Глава 13

Декабрь вполз в город незаметно. Серый. Мокрый. Слякотный. Но Лена его почти не замечала. Она жила в каком-то новом измерении, где время измерялось не днями, а сообщениями в телефоне.

Сайт знакомств оказался отдельной вселенной. Лена открыла его впервые вечером после разговора с Ирой и провалилась. Сначала было страшно: пальцы дрожали, когда она листала анкеты, ставила лайки, отвечала на«привет».Казалось, что весь мир смотрит на неё и осуждает. Потом страх сменился любопытством, а любопытство – азартом.

Мужчины писали. Много. Разные.

Были откровенно пошлые, которые сразу слали фото своих достоинств, таких Лена банила не глядя. Были скучные, которые писали«как дела»и замолкали на сутки. Были странные, которые хотели встретиться в час ночи«просто погулять».И были нормальные, с которыми можно было поговорить не только о сексе.

Лена разговаривала обо всём и ни о чём. О работе, о кино, о погоде. Она не собиралась ни с кем встречаться, по крайней мере пока. Ей просто нужно было это чувство: она интересна. Она желанна. Она не закончилась в тридцать шесть.

- Мам, а ты чего всё время в телефоне? – спросил Паша как-то вечером, заглядывая через плечо.

Лена быстро заблокировала экран.

- Да так, зайчик. С подругами переписываюсь.

- С тётей Ирой?

- И с ней тоже.

Паша посмотрел подозрительно, но промолчал. Ушёл в свою комнату собирать новый конструктор.

Лена выдохнула. Надо быть осторожнее. Паша не должен знать. Никто не должен знать. Пока.

Очередное субботнее утро выдалось серым и вязким, как овсянка, которую Лена варила Паше. Она стояла у плиты, помешивала кашу и смотрела в окно. За стеклом шёл снег. Мелкий, колючий, злой.

Паша сидел за столом, рисовал что-то в альбоме и болтал ногами.

- Мам, а почему ты грустная?

- Я не грустная, зайчик. Я задумчивая.

- Это одно и то же?

- Нет, - Лена улыбнулась через силу. - Грустная - это когда плохо. А задумчивая… это когда думаешь о чем-то важном.

- А о чем ты думаешь?

- О жизни, - вздохнула Лена. - Ешь давай, а то остынет.

Паша послушно запихал в рот ложку каши. Лена смотрела на него и думала о том, что скоро он вырастет, уедет, и останется она одна. С Марком. Или без Марка. Или вообще ни с кем.

Мысль была тоскливой, липкой, как та же овсянка.

После завтрака Паша ушёл в свою комнату. Лена убрала посуду, вытерла стол, села с чашкой остывшего кофе. Телефон лежал рядом. Чёрный. Холодный. Безмолвный. Она смотрела на него уже полчаса. Там, внутри, жила анкета на сайте знакомств. Созданная пару недель назад, после разговора с Ирой. Лена заполнила её на одном дыхании, пока злость на Марка ещё кипела в крови. А теперь, спустя время, страх притупился, но в такие минуты, как сейчас, всё равно накатывал.

А вдруг там никого? Вдруг она никому не нужна? Вдруг Марк был прав, и она просто старая жена, мать, функция, которая никому не интересна?

А вдруг там много? Вдруг они пишут, а она не знает, что отвечать?

Телефон завибрировал. Лена подпрыгнула. Уведомление. Сайт знакомств: «У вас новый лайк».

Сердце ухнуло в пятки. Лена смотрела на экран и не могла заставить себя разблокировать телефон. Пальцы дрожали, как в школьном детстве перед контрольной.

- Волгина, соберись, – приказала она себе вслух. – Тебе тридцать шесть. Ты взрослая женщина. Что ты как девочка?

Она разблокировала телефон. Зашла в приложение. Десять лайков. Лена начала отвечать. Некоторые сообщения были скучными, некоторые чересчур навязчивыми. Но были и те, от которых на душе становилось тепло. Она просто наслаждалась новым ощущением: мир за дверью существовал, и он хотел её.

А дома по-прежнему было тихо. Марк, кажется, вообще перестал её замечать. Он жил своей жизнью: работа, Аня по вторникам, редкие выходные с Пашей. Дома они сталкивались в коридоре, обменивались дежурными фразами и расходились по разным углам.

Лена специально не лезла к нему. Не спрашивала про Аню. Не интересовалась, как прошёл день. Она просто существовала параллельно, и это было странно, после двенадцати лет совместной жизни вдруг стать чужими.

Но в этом было и облегчение. Никто не спрашивал, почему она купила новое платье. Никто не кривился, когда она уходила в спортзал. Никто не требовал отчёта, где она была и с кем.

Свобода. Та самая, которую он хотел.

Теперь она была и у неё.