Глава 12. Даша

Всё меньше узнаю себя с Артёмом. Да я даже разговариваю с ним нетипично смело и свободно, легко, как ни с кем другим. Что уж про остальные действия говорить?

Я ведь действительно хотела его поцеловать. Чуть ли не с трепетом каким-то, ещё и нежностью к нему накрыло, когда прочувствовала, насколько Артём жаждал этого поцелуя. И ведь держался, не перехватывал инициативу. Правда, потом опять напирал. А я…

А мне пора взять себя в руки и вспомнить, что этот парень не из тех, с кем стоит иметь какие-либо отношения. Да я вообще ни с кем не встречалась никогда, и теперь буду ввязываться в сомнительное приключение с далеко не безобидным типом? Серьёзно, какой нормальный парень будет профессионально обращаться с ножом, прогонять из кафе просто попытавшегося со мной познакомиться человека и набрасываться на меня с жаркими поцелуями? От Волкова вообще никогда не знаешь, чего ждать. И мне это не надо.

Потому в ресторане, когда Артём нагло источает передо мной обаяние, я продолжаю всячески держаться максимально нейтрально. Да, это почему-то даётся непросто, но разум не дремлет.

Тем более что я ещё и предусмотрительно таймер завела. Чтобы наверняка. И прямо сейчас он пиликает.

О, это выражение лица Волкова, когда он понял, что я засекла совместное время… Ну а как хотел? Думал, я тут кайфую сижу и растворяюсь в происходящем?

И неважно, что в какой-то степени это так — всё-таки контроль ещё при мне, а это главное. С остальным потом разберусь.

— Час прошёл, — не сдерживаю чуть ли не злорадства в тоне. — Проси счёт.

Я разве что не руки на груди скрещиваю, глядя на Артёма наверняка с вызовом. А его ступор недолго, кстати, длится. Вот только заменяется почему-то знакомым блеском в глазах и ухмылкой странно довольной. Такое ощущение, что Волков сейчас любуется мной и кайфует, а не обломался и осознал, что ловить нечего.

— Ты даже вредничаешь горячо, — заявляет вкрадчиво.

Вспыхнув, резко встаю с места. Этого типа ничем не проймёшь. От него, видимо, проще просто держаться подальше, чем доказывать что-то.

— В общем, я пошла, — бросаю отчуждённо, беря сумку с ноутом. — Ты же сам решил платить, значит, я здесь не нужна.

— Нужна, — возражает Волков, поймав взглядом официанта и быстро сделав тому знак с просьбой о счёте. — Подожди хоть немного, провожу тебя до дома, — Артём ловит мой взгляд своим.

Он смотрит серьёзно, ещё и слегка улыбается так тепло, не оставляя сомнений — это просьба. Как, например, та, о поцелуе…

Мгновенно вспоминается, как меня накрыло какими-то щемящими томительными чувствами, когда целовала его. Меня и сейчас окутывает дурацким желанием поддаться. Всё-таки Артём умеет быть… Милым?

Боже, да что со мной не так.

— Я живу в нескольких шагах отсюда, сейчас день, — хмуро отрезаю. — Провожатые не нужны.

К Артёму уже подходит официант — и это лучший вариант для меня, чтобы уйти. Но Волков ведь даже расплачиваясь, умудряется держать мой взгляд своим.

— Даш, ну пожалуйста, — ещё и говорит так мягко, что начинаю чувствовать себя чёрствой не в меру. — Не упрямься ты так.

Эта его формулировочка… Вряд ли она только о том, чтобы до дома проводить. Артём ведь прёт напролом, будто и не замечая моего сопротивления, сметая его напрочь. И не останавливается ни перед чем — даже мои недавние слова про отсутствие доверия и нежелание связываться с таким, как он, его не убедили.

И вот именно это должно меня, наконец, отрезвить. Любые мои уступки Волкову приводят к тому, что я в итоге обнаруживаю себя чуть ли не его девушкой. Подумать только, ведь всерьёз была готова согласиться!

— Ты тоже, — на этот раз только и парирую многозначительно.

Хоть и не уверена, что Артём прислушается. Точнее, уверена как раз в обратном.

Он только усмехается моим словам, подтверждая худшие опасения — ни разу не внял.

— Упрямился я бы, если бы целовал сейчас тебя до тех пор, пока ты не признаешь, что тебе это тоже нравится, — нахально и вкрадчиво заявляет, уже поднимаясь с места, потому что успел расплатиться и чаевые оставить. — Кстати, неплохая идея, — добавляет задумчиво, скользнув взглядом мне на губы, пока я усиленно пытаюсь справиться с ускорившимся сердцебиением.

Непроизвольно отступаю на шаг, хотя Волков даже не приближается ко мне, просто пялится нагло, испытывая блеском в глазах. Смотрит как перед поцелуем, и, хотя мы на расстоянии, я слишком остро чувствую его воздействие.

— Отвратительная, — тогда отрезаю поспешно, скрестив руки на груди. — Если только попробуешь, больше мы не увидимся.

Сама слышу, насколько сурово и непоколебимо звучит мой голос. Для любого было бы доходчиво. Но Артём улыбается так тепло и искренне, что у меня сердце странно сжимается.

— Ты в курсе, что палишься таким сопротивлением?

Отвожу взгляд. Аж дыхание перехватывает, настолько мне не по себе от этой вопроса, произнесённого чуть ли не чувственным низким голосом. Слишком уж Волков уверен в каждом своём действии, утверждении… И наплевать, что подсознание предательски соглашается как минимум с тем, что от поцелуев с этим парнем я чуть не плавилась и лишалась рассудка. Ещё и отдельные яркие моменты в доказательство этому вспоминаются…

— Ладно, проводишь меня до дома и всё, — бросаю холодно, чтобы Артём не возомнил себе, будто я убегаю от него или типа того.

Пусть думает, что мне просто нет дела.

А до дома и вправду рядом совсем. Да и Волков, в конце концов, скорее всего и не отвалил бы. Так что пусть проводит, распрощаемся и всё на этом.

Мы выходим из ресторана, и я уже мысленно настраиваюсь отбивать атаки всевозможного флирта и наглых высказываний Артёма, но он неожиданно серьёзно и мягко говорит:

— Спасибо тебе за сегодняшний день. Если честно, настроение и вправду было паршивое, ты верно уловила. А теперь всё иначе. Когда ты рядом, сплошной кайф.

Только и могу, что пренебрежительно хмыкнуть, хотя в груди неожиданно щемит от его излияний. Волков ведь искренен, я это чувствую. И как вот он умудряется то бесить, то заставлять проникаться? Причём с разницей почти в секунды, а иногда и одновременно.

Вот даже сейчас. Я чуть ли не оттаиваю от его искренности и тепла, но в то же время и злюсь. Потому что слова Артёма провоцируют воспоминания о том, как я спрашивала, что там его гложет и ответа не получила. И сама не знаю, почему, но это прям сильно раздражает. Я вообще еле решилась его спросить, а он во флирт всё перевёл. А тогда, в кабинке…

— Я понимаю, что ты волнуешься за меня и ценю это, — неожиданно заявляет Артём, будто мысли мои читает. Ещё и говорит так осторожно, словно слова подбирает, но в то же время уверенно, ласково. — Не переживай, я справлюсь, а потом тебе обо всём расскажу.

Волнуюсь… Переживаю… Так, значит, он воспринимал мои вопросы?

Впрочем, неудивительно. Самомнения у Волкова и так хоть отбавляй. Да и если уж честно, мне и правда неспокойно за этого придурка. Что там у него за проблемы такие страшные?

Не сразу понимаю, к чему он всё это говорит мне сейчас — а ведь что-то подобное и в кабинке пытался донести. После моих слов про «если он хочет быть моим парнем»…

А он хочет. Явно. И не собирается отказываться от этой мысли даже сейчас. Сердце пропускает удар, а потом колотится чаще, заставляя кровь приливать к щекам. Наверняка я краснею.

— Я всё равно уже не собираюсь… — голос чуть дрожит от безжалостно накатывающего смущения, с которым по-дурацки не могу справиться.

И договорить тоже не могу.

— Быть моей девушкой? — с мягкой усмешкой подсказывает Артём.

— Это тоже, — бурчу, потому что от такой его реакции смущение не только не отступает, но начинает лишать меня остатков разума.

— А что ещё? — явно забавляется Волков, хоть и по-доброму как-то.

Сама знаю, что глупо и невпопад ляпнула. Надо было просто подтвердить. А ещё лучше при этом ускорить шаг… До дома совсем рядом уже.

— Просто доделаем проект, — почти шиплю, надеясь поставить точку на этом бессмысленном и всё больше выбивающем меня разговоре.

Вот только Волков мало того, что ухмыляется моему заявлению, так вдруг останавливает меня, к себе притягивает и целует. Да, вот так сразу и бесцеремонно. Аж чуть ли не давлюсь воздухом от неожиданности.

А глаза сами собой закрываются, и это несмотря на то, что я вроде как отстраниться пытаюсь. Артём, конечно, не даёт. Крепче прижимает к себе и жадно углубляет поцелуй, проталкивая язык в мой приоткрытый автоматически рот.

Я как будто и разумом, и телом слабею, а иначе не объяснить, почему не отталкиваю. Волков всё ещё имеет наглость и возможность лапать меня, двигать языком по моему, засасывать, чем с нескрываемым удовольствием пользуется. По телу мурашки бегут от его действий, причём горячие-горячие мурашки… Приятные.

С меня срывается какой-то странный звук, к моему стыду, напоминающий глухой стон. Даже не верю, что это я. И что это мои руки поднимаются ему по груди, шею обхватывают. И что это я доверчиво жмусь, осторожно шевелю губами и языком в ответ. Артём причём от этого заводится только сильнее, потому что чуть ли не рычит мне в губы, одновременно толкнувшись бёдрами ко мне. Чувствую его возбуждение. Да и без того сознаю, насколько его распаляю.

Дрожу от этой мысли, наверняка краснею, но какого-то чёрта всё равно не отстраняюсь. Лишь мысленно призываю себя остановиться, потому что подобные пошлые движения — явно только начало. Но это ж Волков, он и тут не даёт мне шанса образумиться, почти сразу начинает нежно и успокаивающе гладить, целовать медленнее, мягче.

Голова начинает кружиться, когда наши губы отрываются друг от друга. Ноги уже совсем почти не держат меня… В отличие от его рук, справляющихся с этим куда лучше.

— Артём… — срывается на выдохе.

Сама даже не знаю, что собираюсь сказать. Что это неправильно? Что я с такими, как он, не вожусь? Что не доверяю? Сердце колотится не то что без остановки, а как будто с каждой секундой быстрее.

А Волков наклоняется так, чтобы прижаться лбом к моему. Дышит неровно, тяжелее.

— Доверься мне, Даш, пожалуйста, — просит хрипло. — Я совсем не такой плохой, каким могу показаться. Обязательно объясню тебе всё, потом… — наклоняется сильнее, снова губами к губам прикладывается, шепчет уже в них явно бездумно: — Ну же… — целует.

Мои руки всё ещё на его плечах. Его — привлекают меня ближе. На этот раз поцелуй выходит смазанным, неполноценным: Артём просто чуть проходит языком по ряду верхних зубов, задевает нёбо, сминает губы своими. Порывисто как-то, поспешно. Словно беспокоится, что всё равно оттолкну.

И надо бы, конечно. Мне бы его веру в это.

Он же напугал меня с первой же встречи. Абсолютно без тормозов. Дикий. Опасный. Что я творю?

А ещё и на вопросы мне не отвечает, притом, что они далеко не безобидные. Верить ему на слово? Много чего ведь уже было. И каждое первое связанное с ним событие — слишком ошеломляющее, переворачивающее мой мир.

— Кого ты ждал, когда я пришла к тебе… — неожиданно вспоминаю, почему-то волнуясь. — Ну, в первый раз?

— Тебя, — слышу серьёзный ответ, сомневаться в котором почему-то не получается.

Хотя, конечно, он выбивает. Впрочем, разве в первый раз так? С этим парнем как-то и не получается иначе. Да и про его девушку я уже выпаливала, получив ответ, что её нет. Тогда ведь тоже поверила сразу, да и намёки какие-то в его взгляде видела на то, что не всё так однозначно с теми приставаниями в его коридоре было.

Хмурюсь, чуть отстраняясь. Не понимаю всё равно. Он же как будто удивился, увидев, что это я. И писал потом сообщение девушке, чтобы не приходила…

— Меня староста предупредила, что ты взяла мои номер и адрес, — сметает эти аргументы уверенный спокойный голос Артёма. — Я увидел тебя в окно и… — усмехается коварно. — Слегка воспользовался возможностью. Не удержался.

При его словах мне машинально вспоминается, как именно он «воспользовался возможностью». Эти откровенные жаркие прикосновения, сразу напористые, уверенные. И это притом, что мы на тот момент вообще толком не общались! Лишь немного в универе повзаимодействовали, и всё на этом. Да мне вообще не так уж легко далось к нему приехать.

А уж каково мне было от такого приёма… Да я потом вообще смотреть на Артёма спокойно не могла. И наверняка ещё краснела постоянно. А он сидел передо мной без какой-либо верхней одежды…

Это, интересно, тоже запланировал? И сообщение кому-то писал, чтобы меня с толку сбить типа девушке той? Не удержался он, блин.

— Ты охренел, Волков, — высказываю ему, только голос упорно отказывается звучать строго.

Я ведь злиться должна…

— Тогда почему ты улыбаешься? — он ловит мой взгляд своим ласково забавляющимся, и я поджимаю губы.

Которые и вправду были некоторое время назад растянуты в непроизвольной дурацкой улыбке. Более того, это лишь часть моего позора — я ведь всё ещё обнимаю Артёма, как и он меня. Серьёзно, мы так и не отстранились друг от друга.

Сердце тут же снова ускоряет бег, а пальцы, глупо цепляющиеся ему в плечи, начинают дрожать. Выдерживать взгляд Волкова становится сложнее.

— Вовсе нет, — запоздало отвечаю, пытаясь высвободиться из его рук.

Меня не пускают. Крепче прижимают, чуть погладив. Ласково так, будто смягчая напор, с которым Артём так меня держит.

— Да, — при этом возражает он.

Вздыхаю, отвернув голову так, чтобы хотя бы не дышать им. Не так уж просто даётся — Артём словно повсюду. И запах у него такой волнующе приятный, кстати. Наверное, он всё-таки пользуется одеколоном, что-то чуть хвойное.

— Почему ты такой упрямый? — предъявляю, но скорее беспомощно.

— Потому что ты такая моя, — заявляет он, утыкаясь лицом мне в макушку.

Нагло вдыхает запах моих волос, а я замираю в смущении, избавиться от которого просто невозможно. Тем более что его слова провоцируют воспоминания — первый день нашего знакомства. Вернее, вечер… Я тогда его по-дурацки спросила, уверен ли, что мой. Почему-то не сказала: «однокурсник», хотя имела в виду именно этого. А Волков ответил с явным подтекстом, откровенно этим наслаждаясь, что так же, как и в том, что я его.

И тоже не сказал: «однокурсница». Вот только, в отличие от меня, явно специально опустил это слово.

Странно, но при этих мыслях я не только податливо замираю в объятиях Артёма, но и к нему как будто тянусь. Непроизвольно льну навстречу, на что меня окутывают руками, прижимают так, что чувствую ощутимый даже через наши одежды стояк.

И вот почему-то даже это не отпугивает. Смущает, конечно… Но не отстраняюсь же.

— Я тоже помню, — шепчет Артём, словно и вправду мысли мои читает. Вот как ещё мог узнать, что я о том моменте подумала? — Не отпущу, — добавляет порывисто, громче.

И сразу наклоняется, чуть приподняв моё лицо к своему, целует. А я, удивив прежде всего саму себя, тянусь к нему навстречу и привстаю на цыпочки, зарывшись пальцами в волосы у него на затылке. Отвечаю. Вовлекаюсь сразу. Остатки разума уже давно сдаются, признавая бесполезность борьбы. Мне просто хочется поддаться. Слишком хочется — вопреки всему.

Горячий, нетерпеливый и несдержанный поцелуй лишает меня всяческих шансов оставаться на плаву. И я тону, растворяюсь в ощущениях. Движения языка и губ Артёма из ласковых и жадных превращаются в напористые и резкие. Но даже это меня не тормозит. Более того, так мне тоже нравится. Приятно чувствовать его жар, возбуждение. Приятно сознавать, что это я на него так влияю. Приятно вот так соприкасаться — телами, губами, языками… Чёрт, мне просто приятно с ним целоваться, и всё тут. По-всякому. Он был прав.

И когда поцелуй плавно разрывается, я вдруг решаю ему это сообщить. Ведь Артём, кажется, хотел это услышать. Говорил мне, что будет целовать до тех пор, пока я не признаю, что мне это тоже нравится.

— Мне… — осекаюсь: сформулировать это в мыслях было проще, чем озвучить. Тем более сделать это, когда наши взгляды встречаются. — Мне тоже нравится с тобой целоваться, — всё-таки продолжаю совсем тихо. Кажется несправедливым об этом умолчать.

Тем более когда Артём улыбается настолько тепло и благодарно, что аж застываю, глядя на совершенно новое и счастливое выражение его лица. Даже шрам не вижу: только глаза, блеск в них и улыбку.

— Обожаю тебя, — довольно сообщает Волков и снова ко мне тянется.

Вопреки своим словам, что будет целовать меня до тех пор, пока не признаю. Вот вроде бы признала, но всё равно продолжает.

Хотя… Я ведь совсем не против. И как-то даже легко становится от того, что больше не надо это скрывать.