Глава 54

— Что с настроением, Полька? Кто-то испортил? Не понравилась поездка?

Наиль приближается ко мне и давит вопросами. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, рукава закатаны. Воздух в комнате густеет и бьётся током. Муж не подозревает, что причина испортившегося настроения — он сам.

Я не могу уверенно сказать, что не соскучилась. В первые дни — очень, а потом — всё перевернулось с ног на голову.

Пока я искреннее думала, что мы молодцы и спасли брак от разрушения, вовремя его закрыв и от всех отгородившись, Наиль продолжил общение с Настей. Тет-а-тет. Настолько близкое, что, кроме него, никого не оказалось рядом, чтобы помочь Журавлёвой со столь деликатным вопросом. Грош цена таким стараниям.

— Поездка понравилась, — отвечаю с дребезжанием в голосе. — Спасибо.

Отвернувшись, открываю ящик и достаю оттуда специальный органайзер для украшений. От ревности разрывает, а в уголках глаз собираются слёзы.

Я снимаю с запястья часы и браслет. Аккуратно раскладываю украшения по предназначенным отсекам.

Ссориться не хочу. Предъявлять претензии тоже. Всего лишь отдохнуть после дороги и упорядочить мысли. Желательно в одиночестве. Разве это так много?

— За что спасибо, Поль? — холодно интересуется Наиль.

— За деньги. За возможность. За всё.

Растираю кисти рук, когда они становятся свободными. Задерживаю дыхание и перехожу к кольцам. Хочу избавиться от всего, потому что накрывает неконтролируемым раздражением, а драгоценности только мешают и жгут кожу.

— С каких пор у нас раздельный бюджет? Я что-то пропустил?

А я?

Муж небрежно швыряет полотенце на кровать. Чувствую, что заводится не на шутку. Одно невинное слово, и разговор перетечёт в скандал, а в моих планах было как можно скорее выпроводить его из дому, не отвлекая и не задерживая.

— Я не работаю. Логично, что все финансы заработаны тобой.

— Этот вопрос мы уже обсуждали. Будет удобно, если для начала ты выучишься.

Кивнув, шевелю пальцами и закрываю шкатулку. Да, мы не раз это обсуждали. Теперь вот думаю — может, Наилю попросту стыдно, если моя работа будет не столь презентабельна, как его? Без высшего образования я ничего толкового в столице не найду.

Миллион невысказанных претензий стискивает горло. Я с трудом делаю вдох-выдох и прячу органайзер в ящик.

— Тебя это тревожит?

Наиль останавливается за моей спиной и опускает руки на талию. Я замираю, как статуя. Волнуюсь, будто в первый раз. Понятия не имею, как переживу нашу близость, когда в голове полнейший сумбур.

— Брось, моя благодарность не была связана с тревожностью или желанием тебя уколоть. Сказала и сказала. Не ищи во всем подвоха.

Не знаю, устраивает ли ответ мужа, но мои лопатки впечатываются в твёрдую грудь, а в ноздри вбивается неизменный аромат дорогой туалетной воды и кожи.

Раньше эти компоненты моментально вызывали во мне прилив желания и похоти — хотелось эротично тереться бёдрами, заигрывать и улыбаться. Сейчас, как никогда, я воспринимаю супружеский долг в отрицательном его значении.

Настойчивые ладони забираются под майку, скользят по голому животу и беспрепятственно поднимаются выше. Поднырнув под бюстгальтер, взвешивают потяжелевшую грудь.

— Мне нужно в душ. Я не готова.

Толкнувшись каменной эрекцией в мои ягодицы, Наиль явно даёт понять, что полностью готов он. Никакого душа не будет. По крайней мере — до.

Сухие губы прижимаются к шее. Глубокое горячее дыхание задевает кожу. Я абстрагируюсь. Хочет — пусть берёт. Полностью перекладываю инициативу.

— Руки подними, Поль.

Я послушно выполняю требование, чтобы муж помог мне избавиться от майки. Заведённый, сильный. Излучающий мощную энергетику. Щёлкнув застёжкой, он снимает бюстгальтер и сводит вместе полушария с тихим сдавленным стоном.

Следом за верхом под ноги беззвучно падают брюки. Я переступаю через них и, подталкиваемая крепким телом к кровати, принимаю наиболее выгодную позу и терпеливо жду. Трахнуться — это куда лучше, чем отвечать на вопросы. Да и что тут скажешь? Что после вечера, проведённого с Сашей в Милане, мне стала доступна информация, которая предполагалась конфиденциальной?

Счёт у нас один-один? Сравнялись? Или чей-то гол был внушительнее? Я ловлю себя на том, что боюсь об этом услышать.

Боковым зрением замечаю, как Наиль расстёгивает пуговицы и оголяет тело. Вешает рубашку на спинку кресла.

Встав коленями на матрас, звенит пряжкой ремня. Разводит мои ноги шире, давит ребром ладони на треугольник стрингов. Не знаю, что чувствует, но я сухая. Не снаружи, так внутри.

— Не соскучилась…

В интонации проскальзывает досада. Я прогибаюсь ниже, зажмуриваюсь. Чувствую, как отодвигает кружево в сторону, трогает половые губы и дразнит пальцами вход.

Судя по жутко влажным звукам, Наиль воспользовался смазкой или слюной. Вряд ли это поможет, но будет не так больно принимать его внушительный орган.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Подмахнув бёдрами, ускоряю процесс. Муж реагирует, как я и ожидала — упирается членом между ног и делает длинный резкий толчок, заполняя собой и растягивая.

Воздух с глухим хрипом покидает мои лёгкие. Серая обшивка кровати перед глазами темнеет и пропадает вовсе.

Слишком глубоко и остро. По животному грубо.

Издав протяжный стон, пытаюсь отстраниться, но Наиль крепко, до синяков фиксирует мои бёдра и двигается размашистыми быстрыми движениями.

Ощущаю поцелуи на позвоночнике — нежные и щекотные, резко контрастирующие с толчками. Затем пальцы на клиторе, когда перестаю сопротивляться. Муж пытается меня возбудить и расслабить, но я не могу. Мешает рюкзак под кроватью. Атакующие ассоциации. И вопросы, которые пока что останутся без ответа.

— Полька…

Наиль сбавляет темп и замедляется, но вместо облегчения накатывает тоска. Мы никогда не любили плавный неспешный секс — разве от отчаяния. И сейчас он тоже не поможет.

Прижав меня к раскалённой груди, муж сдавливает скулы и вынуждает повернуть голову. Смотрит расфокусированный взглядом, дышит в лицо неровно и часто. Наклонившись, впивается в мои губы и ныряет в рот языком.

Я ласково и осторожно отвечаю, пропитываясь потом и принимая ритмичные и влажные движения. Накрываю сильные руки, держащие меня под рёбрами, своими.

Думаю, что достаточно было просто меня не трогать и не встречать. Дать время остыть. И тогда бы… Возможно…

Разомкнув поцелуй, падаю на спину. Вжимаюсь лопатками в матрас, опускаю голову на подушку.

Наиль меняет позу. Опирается на один локоть, запрокидывает мою ногу себе на бедро. Плавно и сдержанно погружается.

Я не успеваю привыкнуть к тому, что наши глаза теперь ровно напротив. Низ живота тяжелеет и наливается теплом. Соски скукоживаются и царапают мужскую грудь.

Пытаюсь отпустить себя. Напрягаю бёдра, обвиваю мужа за шею. Ерошу коротко стриженные жгуче-чёрные волосы. Трусь о колючую щетину. Приоткрываю рот и тянусь за новой порцией поцелуев.

Горячие губы мажут по щеке и уголку губ. Зубы одичало покусывают. Мир закручивается в темную бездонную воронку, а тело ослабевает и становится чересчур чувствительным. Кажется, что вот-вот… Но недаром говорят, что оргазм — он живёт в голове.

Наиль выходит из меня резко и неожиданно. Прижимает головку к подрагивающему животу, водит рукой по длине. С шумным выдохом покрывает кожу тёплыми белыми каплями.

Я, застыв, наблюдаю. Блуждаю взглядом то по приоткрытым губам, то по налитому красивому члену. Не вовремя вспоминаю, что она хотела попробовать с обрезанным…

Спальня наполняется терпким порочным запахом. Спермы много. Она змейками стекает вниз и пачкает простыни.

— Не кончила?

Наиль интересуется и ждёт ответа. Глаза вспыхивают и полыхают, а бисеринки пота покрывают лоб и висок.

— Почти.

Опустившись ниже, муж раскрывает меня и трогает пальцами. Чуть позже будет и языком. Предчувствуя это, я свожу вместе колени и отрицательно мотаю головой.

— Не надо, я просто устала. Давай в другой раз.