Глава 34

Для Ингуши я написала записку, состоящую всего из двух слов: “Выслушай его!”. Понес её моей подруге Арчибальд. Ох, хотела бы я видеть лицо моей подруги, когда она узнает, кто ей позвонил и назначил встречу!

После ухода Арчибальда и Галы в мир, когда-то бывший моим, а теперь вдруг так быстро ставший моим бывшим миром, мы со Стэпаном остались, наконец, одни. Мы не знали, как долго не будет Арчибальда и Галы, учитывая просто колоссальную разницу в течении времени, их могло не быть и сутки. Но мне надо было поговорить с моим королем. То, что он так до конца ещё и не принял решения в пользу моего быстрого визита к моим же родственникам, говорило его молчание. Он стоял ко мне спиной, глядя в окно.

Сейчас самое время добавить аргументов на чашу весов в пользу моего визита в Кандию. Шагнула к нему и, встав рядом, взяла за руку, сплела наши пальцы. Какая у него горячая ладонь, надо же. Потом, не удержалась и развернула его ладонь к себе, а вот и мои любимые линии на ладони. Я и принялась обводить их пальцем. Мой король не возражал, но и разговора сам не начинал. И я решилась.

– Стэпан, скажи, ты ведь видел тот сон, да? Тот, где мы гуляем все вместе. Ты, я, наши дети, – начала я.

– Кристина, это ничего не значит! Это всего лишь сон, иллюзия. Мы с тобой оба выпили один и тот же напиток, а потому и видели один и тот же сон, – тяжело вздохнув, проговорил он, позволяя мне рассматривать его удивительную ладонь.

– Стэпан, в моем мире люди тоже пьют один напиток на двоих, а то и на большее количество людей, но одинаковые сны им не снятся!

Он усмехнулся, а я продолжила:

– Стэпан, не надо сейчас лишать меня моего будущего, прошу тебя!

– Что? Ты о чем? – он, наконец, оторвался от созерцания пейзажа за окном.

– Я просто знаю, что ТАК будет. А раз будет так, значит, ничего со мной не случится, и я никуда от тебя не денусь. Ты уже мой мужчина. Я сама тебя выбрала, помнишь? И я хочу родить тебе четверых детей.

– Только четверых? – рассмеялся он.

– А ты хочешь больше?

– О Боги! – Стэпан обнял меня и уткнулся носом в мою сложную прическу, точнее в то, что от неё ещё осталось, – мне всё равно, сколько родится у нас детей. Главное, что они вообще у нас родятся! Кристина, в нашем мире – рождение детей – это редкость! Счастливы те семьи, где вообще родился ребенок. Один! А ты говоришь о четверых!

– Мальчик, девочки двойняшки и ещё один, пока не знаю кто! – напомнила я ему наш сон, – после такого количества беременностей я рискую потерять фигуру и твою любовь.

– Кристина, мне Галчонок говорила, что ты самая умная её ученица. Отличница. Это правда? – вдруг задал он вопрос.

– Не совсем. По физкультуре у меня тройка по пятибалльной системе оценок успеваемости.

– Ты плохо бегаешь? – тут же заинтересовался Стэпан.

– Скорей наоборот. Слишком хорошо и быстро. От домогательств сексуального характера преподавателя по этому предмету! – усмехнулась я, вспомнив физрука и его слюнявый рот, и тут же передернула плечами.

– Что?? – раздалось угрожающее рядом.

Да твою ж маковку!! Стэпан же мысли читает и чувствует всё, прочитав их.

– Я, конечно, не невинная девица, но тот мужчина был мне противен, к тому же Гала сказала, что он уже наказан. У меня, знаешь ли, в связи с моим запредельно чувствительным обонянием, вообще проблемы с мужчинами были. Точнее, у меня, до встречи с тобой, было всего два мужчины. Но, как говорится, это было давно и неправда! – я усмехнулась, – Стэпан, я не хочу сейчас об этом. К чему ты вообще начал этот разговор?

– К тому, что если ты отличница, значит, умная женщина! – он заправил мне выбившуюся из прически прядь за ухо, как маленькой девочке, – и, значит, должна бы уже понять, что разлюбить я тебя не смогу. Это как разучиться дышать! Это невозможно. Хотя, я уже понял, что ты у меня какая-то неправильная отличница, – он чмокнул меня в волосы, – меня в облике зверя не испугалась.

Я кивнула, и Стэпан продолжил:

– На турнире не я за тебя бился, а ты доказывала, что выбрала меня сама.

Я опять кивнула.

– Предложение, заметь, моё предложение руки сердца у меня украла!

– Что? – я отстранилась, – а ты не хотел?

– Чшшш! – он приложил палец к моим губам, – позволь, я всё-таки сделаю всё правильно?

Я, будто в прострации, наблюдала за тем, как Стэпан отступил от меня на шаг, сунул руку в карман пиджака и, выудив из него ярко алую коробочку в форме бутона розы, опустился на одно колено и протянув мне открытую коробочку, спросил, глядя в глаза:

– Крис Игор Кандиская, согласны ли Вы принять моё предложение руки и сердца и выйти за меня замуж?

Ох! Вот никогда не мечтала даже, чтобы мне именно вот так, стоя на одном колене, сделали предложение руки сердца. Но кто я такая, чтобы спорить с королем, верно? Если ему так удобнее, пусть будет на одном колене! Я кивнула, даже не глядя на кольцо в коробочке, мне было всё равно, как оно выглядит, важнее были сейчас эти ярко-синие глаза напротив!

– Стэпан Арн Ольд Всемогущий, я принимаю твое предложение и выйду за тебя замуж!

Интересно, я не слишком быстро согласилась? А, да пусть думает, что хочет!

И я протянула руку к коробочке, переведя, наконец, взгляд на неё. Там лежало два кольца. Мне что же, предлагают выбрать кольцо? Странно так. Но я даже не успела их оба рассмотреть, как вдруг произошло то, чего я никак не могла ожидать: одно из колец само скользнуло мне на указательный палец.

Указательный? Серьезно? А почему? Ох, да какая разница, почему именно указательный и какое именно, они оба были красивыми. Хотя, надень мне сейчас Стэпан самое простое колечко, я всё равно была бы счастлива!

– Я так и знал, что это будет именно указательный! – рассмеялся вдруг Стэпан.

– Что? Как это? А у вас на разных пальцах носят кольца? А от чего это зависит?

– У нас на правой руке носят только обручальные кольца. Их, кстати, два! По одному кольцу от каждой ипостаси мужчины. Магическое от ипостаси зверя, а второе – от его человеческой ипостаси, – и он, взяв то, второе кольцо, оказывается в той коробочке неслучайно было два кольца, надел мне его всё-таки на безымянный палец, – а на каком именно пальчике будет первое кольцо, этого не знает никто. Это магическое кольцо, его преподносят, когда делают предложение, и оно само себе выбирает пальчик на ручке избранницы, – он довольно рассмеялся и поцеловал мою руку и оба окольцованных сейчас пальчика, как он выразился, – от этого зависит, и это же указывает на того, кто в будущей семье будет главный! В нашей семье, получается, что главная будешь ты.

– Я?

– Да, ты! – продолжал веселиться мой король, всё ещё стоя передо мной на одном колене.

Какое-то очень уж довольное при этом было его лицо. С чего бы? Увидев мою растерянность, Стэпан, наконец, поднялся с колена, но улыбаться не перестал.

– И ты не против такого расклада? А кто определяет, на каком пальце будет кольцо? Оно само? А тебя не смущает, что все будут знать, что не ты главный в нашей семье? Ты же король. Это же, наверное, не очень хорошо для тебя, да? – вопросы посыпались из меня, как горох из порванного мешка.

– Я не против. Для меня – это замечательно! – и Стэпан опять рассмеялся подозрительно счастливой улыбкой, – Кристина, ты и так вертишь мной, как хочешь. Сейчас. Уже. Магия же только подтвердила это. И, кстати, это кольцо никто не видит. Только мы с тобой и наш священнослужитель, который будет совершать обряд.

– Никто-никто?

– Никто! – он улыбался.

– Жалко! Оно такое красивое! Точнее они оба красивые, – поправила я сама себя, рассматривая оба кольца. Теперь понятно, почему они такие разные. Магическое кольцо было с черным камнем, как глаза Стэпана, когда он в ипостаси зверя.

Стэпан, заметив, что я рассматриваю кольцо, пояснил:

– Это черный бриллиант. Он так же тверд, но абсолютно не прозрачен. Никто не знает, что творится в голове годзи, когда у него такие глаза.

– Так они не всегда у тебя такие черные, когда ты в ипостаси зверя?

– Нет, – отчего-то смутился Стэпан.

– Нет? Но я же всегда только такие видела. И, кстати, я уже даже научилась понимать их черноту! – прозвучало немного горделиво, согласна, но не смогла сдержаться. А нечего меня провоцировать! А то, понимаешь, развел тут секретность: ” Никто не знает, что творится в голове годзи!”

Стэпан на это только рассмеялся, прикрыв глаза.

– Так что было с глазами, мой король? Почему они при мне были всегда черными?

– Ты не отстанешь, да? – усмехнулся он.

– Правильно понимаешь!

– Ох, женщина, ты вьешь из меня веревки! – он рассмеялся, но продолжил:

– Я почувствовал твой запах, ещё когда ты сидела в машине, а я шел от больничного крыльца. Я уже тогда понял, что ты моя женщина. Глаза сами потемнели, потому что я не хотел, чтобы ты увидела моё желание тебя как женщины. Для годзи менять цвет глаз в минуты, когда он хочет скрыть свои желания и мысли – это нормально. Это маскировка зверя. Ты же знаешь, что зверь годзи почти не имеет запаха. А когда его глаза непроницаемо черные, они не блестят. Если зверь затаился, то он становится невидимым. А ещё невозможно проникнуть в мой разум, когда у меня такие глаза. Не слышны мои мысли и не понятны мои истинные намерения.

– Даже для умеющих чувствовать ложь?

– Да, даже для них.

– Ну, может, я тебя сейчас расстрою, но я почувствовала твой запах, едва села в твою машину. Правда, тогда я ещё не знала, что это твой запах. Просто сидела и наслаждалась.

– Кристина! – он выдохнул.

– Ну что, Кристина? Я же из этого мира, забыл? И вот как раз запахи то я всегда очень остро чувствовала! Я, видишь ли, как оказалось, из клана гризли, – Стэпан тяжело вздохнул, а я закончила мысль:

– Это хотя бы объясняет, мой “нюх, как у собаки” – это так Ингуша всегда шутит. А оказывается, что я вовсе и не собака, а гризли. Так что, да, твой запах я почувствовала, и он мне понравился. Для меня, знаешь ли, это большая редкость! – я опустила глаза на свою руку и стала рассматривать второе кольцо. Потому что он, услышав мои слова, включил свою вибрацию, которая отдавалась во мне желанием, а его глаза опять почернели. Если он и дальше будет так на меня воздействовать, то мы рискуем быть с ним застуканными на простынях, ну, или в бассейне. Мне всё равно, где быть с моим королем единым целым. Быть застуканными не хотелось, и я попыталась отвлечься, хотя бы вот и на разглядывание колец! Чем не отвлекающий маневр? Я же женщина, а женщине простительна любовь к украшениям, верно?

И вот разглядывая это второе кольцо, на своем безымянном пальце, я поняла, что оно идеально сочетается с кулоном на цепочке, которую надела на меня Гала. Моя рука сама потянулась к кулону. Осененная догадкой, я подняла на Стэпана глаза. И получила молчаливый кивок головой и чуть грустную улыбку.

– Это кольцо твой отец подарил вашей с Галиной матушке, да?

– Да. Я всегда знал, что надену его только на ту, что примет меня в обоих моих ипостасях. Примет сама, без всяких ухищрений и специальных настоев. Матушка сама мне отдала это кольцо. Это было её последнее желание, – он тяжело вздохнул, – так что да, в нашем мире тоже чтут желания умирающих.

Я замерла, понимая, что сейчас как раз тот случай, когда лучше молчать, чем говорить.

Стэпан помолчал и произнес, глядя мне в глаза:

– Кристина, ты же понимаешь, что я без тебя теперь не смогу жить? Просто потому что мне будет не для кого это делать. В нашем мире, когда женщина дает понять, что выбрала своего мужчину, он сразу делает ей предложение. Как хочешь, можешь это расценивать, но главная причина лишь та, что раз уж она его выбрала – это означает, что она готова принять его любого.

– В болезни и в здравии, в горе и в радости, – говорят у нас.

– Да, примерно так. Мужчина сразу понимает, его ли это женщина. Понимает, потому что его зверь помогает ему в этом. Беда нашего мира в том, что одна и та же женщина может быть единственной не только для него. Поэтому у нас всё так устроено. Мужчины, в большинстве случаев, могут рассчитывать лишь на один ужин с женщиной. Именно поэтому он и устраивает своё жилище таким образом, чтобы женщина зашла и поняла, что мужчина состоятелен и может, если она сама этого хочет, позволить себе содержать свою женщину. И именно поэтому женщин задаривают дарами. Дорогими или оригинальными – это кто и что может себе позволить. Наши женщины ходят и выбирают дом, в котором хотят жить и, если Богам угодно, или если очень повезет, родить ребенка.

– Ты хочешь сказать, вы считаете, что ваши женщины попросту не умеют любить? Что они выбирают своего мужчину исключительно потому, что им понравилось его жилище и его подарки и всё? Только поэтому? Не он сам, как человек, ни его зверь, в конце концов, а только потому, что ей понравился его дом и его дары? Ты говоришь это серьезно? – у меня это не укладывалось в голове, а Стэпан, казалось, не понимал моего изумления.

– А разве этого мало?

– Так вот почему вы даете своим женщинам всего год на траур. С точки зрения мужчин, ей всё равно, с кем делить свою постель и с кем растить своих детей, да? А как же твоя матушка? Она же не смогла жить без своего короля. Это не наводит на мысль, что она просто не могла представить кого-то ещё рядом с собой.

– Они слишком долго прожили вместе, – последовал ответ.

– Серьезно? Ты думаешь, только поэтому? – моему удивлению не было предела, – моя бабушка тоже, как оказалось, была из этого мира.

– Что?

– Она сама мне об этом рассказала, правда, лишь во сне и когда я уже была здесь. Уж это-то я не могла придумать! Я просто об этом не знала. Она никогда мне об этом мире не рассказывала, хоть, оказывается, и догадывалась, что мой отец отсюда.

– Кристина, я не понимаю.

– Ты же знаешь, что она не была мне родной бабушкой. Она меня удочерила после смерти моей мамы. Бабушка сбежала в наш мир со своим малолетним сыном после смерти своего мужа. Сбежала, потому что не хотела ещё раз выходить замуж. Сбежала в другой мир! В мир, в котором у неё не было никого! И всё равно она предпочла уйти в другой мир, но не выходить замуж ещё раз. Это тоже не наводит тебя на мысль о том, что женщины тоже могут и умеют любить? Да что за шовинизм здесь у вас! А ведь производите впечатление современного мира, а по факту – средневековье какое-то!

– Кристина… – он попытался меня погладить по головке, как маленькую. Но я отступила на пару шагов, не дав ему этого сделать, и продолжила:

– Нет, ну это же в голове не укладывается! Махровый такой мужской шовинизм!! То есть ты, – я отступила от Стэпана ещё на пару шагов и направила на него указательный палец, тот самый на котором сейчас сверкало помолвочное кольцо, – ты тоже считаешь, что я могу, а главное должна, вот так легко стать чьей-то ещё женой после того, как тебя не станет??

И вдруг от одной только мысли, что я вообще могу остаться одна, без него, мне стало не по себе, мне физически стало плохо. До мушек перед глазами и спазма внизу живота. Да что за ерунда то?

– Кристина! Тебе плохо? – в одно стремительное движение Стэпан оказался рядом и уже прижимал меня к своей мощной и широкой груди, – сейчас, сейчас, подожди, девочка моя. Сейчас врача позовем.

– Стэпан, не надо врача. Пообещай только, что не умрешь раньше меня. Я, похоже, тоже не смогу жить без тебя. Ни в одном из миров.

– Девочка моя золотая, – он всё-таки погладил меня по голове, – при всем моем желании, я не могу тебе этого обещать. Хотя бы потому, что гораздо старше тебя!

Я всхлипнула и обняла его в ответ. Да что ж ты будешь делать то? Ох, уж эти гормоны накануне женских дней.

– Кристина, пока у нас есть время до возвращения Арчибальда и Галы и, надеюсь, твоей подруги, могу я пригласить тебя на ужин?

– Я думала, что ты больше не пригласишь, – улыбнулась, глядя в глаза моего короля. Сейчас они были ярко-синими. Сейчас его сознание было для меня открытым.