Глава 3

Марк курил на балконе уже третью сигарету. Он не курил два года, бросил в тот день, когда Лена сказала: «Или я, или это». Тогда это казалось романтичным, выбор в пользу любви.

Дурак.

Сейчас ему нужен был никотин, чтобы мозг работал. Чтобы не расклеиться.

Разговор состоялся. Он это сделал. Сказал.

Внутри всё дрожало, но Марк умело давил эту дрожь виски, сигаретами и холодным воздухом.

Нормально.

Всё нормально.

Она поплачет и примет. Лена всегда принимала, она же умная. Она поймет, что это не измена, не предательство, а просто... эволюция отношений.

Он затянулся глубоко, до кашля, посмотрел вниз на мокрый асфальт, на редкие машины, на желтые окна напротив. Там, за одним из окон, мелькнул силуэт женщины. Она что-то делала на кухне, двигалась плавно, спокойно. Марк вдруг представил, как приходит к ней. Незнакомой. Чистый лист: никакого прошлого, никаких обязательств, только лёгкость и свобода. Никаких счетов за квартиру, никаких разговоров про оценки Паши, никакого молчаливого упрека в глазах. И они…

Он тряхнул головой. Хватит. Нельзя сейчас об этом. Надо думать, как говорить с Леной дальше. Завтра или уже сегодня, если она не уснет. Главное, не отступать. Дожать. Настоять. Он прочитал кучу статей, это реально работает. Это легально. Это выход для них, это укрепляет брак. Многие пары проходят через это и становятся ближе.

Марк верил в это, ему нужно было в это верить.

Лена сидела за столом неподвижно. Слезы высохли сами, оставив на щеках соленую корку. Она смотрела на остывшее ризотто и видела в нем всю свою жизнь последних лет. Тарелка, накрытая крышкой, женщина, накрытая бытом. Горячее блюдо, которое никто не ест. И женщина, которую давно уже не хотят.

Марк на балконе, курит, думает о чем-то своем. О своей свободе. О свободных отношениях. О том, что он хочет трахать других. Открыто. Не таясь и не прячась.

В голове было пусто и гулко, как в большом доме после гулянки, когда все гости ушли, а ты осталась собирать мусор, да мыть грязную посуду. Но сквозь эту пустоту вдруг пробилась даже не мысль, а картинка.

Они только поженились. Лена зажмурилась, и картинка стала ярче.

Десять лет назад. Июль.

Свадьба была дурацкой. В ЗАГСе, с золотыми кольцами из ближайшего ювелирного, с гостями, которых позвали только потому, что мама сказала «надо». Лена была в простом белом платье, на голове не фата, а венок из живых ромашек. Марк в льняном костюме, который потом прожёг сигаретой в первый же вечер.

Они сбежали с собственной свадьбы через час после тостов. Сели в его старую «шестерку» и уехали за город. Нашли озеро, купались голышом под луной, пили дешевое шампанское из горла. Он поймал её за талию, прижал к своему горячему телу, мокрую, дрожащую. Счастливую.

- Я люблю тебя, - сказал он тогда. - Знаешь, как сильно я тебя люблю?

- Как?

- Так, что если ты уйдешь, я умру.

Она засмеялась, чмокнула его в нос.

- Глупый. Я никуда не уйду. Мы теперь навсегда.

Он подхватил её на руки и закружил. Вода брызгала во все стороны, луна качалась в небе, и жизнь была бесконечной, как это озеро.

Два года до этого они прожили без штампа в паспорте и им было хорошо. Тогда они смеялись: «Зачем нам эта бумажка, если есть любовь?» Родители давили, стыдили: «Негоже так». Они сдались, поставили подписи, надели кольца. А теперь у них есть штамп, есть квартира, машина, два отпуска в год, а страсть куда-то исчезла. Бумажка осталась, а то, ради чего она была - улетучилось.

Лена открыла глаза. Вот она, их кухня, где когда-то было столько счастья. И свет, который раньше был тёплым и ласковым, теперь был холодным, как лёд, и чужим. От него стало так неуютно и зябко, что Лена обхватила себя руками и провела по плечам, согревая себя.

Марк на балконе затушил сигарету и вошёл обратно. Он сел напротив, помятый, но с каким-то новым блеском в глазах. Словно он только что выиграл важный матч.

- Не спится? - спросил он, будто ничего не случилось, будто не он только что разбил её жизнь вдребезги.

Лена молчала, смотрела на него и видела сразу двух людей: того мальчика с озера, который обещал умереть без неё, и этого мужчину, который только что предложил ей делить постель с другими.

- Лен, - он вздохнул, потянулся через стол, накрыл её ладонь своей. Рука была теплой. Родной. - Я понимаю, тебе больно. Но давай попробуем посмотреть на это рационально. Мы же взрослые люди.

Рационально.

Лена ненавидела это слово. Оно пахло больницами и налоговыми декларациями. В нем не было места тому, что она чувствовала.

- Расскажи мне, - сказала она тихо, голос сел, пришлось откашляться. - Расскажи, как ты это видишь. Подробно.

Марк оживился. Он думал, она не примет, а жена явно проявляла интерес.

- Ну... - он откинулся на стуле, жестикулируя свободно, как на совещании. - Есть несколько моделей. Можно полная свобода, можно частичная. Можно только вместе, можно по отдельности. Главное в этом деле честность. Мы всё друг другу рассказываем. Никакой лжи.

- Рассказываем? - переспросила Лена.

- Да. Кто, где, с кем. Это убирает ревность, понимаешь? Когда всё открыто, ревновать глупо.

- В каких позах?

- Ну… не до такой степени…

- А если я не захочу рассказывать?

Марк замер, на секунду в его глазах мелькнули неуверенность и страх, но он быстро справился с эмоциями.

- Ну, мы договоримся. Главное, чтобы обоим было комфортно.

- Кому комфортно? - спросила Лена. - Тебе, который будет трахать молоденьких? Или мне, которая будет сидеть дома и ждать, пока ты наиграешься?

- Лена! - он сделал большие глаза. - Никто не говорит, что ты будешь сидеть дома. Ты тоже можешь... ну, встречаться. Если захочешь.

- Если захочу?

- Да.

Лена смотрела на него и вдруг поняла: он правда в это верит. Он правда думает, что это честное предложение. Что она обрадуется, что они будут ходить на свидания, как подростки, а потом бежать домой, чтобы обменяться впечатлениями.