь это его проблемы. Адвокат чист. И Александéр Трабет засеменил по улице, в привычным портфелем в руках, привычно и дежурно улыбаясь всем встречным. Удивился он уже позже, когда дверь перед ним распахнулась, и встретил его сам хозяин дома. А где же служанка? Но настоящий шок он испытал, когда хозяин приложил палец к губам, и заговорщицки прошептал:

— Прошу на минутку в мой кабинет… Только тише!

— Что за игры? — размышлял адвокат, — Что здесь творится?

— Уф! — выдохнул Фредерик Рей, когда дверь кабинета закрылась, — Думаю, здесь нас не услышат. Прошу!

И он широким жестом указал на одно из кресел.

Адвокат осторожно примостился на краешке кресла, и прижал портфель к груди. Он ничего не понимал в происходящем!

Фредерик Рей немного помялся, а потом начал:

— Господин адвокат! Понимаете… работа у нас такая… кровь, грязь, страдания окружающих… Это, знаете ли, выбивает из колеи! Надо слегка зачерстветь сердцем, чтобы не сгореть на нашей работе… понимаете?

Адвокат кивнул, хотя ничего не понимал.

— Как хорошо, что вы меня поняли! — с облегчением выдохнул Фредерик Рей, — Тогда прошу вас посетить Сюзанну. И, пожалуйста, не спорьте с бедняжкой… Просто, поговорите с ней. Если она будет говорить непонятное — соглашайтесь! Про деньги не сомневайтесь, ваш визит будет оплачен. Только… только не навредите! Где я ещё найду такую помощницу, которая и в травах специалист, и оперировать помогает, и всю грязную работу по дому делает? Пойдёмте, пойдёмте, господин адвокат! И, умоляю, будьте с ней мягким!

Растерянного адвоката подняли на ноги, вывели из кабинета, и проводили в лабораторию. Мягко втолкнули внутрь и закрыли за ним дверь. Адвокат поднял взгляд и всё понял. Он увидел меня.

Я сидела на стуле, на сиденье которого, для высоты, было подложено несколько книжек потолще. На голове у меня была жёлтая бумажная корона, только вместо зубчиков красовались полуокружья. И по всей короне, там и сям, в хаотическом беспорядке, были пришиты разноцветные пуговицы, долженствующие изображать драгоценные камни. Могу признаться, что часть из них, с невероятным сопротивлением, пришлось позаимствовать у Дементия.

— Почему без доклада? — рявкнула я, вместо приветствия, и тут же смягчилась, — А, это по моему повелению… Тогда прощаю!

Адвокат попытался поймать мой блуждающий взгляд, но не смог. Я перед этим два часа перед зеркалом репетировала!

— Господин адвокат, похоже, вы ничего не смыслите в придворном этикете! — капризно пожаловалась я, — Почему вы не приветствуете будущего вашего императора?

— Как⁈ — ахнул адвокат.

— А что вас смущает? — надулась я, — Разве я не могу претендовать на трон?

— Но… император… он же мужчина! — взвыл адвокат.

— Ага! — обрадовалась я, — Пошли первые возражения! Но мы их легко отметаем! Чем отличается мужчина от женщины?

— Ну… — слегка стушевался адвокат.

— Правильно! — на дала я ему слова, — Женщина может рожать! Верно? Конечно верно! Рожала ли я? Нет, не рожала! Значит, пока я, с юридической точки зрения — мужчина! Есть возражения? Нет возражений! Значит, нет и препятствий на пути к трону!

— Но… но…

— В чём дело? — нахмурила я брови.

— Но есть закон! Он так и называется: «Закон о престолонаследовании»! Вы никак не можете претендовать на престол!

— Почему же? — ещё больше нахмурилась я, — Извольте изложить мне этот закон со всеми подробностями! С цитатами параграфов и историческими параллелями! Начинайте!

— Но я… не готов! — замямлил адвокат, — Мне надо… освежить в памяти…

— Идите, — величественно взмахнула я рукой, — И освежайте! Но в три часа пополудни, после торжественного марша гвардейцев вокруг магистрата… в мою честь, разумеется… я жду вас в этом же зале! Со всеми ответами! И горе вам, если вы не будете знать какой-то подробности! Идите, я отпускаю вас… до назначенного часа!

Ошарашенный адвокат выскочил из дверей и тут же попал в руки Фредерика Рея, дежурившего в коридоре.

— Вы понимаете теперь? — втолковывал Трабету хозяин по пути к выходу, — Бедняжка Сьюзи, она тронулась умом… Я уже говорил, наша работа… нервная! И, как у всех сумасшедших, у неё не то, чтобы нет логики — у неё своя, извращённая логика! Я прошу вас, господин адвокат: выполните вы её глупую просьбу! Только предупреждаю: она где-то уже читала о престолонаследовании! Не то, в библиотеке магистрата, среди настоящих указов, не то, в глупом любовном романе, где бастарда-любовника избрали королём… кто же теперь разберёт? Но я прошу: отнеситесь к делу серьёзно! Не приведи нелёгкая, если она почувствует в ваших объяснениях нестыковки! У неё тогда мозги совсем переклинит! Повторяю, я оплачу вашу работу, особенно, если Сьюзи придёт в себя! Но работа должна быть выполнена качественно… Я не дам ни липта, если вы что-то напутаете! Идите же, идите, господин адвокат, и возвращайтесь, обогащённым знаниями! Если вам понадобится времени на час или на два больше — не беда! Мы трижды ударим в кастрюлю, и — авось, бедняжка подумает, что это три часа на башне магистрата пробило?

Вот так адвокат Трабет вынужденно принялся за чтение королевских указов, пока мы проводили короткое совещание.

— Поверил! — уверенно заявил хозяин, — Вид у него был… такой… поверивший!

— Господин Кнопп?

— Я, как и было сказано, ходил возле вашего дома. И, когда адвокат выскочил из дверей, словно бы случайно, столкнулся с ним. Вежливо попросив извинений. Если бы адвокат собирался заявить властям, это был бы для него отличный шанс, он бы ухватился за такую возможность — ручаюсь! Но он тоже пробормотал что-то невразумительное, и заторопился прочь. Я незаметно проследил, куда он идёт, я это умею! Он пошёл прямёхонько к себе домой. Через окно было видно, как он положил на стол какую-то толстенную книгу и принялся её торопливо листать. Так что думаю, да, он поверил.

— А я настаиваю, что тебе нужно было держать в руке поварёшку, вроде скипетра! — встряла Ярина, — Это дополнило бы твой образ!

— А я повторяю: это был бы перебор, — поморщилась я, — Я должна выглядеть не окончательно спятившей, а только так, слегка с придурью! Чтобы меня можно было попытаться вылечить. Иначе адвокат начнёт нести ахинею, а потом сильно удивится, если я начну вставлять умные замечания.

— Так что, ждём? — подвёл итог нашей дискуссии хозяин.

— Ждём, — согласилась я, — И вот что… дайте мне ещё какую-нибудь толстую книгу. Чтобы казаться ещё выше на «троне». Думаю, адвокат заметит. И поймёт по-своему.

— Не упадёшь? — забеспокоился Фредерик Рей.

— Может, и упаду? — вяло улыбнулась я, — В самом конце? Что поможет мне «прийти в себя»? Если, конечно, я услышу нужные сведения. А что, книгу жалко?

— Тебя жалко! — отрезал Фредерик Рей и тут же слегка смутился.

Я тоже…

Адвокат вернулся ровно в три. Ну, мы и до трёх успели известись от ожидания! Приёма сегодня, по понятным причинам, не было, а бездельничать оказалось ужасно скучно. Даже не подозревала, что это так нудно!

На этот раз всё прошло «по этикету». Дементий распахнул перед адвокатом дверь в лабораторию, на которой теперь, моим, специально, корявым почерком, губной помадой было начертано: «Тронный зал».

— Господин адвокат Трабет! — возгласил домовой, — К её… кхм… к светлейшей госпоже Сюзанне!

Мы особо обговорили между собой этот момент. Сказать «к её светлости» было совершенно невозможно. Это присвоение титула, и адвокат моментально ухватился бы за подобную возможность судиться с хозяином. И стрясти с него горсть серебра. А потому, не «её светлость», а просто «светлейшая госпожа Сюзанна»! Может, домовой имел в виду, что у меня кожа светлая? Не придерёшься! А с другой стороны, подобным обращением, вроде бы домочадцы подыгрывают моему «безумию».

— Э-э-э… дозволяю! — процедила я со своего «трона», — Входите, господин адвокат! И сопровождающие его лица!

И ко мне вошли господин Трабет с Фредериком Реем, который, сразу же, скромно примостился в углу и всё время помалкивал.

На этот раз я не только сидела выше, но ещё и завернулась в скатерть со стола, вроде как в мантию. Клетчатая мантия? — воскликнете вы. Ну, я же «сумасшедшая», мне можно! Главное, что адвокат должен был увидеть, что моё безумие медленно прогрессирует. И от его усердия зависит, вернусь ли я в мир здравомыслящих людей.

Адвокат отвесил мне весьма изящный поклон, поискал глазами стул, не нашёл его, но не расстроился. А пристроил на край стола толстющую книгу, испещрённую закладками.

— Вы с донесениями от моих верных войск? — подозрительно прищурилась я на адвоката.

— Что? Нет! — испугался господин Трабет, — Я по поводу закона о престолонаследии!

— Закона?.. — я наморщила лоб, словно пытаясь припомнить что-то в своём спутанном сознании, — Ах, да! Закона… И что же говорит закон? Я слушаю вас!

— Основной закон гласит однозначно: в случае смерти императора, ему наследует старший сын мужского пола! — напыщенно произнёс адвокат.

— Как скучно… — зевнула я, — «Основной закон»… А что гласит неосновной закон?

— Дополнения к закону, и примечания к нему, — поправил меня Трабет, — А также… кхм!.. несколько устаревшие «закон крови» и «закон силы».

— Вы говорите, говорите! — поторопила я, — Когда вы так говорите, словно ручеёк журчит, мне как-то даже спокойнее становится… Излагайте же!

— Дополнения и примечания касаются, в основном, ситуаций, когда старший сын императора, по каким-то причинам, не может или не хочет вступить на трон, как-то: находится в плену, в чужом государстве, официально признан недееспособным, или болен неизлечимой болезнью, которая неизбежно помешает ему исполнять государственный долг… особой формой тропческой лихорадки, к примеру. Так-то человек, вроде бы, в разуме… иногда. Но его постоянно трясёт, речь его невнятна, и он не может, ни произнести речь перед народом, ни воодушевить войска перед боем. Тогда, в соответствии с законом и дополнениями к нему, власть должна перейти к следующему по старшинству сыну императора. Если же такового нет, то к ближайшему родственнику императора, и опять по старшинству. К примеру, сейчас таковым является дядя императора по отцовской линии герцог Калиштский. Ему девяносто шесть лет, и я сомневаюсь, что в случае коронации, он сможет удержать на голове императорскую корону… но закон предписывает короновать именно его. При условии… вы понимаете?.. кхм… если вдруг его величество вздумает отречься от престола, и его сын — тоже.

— А как же мои планы? — с обидой протянула я, — Неужели нельзя взойти на трон простой мужчине-герцогине, вроде меня? Пусть даже, ещё при жизни императора?

— Захват трона при жизни императора называется узурпацией власти! — хитро прищурился адвокат, — Но вот, если бы вы были родственницей императору по крови…

— Это легко! — оживилась я, — Хе! Ему делаем царапину на руке, мне делаем царапину на руке, соединяем царапины, наша кровь смешивается — вуаля! мы уже «кровные родственники»!

— Это так не делается… — кисло поморщился адвокат.

— Ерунда! — с убеждением возразила я, — Делается, не делается… Кто сказал, что не делается? По мордам ему! И сразу передумает! Давайте, рассказывайте, что может сделать мужчина, родственник императору по крови? При жизни императора?

И я азартно поёрзала на своём стуле. Чуть не свалившись, причём не понарошку!

— Ну… есть два закона, древние, почти никогда не применявшиеся, но официально не отменённые, — начал адвокат, — Первый, это «закон крови». Попытка его применить была четырежды, но применён всего однажды. Суть в том, что если стиль правления действующего императора… как бы сказать… не нравится его родственникам… а в родне у императора — всё высшее сословие империи!.. то эти родственники могут собраться, в количестве не менее двухсот человек, каждый из которых может предъявить родословную, из которой явствует, что он прямой родственник самодержца. И это собрание может отстранить действующего императора от власти, выдвинув своего кандидата, за которого проголосуют не менее трёх четвертей собравшихся…

— Всё ясно! — подумала я, — Если двести герцогов, графов, и прочих маркизов с баронами приведут свои войска… да ещё часть имперских войск набрана с земель мятежников… по сути, выдвижение своего кандидата — это попытка предотвратить всеобщую внутринациональную резню мирными средствами! Любой император устрашится, когда двести высших сановников предъявят ему ультиматум!

— Как я говорил, таких попыток было четыре, — мелко захихикал адвокат, — Но три из них провалились! Собравшиеся никак не могли выдвинуть из своей среды кандидатуру, устраивающую всех! Во всех трёх случаях заговорщики настолько перессорились, что произошла взаимная резня! И только в одном случае, примерно полторы тысячи лет назад, всё же такой закон сработал. Избрали престарелого, но бездетного, троюродного брата действующего императора, Теодориха Шестого, которому на момент избрания перевалило за восемьдесят лет. Все ожидали, что он просидит на троне пару лет, и уйдёт в мир иной… а потому его и выбрали! А сами продолжили консультации, по выбору очередной кандидатуры. Но Теодорих Шестой царствовал двенадцать лет, женился на молоденькой девушке, будущей новой императрице, и она родила ребёнка, которого император объявил своим сыном! Как уж там было на самом деле, история умалчивает, но действующая сейчас императорская фамилия — это потомки того Теодориха! Ну, или, его сына…

— Вот видите! — укоризненно сказала я, — Как всё просто! Если императрица объявит меня своим сыном… старшим сыном!.. то и делать ничего не надо. Всё само сделается! Ну, ещё пустячок: чтобы и император поверил, что я — его сын. Авось, убедим как-нибудь! Допустим, если я скажу ему «папа», то что он скажет мне в ответ?

— Я представляю, что он скажет… — адвокат возвёл глаза к потоку.

— И я представляю! — заверила я, — Он скажет: «Сынок!», и распахнёт родительские объятья. Хорошо, оставим это пока в стороне. Что ещё? Там был ещё какой-то закон?

— Да… — пробормотал Трабет, — «Закон силы». Этот закон ещё древнее. Чуть ли не с диких времён. И применялся всего дважды, на самой заре становления нашей Империи. Суть его проста: если императору более шестидесяти лет и у него нет наследника мужского пола, то любой родственник императора, обладающий фамильяром в виде чёрного дракона, может, даже без объявления войны, сокрушить действующего императора, и сесть на трон. И это не будет считаться мятежом или узурпацией власти. Именно таким способом пришёл к власти древний император Сингур Синебородый. Именно так сел на трон Болдуин Длиннорукий. Всё это больше двух тысячелетий назад. В толковании к закону объясняется, что чёрный дракон — это символ нашей Империи, что таким образом предотвращаются взаимные распри между подданными, в случае внезапной смерти действующего самодержца и всё такое прочее. Как видите, для вас этот закон не подходит.

— Чевой-то? — возмутилась я, — Мне любой закон по плечу!

— А где же вы возьмёте чёрного дракона-фамильяра? — прищурился адвокат.

— Куплю! — не моргнула я глазом.

— Фамильяров не покупают! Любой «кулон правды» выявит, что ваш дракон — не фамильяр!

— У вас просто воображение не развито, — снисходительно пояснила я, — Всё просто! Покупаю дракона… Даю ему имя… Фамильяр! И всё! Хоть всю меня кулонами обвешайте, при вопросе, является ли этот дракон моим Фамильяром, я отвечу: «Да!», и ни один кулон не мигнёт! Эх, господин адвокат, учиться вам ещё и учиться!

— Да, но… чёрный дракон — это такая редкость! Вы представляете, сколько может стоить чёрный дракон⁈

— Да, — задумалась я, — Это может вызвать затруднения… Разве что, в карты кого-нибудь обыграть? Вы случайно не знаете этаких шулерских приёмов, чтобы всегда в карты выигрывать?

— Я⁈ Нет!!!

— А жаль… — вздохнула я, — А я уже подумывала, на предмет, не возвести ли вас в баронское достоинство… Не наделить ли вас землями… Кстати, где-то тут был цветочный горшок? С землёй…

— Не надо! — попятился адвокат, — Не надо наделять меня землями!

— Как скажете, — пожала я плечами, — Скромность украшает! У вас есть ещё возражения?

— А как же ваш настоящий фамильяр? — осторожно уточнил Трабет.

— Какой? — слегка подпрыгнула я, изображая глубочайшее изумление.

— Ну… у вас уже был какой-то фамильяр? Котёнок, кажется?..

— Котёнок…

Я сделала вид, что окончательно растерялась, а сама мысленно призвала Лиску. И вот, на колени мне прыгает моя кошечка…

— Мелисса! — «узнала» её я, — Но, подождите!.. Если это моя Мелисса, то получается… о, нет!

Я «в ужасе» закрыла лицо руками.

— Святые рогалики! — простонала я сквозь пальцы, — Что я тут творила!

— Господин адвокат, — цепко ухватил Трабета под локти хозяин, направляя к дверям, — Боюсь, что теперь вы здесь лишний. Дальше пойдёт прямое медицинское лечение. Очень деликатное! Благодарю за помощь… Вот, кстати, ваши бумаги… Доминикус! Выплати господину адвокату два… нет! четыре конти! Всего хорошего, господин Трабет! Вы можете гордиться: только благодаря вам, госпожа Сюзанна начала приходить в разум! Спасибо, спасибо и… всего хорошего! До новых встреч!

И наш домовой буквально вынес адвоката за порог. Он это умеет!

— Господин Трабет пошёл в направлении своего дома. Судя по виду, страшно довольный, — сообщил инспектор Кнопп, заходя в нашу «совещательную» комнату, — А что у вас? Удалось выведать у «эксперта» нужные сведения?

— Мне кажется, да, — задумчиво сказала я, приводя себя в порядок и расставляя книги по местам, — Вы ещё не догадались в чём дело? Тогда вспомните, как господин Кнопп рассказывал о двух призрачных дуэлянтах, а хозяин заметил, что наведённые иллюзии всегда чуточку покачиваются. И вспомните, что принц на балконе постоянно «переминался с ноги на ногу».

У меня есть всего одна идея, которая закрывает все «дыры» и несуразности. Она проста: его высочество принц погиб. Подождите! Не перебивайте, я и сама в шоке!

Итак, давайте просто предположим, что я права. Не знаю, как это произошло: случайно упал пьяным с дракона, или произошло очередное покушение, оказавшееся удачным, или ещё что-то… не важно! Положим, я права. И у императора больше нет наследника мужского пола… Что произойдёт?

Император, не хуже какого-то адвоката должен знать законы своей Империи. И даже лучше. Он знает, что если это станет достоянием гласности, вполне может произойти очередное проявление «закона крови». И мы помним, к чему привели три случая из четырёх. Поэтому гибель принца тщательно скрывается. Именно поэтому исчез принцев дракон-фамильяр. Он просто растворился в астрале вслед за хозяином. Именно поэтому, когда на балконе стоял не настоящий принц, а только его иллюзия, на балкон не допустили ни Первого министра, ни казначея, вообще никого! Кроме тех, без кого не обойтись. Кто и без того, в курсе.

Что дальше? Императору срочно нужен новый сын-наследник. Престарелая императрица не может дать ему такого. Что делает император? Правильно, заводит себе фаворитку… вторую, третью… шестую! Из последних сил стараясь, чтобы хоть у одной из них родился мальчик. Чтобы — надёжно! Чтобы впоследствии признать его своим сыном и сделать очередным наследником. Императрица в курсе событий. И именно поэтому во дворце не было скандалов по поводу чрезмерной императорской прыти! Императрица сама кровно заинтересована, чтобы император совершал подвиги «под шёлковыми… знамёнами»! Речь идёт не больше и не меньше, как о сохранении династии. И о предотвращении междоусобного кровопролития…

Как интересно! Оказывается, иногда можно предотвратить кровопролитие подвигами в кровати! Кто бы мог подумать…

Ну, и последнее. Император знает и о «законе силы». Кто может воспользоваться этим законом? Только один претендент, у которого в фамильярах чёрный дракон… И император посылает своего Главного телохранителя устранить угрозу.

— Но я не угроза! — вскинулся генерал, — Я верный слуга Империи! Я сейчас же делаю портал во дворец! Я объясню его величеству, что не претендую на трон ни в коей мере!

Я только грустно усмехнулась.

— Ярина, — спросила я, — Если бы ты хотела захватить власть, что ты сказала бы императору?

— Что я этого не хочу! — честно ответила подруга.

— Вот видите?.. Кто же вам поверит…

— Пусть на меня повесят «кулон правды»!

— И вы, сильнейший архимаг Империи, не найдёте способ обмануть глупый кулон? — удивилась я.

— И, что же тогда делать?.. — растерялся хозяин.

— Как скучно… — зевнула я, — «Основной закон»… А что гласит неосновной закон?