Глава 53

В свой отель я возвращаюсь глубокой ночью на такси. Иду медленно и пошатываясь. Голова гудит.

В номере никого нет, а значит, не будет навязчивых вопросов о двоюродной сестре и неправдоподобной лжи, в которой я вдруг погрязла.

Судя по записке, лежащей на тумбе, и сообщениях на телефоне, Мира осталась ночевать у Лили. Они много гуляли. Чат буквально завален однотипными фотками, которые я, конечно, не просматриваю.

У меня же из воспоминаний о последнем дне в Милане только горькая новость. И я понятия не имею, что с ней делать и куда применить.

Нюхаю волосы, кожу. Мерещится, что пропиталась терпким мужским парфюмом. Чувствую, что нужно в душ, но ни сил, ни желания нет.

Стаскиваю платье, забираюсь под одеяло. Зубы отстукивают, поэтому натягиваю до самой шеи.

Уйти от Журавлёва было непросто. Мы много разговаривали и пили. Он виски, я — колу, но захмелела, будто от крепкого алкоголя.

Устало закрыв глаза, еду на крутых американских горках. Качает то вверх, то вниз.

Сначала я терпеливо ждала, пока Саша достаточно разговорится и выдаст что-то новое и провокационное. Наблюдала за слегка рассеянными движениями и цепким взглядом. Не заметила, как втянулась. И больше не настаивала и не требовала. Как ни странно, но в его компании расслаблялась.

За несколько совместных часов узнала о детстве и воспитании, студенчестве, работе и женитьбе. О том, почему именно Настя. О том, как жили. Два циника, два трудоголика. Люди с похожими и свободными взглядами на жизнь. Жаль, не сложилось. От этого всем было бы легче.

Ответы Журавлёва были ироничными и хлёсткими, но их вполне хватило, чтобы понять и сложить целостную картину. Вовсе не ту, что я составила при первых встречах.

Когда вызывала такси и обувала туфли в прихожей, на моем локте сжались пальцы. Саша убедительно просил остаться. Обещал, что приставать не будет. Ему хотелось, чтобы я просто была рядом, а мне — уснуть и не проснуться.

Проматываю события в голове и пытаюсь вздремнуть. Крепко не получается. Сон поверхностный и рваный. Встаю я спустя три с половиной часа под настойчивый звонок будильника, будучи абсолютно вялой и разбитой.

Кое-как достучавшись в соседний номер, бужу подруг и привожу себя в порядок. Складываю оставшиеся вещи в огромный чемодан, куда с трудом влезают все мои покупки.

Дальше дорога до аэропорта, сдача багажа и паспортный контроль. Внезапное сообщение о том, что рейс переносят.

Принимаю этот факт спокойнее, чем Лиля и Мира. Даже с неким облегчением. Веря, что отсрочка поможет мне не пересекаться с Наилем хотя бы до вечера.

Когда он перезванивает, получив мое сообщение с предупреждением, я борюсь с раздражительностью, и все же снимаю трубку:

— Тебе не обязательно встречать меня, — заверяю мужа. — Лиля на машине, поэтому довезёт куда надо.

В динамике звучит шумный выдох. Беспокоится, недоумевает. Я тоже.

— Поля, скажи, на сколько точно перенесли вылет. Я постараюсь подстроиться.

Называю время и до последнего надеюсь, что нет. Правда, как только самолёт приземляется в столице, я вижу в зоне прилёта знакомую фигуру.

Сердце сжимается, в ушах шумит. Забрав чемодан и попрощавшись с подругами, я направляюсь к Наилю и тону в крепких объятиях.

На мгновение даже кажется, что мы снова друг перед другом честны. Моногамная пара в закрытом браке. Образцовая, верная и любящая. По факту, между нами с треском рассыпается доверие.

— Привет. Я соскучился, — заверяет Наиль, целуя меня в макушку и проезжаясь ладонью по спине.

Гашу в себе разгорающееся желание, прячу взгляд. Придираюсь к каждому слову и к интонации.

— Я тоже.

Приняв букет розово-белых гортензий, отдаю чемодан и следую на парковку, отстранённо отвечая на вопросы о путешествии.

Сама не могу не думать о том, почему на самом деле Настя вернулась раньше? Если Саши не было в стране, просила ли она моего мужа, чтобы встретил? Какая разница — раз, два или больше?

Сев в автомобиль, касаюсь кончиками пальцев тонких лепестков и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание.

Раньше я крутила пальцем у виска, когда старые подруги подозревали мужей, отслеживали их по геолокации и проверяли переписки. Теперь и сама не против сделать нечто подобное, чтобы убедиться в точности сделанных выводов. Вопрос только в том: что делать дальше с открывшейся информацией?

— Ты надолго уехал из офиса? — глухо спрашиваю.

Наиль включает поворотник и перестраивается в крайний правый ряд. Интересно, вещи, которые он перевозил Насте — лежали в нашем багажнике? Журавлёва сидела впереди? На этом же месте? Была благодарна? Насколько?

От параноидальных мыслей стискиваю зубы и интерпретирую поведение девушки в поездке абсолютно иначе. Например, когда она настойчиво советовала рюкзак, то, скорее всего, действительно хотела доказать, что я плохо знаю вкусы собственного мужа, но настолько сильно хотела, чтобы Саркиеву было хорошо, что даже смирилась с тем, что я приобрела подарок первой. Что же. Похвально.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И тот взгляд в отеле за бокалом вина. Настя изучала меня долго и задумчиво. Это потому что завидовала, или же сочувствовала? Никак не определюсь.

— Обещал, что после обеда буду. Хакеры поразили киберзащиту через учётную запись одного из сотрудников. Будем долго разгребать.

Я в этом ничего не смыслю, поэтому коротко киваю. Лучше позже обсудить с той, кто «неплохо сечёт».

На ногу опускается тяжёлая горячая ладонь, поглаживая и сжимая колено. Мне хочется содрогнуться, потому что мысль о сексе вызывает почти что панику. Боюсь, не смогу. Мутит.

— Лиля по секрету сказала, что Журавлёвы разводятся. Представляешь? — резко выпаливаю.

Повернув голову, смотрю за реакцией со страхом и опасением. Не вижу изменений, хотя Наиль знал. Раньше меня знал.

— Тоже слышал об этом.

С трудом терплю, чтобы не фыркнуть или не рассмеяться в голос. Слезы подкатывают к глазам. Я отворачиваюсь к окну и вдавливаю ногти в сумку.

— Разводятся и разводятся, — пожимает плечами, будто пытаясь успокоить. — Молодые, детей нет…

— Ну да, нам было бы сложнее.

— Ни разу не задумывался об этом.

Остановившись на светофоре, Наиль поворачивается в мою сторону. Гладит, трогает. Полосует взглядом скулу и шею. В тех местах пылает и горит.

Столько невысказанного застывает в воздухе, что становится душно. Я тянусь к кондиционеру, регулирую температуру. Оставшуюся часть дороги молчу.

Попав домой, первым делом устремляюсь на кухню и ищу вазу для цветов, поочередно открывая шкафы и изучая полки.

Слышу, как Наиль катит чемодан в спальню. Не ругаюсь за грязные колеса, которые не мешало бы вытереть. Просто до победного надеюсь, что сумею отправить мужа на работу, чтобы избежать разговоров и близости, а ещё перевести дух и понять: как жить дальше?

Поставив гортензии на стол, направляюсь в спальню. Перелёт был недолгим. Подруги что-то активно обсуждали всю дорогу, а я не слышала их, и единственное, в чем хотела разобраться: был ли у нас с мужем другой вариант внедрения в новую жизнь? Без похоти и соблазнов? Менее разрушительный и болезненный?

Меня потряхивает, когда я открываю чемодан и достаю оттуда подарок. Тот, что сама выбирала. Кручу в руках. Симпатичный, в стильной упаковке.

— Я купила тебе рюкзак для ноутбука фирмы «Пеликан». Выбирала между ним и «Самсонайт».

За стеной слышится шум воды. Тело сковывает.

— Спасибо, что взяла первый — он крутой, — доносится приглушенный голос мужа. — У второго качество дерьмовое. Я тебе об этом когда-то рассказывал.

Наиль продолжает что-то говорить, а я издаю тихий нервный смех и разжимаю пальцы.

Подарок с грохотом падает под ноги. Я добиваю и со всей силы пинаю его под кровать.

Да, Настя уделала меня. Умная, красивая, приятная и внимательная. Наверняка ни разу не пропустившая ни слова из уст моего мужа. Да и в сексе горячая — он пробовал. Такой довольно сложно отказать в помощи.

— Поль, в чём дело?

Наиль выходит из ванной, вытирая полотенцем лицо и шею. Челюсти крепко сжимаются, кадык заметно дёргается. Пристальный взгляд без ножа вскрывает сердце.