Глава 71

Наиль спускается не ненадолго, а насовсем, оставляя свои незавершенные дела на Юру — я, наконец, вспоминаю, как зовут парня в очках.

То, что муж до конца дня будет с нами — почему-то не дарит желаемой радости. Именно сегодня я предпочла бы его не видеть.

Попрощавшись с коллегами мужа, иду по длинному светлому коридору. Нервы натянуты, как канаты. Пол под ногами качается.

— Пешком?

Наиль спрашивает, я киваю. Каждое движение в свою сторону принимаю в штыки. Меня штормит из крайности в крайность. От «поклянись, что не бросишь меня» до «вали, хоть и на все четыре стороны».

Дёргаюсь, будто от удара тока, когда ладонь мужа невозмутимо ложится на мою поясницу и подталкивает к выходу. Натянуто улыбаюсь, сухо благодарю. Позволяю побыть себе леди, но с огромной натяжечкой.

Пока идем на парковку — перекидываемся парой шаблонных фраз. Я отрешенно поясняю причины, по которым нам нужно провести Галину Сергеевну, честно пытаясь обуздать эмоции. Похоже, чтобы прийти в себя после разговора в лифте, мне понадобится далеко не один день, не один бокал и не одна доза анестетика.

— Ну что же вы так долго! — всплескивает руками Галина Сергеевна, карауля нас у автомобиля. — Осталось слишком мало времени…

Не знаю, это приходит с возрастом, или не зависит от него, но я ненавижу ждать, а свекровь прямо-таки всегда выезжает преждевременно — за час до отправления ей нужно стоять на перроне с чемоданами в руках, а лучше всего — за два.

За руль сажусь я, Наиль — рядом на пассажирском сиденье.

Наверное, можно хотя бы ненадолго выдохнуть, что сегодня в нашей жизни не предвидится никаких левых встреч, но я не могу. Постоянно жду подвоха, думаю и прокручиваю варианты, при которых мы выстоим. Вернее, не просто выстоим, а станем сильнее и сплоченнее. И, сука, ничего на ум не приходит.

Настя увязла в моем муже. Просто по уши. Настолько, что не побоялась это озвучить — даже отпираться не стала. Скорее всего, это взаимно, иначе бы было чуть меньше решительности.

Если Наиль уйдет из семьи — она будет счастлива, но, тем не менее, не станет грязно играть, используя компромат или подставляя меня. Предпочитая, чтобы этот шаг был взвешенным и осознанным.

Журавлёва просто-напросто дождётся, пока я проебу мужа. Да, такой вот сюрприз — оказывается, не только он меня может. Мы по очереди друг друга проебываем.

— Все мы там рано или поздно будем, — с придыханием произносит Галина Сергеевна. — То, что Розочка так рано уйдет — совершенно никто не ожидал. Здоровая, крепкая. И на тебе… Инфаркт.

Я ритмично отстукиваю пальцами по подлокотнику.

— … а что говорить обо мне с моими диагнозами?

Монолог свекрови длится уже не одну минуту. Причем мы все выразили соболезнования и сказали пару тёплых слов в адрес соседки, но Галине Сергеевне этого мало. Она хочет обсудить ситуацию до малейших деталей, будто это хоть чем-то поможет.

Наиль ловит общее настроение. Шумно выдыхает и оборачивается, борясь с нервозностью в голосе:

— Мам, то, что произошло — безусловно, трагично, но давай не затрагивать тему смерти при ребёнке.

Я испытываю что-то похожее на благодарность, но очень недолго. Тепло в грудной клетке сменяется ощутимым холодом, когда слышится звук входящего сообщения.

Интересно, теперь так будет всегда?

Боковым зрением слежу, как муж достает из кармана телефон и будто бы проваливается в переписку.

Мое сердце стучит во много раз чаще, а пресловутая женская интуиция громко и во все горло вопит.

— Кто там?

Спрашиваю тихо, останавливаясь на светофоре. Не уверена, что именно сейчас я готова узнать правду, но включить полный игнор мне тоже не под силу.

Муж отрывает взгляд от дисплея и сосредотачивает его на мне. Далёкий и каплю чужой. Мне хотелось бы верить, что это самовнушение, но, к сожалению, нет.

— По работе.

Потянувшись к магнитоле, делаю звук громче. Сжимаю пальцами руль, прочищаю горло. Двигаю плечами в такт музыке и радуюсь тому, что Мышка и Галина Сергеевна слишком увлечены беседой на другую тему и не обращают на нас с Наилем абсолютно никакого внимания.

— А что?

Качнув головой, трогаю с места. Наиль осознает, что ему не доверяют, и чуть бесится, а я вместо того, чтобы продолжить играть в полную гармонию, истерически смеюсь.

— Мне проверить твои звонки и сообщения? — слышу тихий, но довольно твёрдый голос.

Перед глазами мутно. На автомате трогаюсь с места и поглядываю на навигатор, стараясь сосредоточиться на дороге, но в столь взвинченном состоянии пропускаю нужный поворот и накидываю новый дополнительный круг.

— Я своевременно чищу, не волнуйся.

Чувствую, как Наиль мажет взглядом по моей щеке и скуле и дает понять, что в свою очередь тоже не уверен во мне.

Прекрасно. И что делать дальше?

— Молодец…

Я растягиваю губы в неестественной улыбке, но по сути — скалюсь и кривляюсь. Со стороны выгляжу, наверное, не очень, но как-то плевать…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Наиль прячет телефон в карман, а моя фантазия только разгоняется и начинает легко рисовать тексты новых сообщений.

Там признания? Фото в белье? Без? Почему бы и нет?

В какой-то момент краски сгущаются. Затем ещё и ещё. До острой ноющей боли и горечи на языке.

Впившись пальцами в руль, делаю вдох-выдох и постепенно выравниваю дыхание. Я волнуюсь за свое состояние, потому что во время вождения отвечаю не только за свою жизнь. Но как, чёрт возьми, унять эти скачущие по кривой переживания?

— Поль, пора перестраиваться в крайний правый…

Муж советует по делу, чтобы не пришлось опять тратить время на дополнительный круг, а я сцепляю зубы и почему-то теряюсь. Конечно же, не впервые с момента получения прав, но с Наилем особенно неловко и сложно переживать очередной свой провал.

— Вижу.

Слышу, как набирает в лёгкие максимум воздуха. Рвано выдыхает. Готова поспорить — психует.

— Так перестраивайся…

— Слушай, давай или ты помолчишь, или сам сядешь за руль?

— Паркуйся.

Свекровь затихает и волнами ловит кишащую в салоне агрессию, а затем начинает нежно поглаживать меня по плечу и негромко что-то приговаривать. Кажется, что справлюсь, сумею и смогу…. Стоило бы поблагодарить за поддержку, но я отмахиваюсь и, включив аварийку, торможу.

— Всё в порядке, — подмигиваю Галине Сергеевне в зеркало заднего вида. Я ей обещала. Помню. — Мы успеваем.

Поменяться с Наилем местами было, наверное, лучшим нашим решением.

Я вытираю влажные ладони о ткань платья и смотрю в пол. Можно не волноваться, что мое нестабильное состояние приведёт к автомобильной аварии. В конце концов, точно никто не пострадает и не умрет. Уже плюс.

Муж ведет спокойнее и увереннее, и доезжает до вокзала ровно за двадцать минут до отправления поезда.

Для Галины Сергеевны это критически мало, но в целом, конечно же, достаточно, чтобы пожелать доброго пути и вдоволь пообниматься.

— Привозите Маришку… Вдвоем побудете.

Я треплю дочь по волосам и с трудом прячу панику. Вроде бы зрелая личность, а веду себя как маленькая, боясь остаться без присмотра кого-то взрослого.

— Нам и втроем неплохо, — заверяет Наиль. — Тем более на днях начнется смена в лагере.

Прощание затягивается до тех пор, пока поезд не скрывается из виду. Должно отпустить, но тяжесть в грудной клетке нарастает и будто бы усиливается.

Мы молча возвращаемся в автомобиль и едем домой. Мышка играет в телефоне. Мы с Наилем — молча и друг у друга на нервах.

К счастью, дорога в обратную сторону занимает куда меньше времени, и я уже начинаю живо представлять, как переоденусь, приму охлаждающий душ и выпью бокал вина…

— Мам, я же хотела купить зарядку к планшету, — осторожно напоминает дочь, когда автоматически открываются ворота, ведущие на территорию ЖК.

Прикрыв глаза, тру переносицу. Затем слышу голос мужа, который явно спасает ситуацию:

— Давай закинем маму домой и вместе прокатимся.

Предложение отличное. Правда. Я даже не ощущаю вины за то, что с таким удовольствием скидываю родительские обязанности и тороплюсь как можно скорее уйти.

Оказавшись в квартире, снимаю босоножки. Разбросав их в разные стороны, направляюсь в ванную комнату.

Я на своей территории, но все равно почему-то знобит…

Набрав в ладони ледяную воду, тщательно умываю лицо. Раз, второй, третий. Холод трезвит, но совсем немного. Я все ещё пьяная от эмоций. И абсолютно нестабильная, чтобы спокойно вернуться к будничной жизни, заняться готовкой, работой, ребёнком, мужем… Хотя последний и без меня справляется. Его довольно удачно занимают и даже развлекают.

Собрав влажные волосы в высокий хвост, переодеваюсь в лёгкий домашний костюм из майки и шорт и следую на кухню.

Галина Сергеевна, будучи у нас в гостях, расстаралась на славу — вся морозилка забита домашними заготовками в виде сырников, пельменей, блинчиков, котлет, голубцов и прочего. Достаточно разморозить и отправить выпекаться в духовку — что я и делаю.

С прыгающим настроением. С подкатывающими слезами. С бокалом вина в правой руке. И плевать, что сейчас только половина седьмого…

Наверное, именно алкоголь и позволяет мне воспринять поворот ключа почти равнодушно. Я только удивляюсь, когда слышу тяжелые мужские шаги.

— А где Мышка?

Наиль появляется в дверном проеме спустя минуту. Упирается плечом, смотрит. В глазах читается сумасшедшее напряжение — и я соврала бы, сказав, что у меня внутри не то же самое.

— Гуляет с новыми подругами. Из окна хорошо видно — я попросил, чтобы ни шагу со двора.

Я верю каждому слову (хоть в чем-то), но всё равно отодвигаю штору и выглядываю на улицу.

В родном городе дочь часто гуляла с друзьями одна. Тут — пока непривычно, но на закрытой территории жилого комплекса вполне можно смириться.

— Что это, Поль?

Я оборачиваюсь. Муж достает из-за спины игрушку — собаку с голубым бантом и кривыми ушами. Такую убогую, что хочется прижать к груди и от души пожалеть.

— Это Снупи.

Ответ простой. На губах улыбка. Я веду себя беспечно, но внутреннее цепенею. То, что рано или поздно наша прогулка выплывет боком — было закономерно. Я не просила ребёнка врать, конечно, но тут же бежать и делиться с Наилем впечатлениями тоже не торопилась.

— Меня интересует: откуда он взялся?

Муж делает шаг вперёд и доходит до обеденного стола, где когда-то давно мы планировали ужинать большой дружной семьей с многочисленными детьми, а потом и внуками. Похоже, не сбудется…

— К чему этот вопрос? — иронично выгибаю бровь и, коснувшись губами стекла, делаю очередной жадный глоток. Во рту опять горчит, хотя вино ещё недавно было довольно вкусным и сладким. — Ты же наверняка всё сопоставил…

Наиль опускает взгляд, усмехается. Затем зло мнёт несчастного Снупи в руке и со всей дури отшвыривает его в дальний угол кухни. Звук глухой, игрушка мягкая. Но я всё равно умираю от жалости и дохожу до крайней точки бешенства и раздражительности.