Глава 2

Муж налил ещё виски, потом закинул за себя вторую порцию и даже не поморщился. Поставил стопку, повертел её в пальцах. Марк не смотрел на неё, взгляд его упирался в окно, за которым таял мокрый снег.

- Я долго думал. Месяцы. Полгода. Я не знаю, как это сказать, чтобы ты не... - он запнулся. - В общем, я хочу поговорить о нас.

- О нас? - голос Лены прозвучал тихо, почти шепотом.

Так говорят, когда боятся услышать ответ. И она боялась.

- Да, о нас. Про то, что мы... застыли. Понимаешь? Мы как будто постарели, не старея. Мы встали на рельсы и едем по расписанию. Паша, работа, ужин, секс по выходным, если не устали.

Лена молчала, внутри неё что-то сжималось, превращаясь в тугой, болезненный ком. Она чувствовала, как этот ком растет, давит на лёгкие, на сердце, на горло.

- Я люблю тебя, - сказал Марк быстро, будто боялся, что она перебьет. - Я правда тебя люблю. Ты моя семья. Ты самый близкий человек. Но знаешь... мне не хватает. Воздуха. Страсти. Остроты.

- Остроты, – повторила за ним Лена.

Слово было чужим, холодным, не из их лексикона. Они никогда не говорили про остроту. Они говорили про оценки Паши. Про то, куда поехать летом. Про то, что у соседей опять ремонт и когда это кончится.

- Я хочу предложить... - Марк наконец поднял на неё глаза.

В них было что-то, чего Лена никогда не видела: смесь вины и надежды. Смертельная смесь. Обжигающая все нутро.

- Я хочу предложить тебе открытые отношения.

В комнате стало тихо. Абсолютно. Оглушительно тихо. Хотя часы на стене продолжали тикать. Холодильник гудел. За стеной шуршал Паша, наверное, опять не спит, читает под одеялом с фонариком. Обычные звуки обычного дома, в который только что залетела бомба.

- Что? - переспросила она, но не потому что не расслышала, а потому что надеялась, что ей показалось.

- Открытые отношения, это сейчас модно, - повторил Марк спокойно, как будто говорил не об их браке, а обсуждал прогноз погоды.

Теперь он говорил быстрее, увереннее, будто прочитал статью в интернете и теперь цитировал.

- Это когда брак остается, семья остается, всё остается, но мы можем... встречаться с другими. Сексуально. Без обязательств. Это помогает освежить чувства, понимаешь? Многие пары так делают. Это укрепляет доверие.

Лена смотрела на его губы, они двигались, произносили слова, но смысл ускользал. Она вдруг увидела себя со стороны: женщина тридцати шести лет, в старом свитере, с руками, пропахшими луком, сидит напротив мужа, который предлагает ей разрешение трахать других. Или, что еще смешнее, предлагает ей дать ему разрешение, чтобы он трахал других.

- Ты хочешь спать с другими женщинами, - сказала Лена.

Это был не вопрос, а констатация. Безумная. Чудовищная в своей сути. Противоестественная.

- Я хочу, чтобы мы оба были счастливы, - Марк подался вперед, попытался взять её за руку.

Она отдернула её, будто обожглась.

- Лена, послушай. Мы молоды еще. Мы можем всё вернуть! Тот огонь, который был. Просто нам нужно... немного свободы.

- Свободы.

- Да, свободы. Чтобы мы снова захотели друг друга.

Лена вдруг вспомнила. Резко. Ярко. Как удар под дых. Пять лет назад они снимали маленькую квартирку на окраине. Пашке было пять, денег не хватало даже на нормальную зимнюю куртку. Марк работал на двух работах, приходил в час ночи, валился с ног. А по выходным, когда мама забирала Пашу к себе, они оставались вдвоём и занимались любовью так, что соседи стучали по батареям. Тогда им никто не был нужен, ни другие женщины, ни другая жизнь. У них была любовь, и они были друг у друга.

А теперь у них есть всё: квартира в центре, машина, отпуск на море два раза в год, а ему не хватает остроты.

- Ты с кем-то уже… - спросила Лена, её голос сел, пришлось откашляться. - Ты уже с кем-то спишь и хочешь легализовать?

- Нет! - Марк даже отшатнулся, изобразив оскорбленную невинность. - Лена, как ты могла такое подумать? Я бы никогда... Я просто хочу, чтобы мы вместе приняли решение. Честно. Открыто.

- Открыто, - снова повторила она, как попугай.

Слёзы пришли неожиданно, Лена ненавидела себя за эти слезы. Она не хотела плакать, не хотела показывать слабость, но глаза защипало, и первая слеза упала на скатерть, оставив темное пятно. За ней вторая. Третья.

Марк вскочил, обошел стол, попытался обнять её.

- Лена, Леночка, ну пожалуйста, не плачь. Я же не бросаю тебя. Я хочу быть с тобой. Я люблю тебя. Просто... давай попробуем? Если не понравится, то закроем эту тему навсегда.

Она чувствовала его запах: дорогой парфюм, смешанный с запахом улицы. Когда-то этот запах был самым родным на свете, Лена вдыхала его, засыпая у него на плече, находила на своих подушках, когда он уезжал в командировки. А теперь чужой. Далёкий. Непривычный.

И вдруг она поняла: он уже не её. Может быть, уже давно. Может быть, в тот момент, когда перестал целовать её по утрам. Или когда впервые заснул, отвернувшись к стене. Или когда вместо «люблю» начал отвечать «я тоже».

- Я не знаю, - прошептала Лена сквозь слезы. - Я не знаю, что сказать. Я просто…

- Скажи «да», - Марк гладил её по спине, как ребенка. - Скажи «да», и мы всё придумаем. Мы пропишем правила. Всё честно. Всё прозрачно.

Прозрачно.

Правила.

Лена подняла на него глаза. Красные. Мокрые. Опухшие. И сквозь пелену слез увидела его лицо, такое родное, такое любимое и одновременно такое чужое.

Марк облегченно улыбался. Наконец он сказал это, озвучил то, что так долго вынашивал. Скинул груз. Теперь всё будет хорошо. Он улыбался, пока она разваливалась на части.

- Я... - Лена сглотнула. - Мне нужно подумать.

- Конечно, - Марк поцеловал её в макушку, встал, взял свой виски, снова налил. - Ты иди ложись, я еще посижу. Подумаю.

Муж вышел на балкон, Лена слышала, как щелкнула зажигалка, хотя он бросил курить два года назад.

А она осталась одна за столом. Ризотто остыло окончательно. Сверху образовалась тонкая пленка, как лед на луже. Лена смотрела на эту пленку и думала: а ведь ещё утром она была женой, обычной женой в обычном браке. С проблемами, с усталостью, с рутиной, но женой и как она думала любимой женой.

А теперь она кто?

За окном, на балконе, горел огонек сигареты. Марк стоял спиной к ней, смотрел в ночь. Красивый. Свободный. Уже чужой.

Лена перевела взгляд на коридор, где в детской спал Паша. Перевела на свои руки, на обручальное кольцо, которое вдруг стало весить тонну. И тихо, одними губами, прошептала в пустоту кухни:

- Тварь.

Слово упало в остывшее ризотто и растворилось без следа.