Глава 20. Даша

Я обожаю море, особенно плескаться в его волнах, но разве это повод начисто забывать, какая у меня сейчас компания?..

Увы, в ресторане я почти так и сделала, растворившись в моментах: вкусной еде, приятной фоновой музыке, прохладной свежести и даже в увлекательном разговоре. И в предвкушении, что вот-вот увижу море.

При всём этом мысль, что мне придётся оказаться в одном купальнике перед Артёмом, мелькнула лишь однажды, в самом начале. Когда он сказал, что взял всё остальное.

Но тем сильнее эта неизбежность обрушивается на меня сейчас, когда мы уже на пляже. Находим самое выгодное место: где не так много народа, лежанки под зонтиками (хоть и солнце уже не палит) и море достаточно близко, чтобы не исколоть ноги камнями. Хотя, конечно, Волков взял специальные тапочки и для меня. Довольно мило.

Не хочу колебаться с раздеванием или трусливо отказываться от моря. Так уж точно выдам Артёму, что мне не всё равно на его присутствие и самые разные взгляды на меня. Большинство довольно жаркие…

Не стоит этому смущаться. Это же Волков. Чокнутый отбитый тип, с которым лучше не связываться. И тот факт, что я ему нравлюсь, скорее настораживать должен.

Неспешно раздеваюсь, стараясь не смотреть в сторону Артёма. Он уже в одних только плавках, и, хотя я и раньше видела его голый торс, кровь приливает к лицу, стоит только бросить нечаянный взгляд. Ниже даже не скольжу.

Ну да, красивое тело. Волков и сам наверняка это знает. Только пусть впечатляет этим кого-то другого.

Лишь сложив платье на своей лежанке, я вдруг ловлю себя на мысли, что потом ведь обратно одеваться надо будет. И что же, я надену его поверх мокрого купальника? Сейчас вечер, не так жарко, чтобы он успел обсохнуть.

М-да, ничего у меня не предусмотрено. Что не скажешь об Артёме, у которого…

Ой. Стоит мне только бросить на него взгляд, как меня мгновенно пробирает осознанием, что вот я уже в одном только купальнике перед Волковым. Его взгляд чуть ли не пожирает. Такой жадный, горячий, опасный даже. Но в то же время захлёстывающий нежностью.

И откуда-то вдруг появляется уверенность. Интуитивно вижу, даже чувствую, что Артём, застуканный за таким взглядом, старается его отвести и быть более сдержанным. Это осознание неожиданно начинает мне нравиться. Разве что не ухмыляюсь. Продержится?

Непривычно видеть его таким… почти что робким. Явно подбирающим слова, чтобы как-то замять накалившуюся обстановку:

— А… ты хорошо плаваешь?

Совершенно не узнаю себя с Артёмом. И ведь не в первый раз. Откуда это желание испытать его? Поиздеваться слегка?

Ни с кем другим оно уж точно быть не могло. Совсем мне не свойственное.

Чуть приближаюсь, ничего не закрывая, и намеренно дружелюбно, почти тепло, отвечаю:

— Да. Люблю плавать. А ты?

Артём чуть напрягается, но старается оставаться уверенным.

— Тоже, — говорит, усмехнувшись. — Значит, это не понадобится, — показывает на ещё не надутый круг для плавания у себя в руке.

Взял, видимо, тоже на всякий случай. И в этом постарался.

Протягиваю руку, забирая круг из его несопротивляющихся пальцев. Обжигающих, кстати. Слегка шарашит от этого соприкосновения — но уверена, что его больше. Вижу это в его глазах, в которые безотрывно смотрю.

— Хорошо подстраховался, — ухмыляюсь, облизнув чуть пересохшие губы.

Артём довольно шумно сглатывает, проследив за движениями моего языка, а потом скользнув взглядом вниз… Блеск в его глазах чуть ли не гипнотизирует, одновременно заставляя напрячься: похожий был перед нашим первым поцелуем. Когда Волков дал понять, что очень голоден, но не в плане еды.

Не знаю, каким образом сохраняю уверенно невозмутимый вид, глядя ему в лицо. Вообще-то тут я контролирую ситуацию. И у меня есть козырь, о котором всегда могу напомнить — Артём обещал не приставать. Не просто сказал, а слово дал, я ведь заставила.

И, похоже, он это помнит. Напрягается так ощутимо, что не сдерживаю мягкой усмешки. А Волков будто не замечает, хрипловато сообщив:

— Я пойду нырну.

И сразу идёт к морю быстрым шагом. Тут у меня всё-таки вырывается смешок — и наплевать, даже если Артём услышал. Но ведь реально забавно, как он чуть ли не сбегает. Охладиться хочет.

Ладно уж, это даже приятно — вот так мощно воздействовать на Волкова, не прилагая к этому особых усилий. Мне ещё не приходилось никого соблазнять. Я вообще не уверена, что эта роль для меня. И понятия не имею, откуда это желание его дразнить.

Которое, кстати, не пропадает. Даю Артёму лишь небольшую передышку — в конце концов, я и сама хотела поплавать. Зачем это делать на значительном расстоянии друг от друга или по очереди? Не имеет смысла. Самые важные наши вещи в хранилище.

Как ни странно, в огромном море быстро нахожу Волкова. Хотя ничего удивительного — море спокойное, почти штиль, а этот парень и без того заметен. Выделяется из всех. И не за счёт шрама, кстати.

Сейчас я узнаю его в первую очередь по красиво двигающимся крепким мышцам. Всё-таки тело у него… Смотреть тоже приятно. И сегодня я, непривычно смелая и чуть ли не свободная от всего, позволяю себе это, плывя где-то неподалёку.

Артём меня замечает — несколько раз бросает взгляды в мою сторону. В основном, короткие. Но так неинтересно, а потому совсем скоро я подплываю ближе, да ещё и перевернувшись на спину.

Знаю, что при этом движении моя фигура выгодно выделяется на поверхности воды. Ещё и купальник совсем в облипку становится, выделяя соски.

— Кстати, на спине плавать при таких спокойных волнах — отдельный кайф, — понежившись, беспечно сообщаю Артёму. — Умеешь?

Он бросает на меня взгляд и тут же застывает. На этот раз смотрит дольше, будто оторваться не может. Хм, ну пускай. Взгляды — это максимум, на что может рассчитывать.

И то скорее в качестве платы за моё своеобразное развлечение.

— Поверь, мне сейчас не стоит, — вроде бы с усмешкой, но в то же время серьёзно напряжённо сообщает Артём.

Этот недвусмысленный намёк невольно заставляет кровь прилить к щекам. Ох уж эта прямота Волкова…

В голове начинает биться мысль, что мои игры слишком уж в категории для взрослых. Это, конечно, по-своему будоражит, но вместе с тем немного не по себе.

Но не даю этому чувству взять верх. Наоборот, понятливо ухмыляюсь и поддеваю:

— Что, вода не помогла охладиться?

Артём как-то резко переводит взгляд мне в лицо. Прямо в глаза. Сердце ускоряет темп, когда вижу его ошеломлённо любопытный взгляд. Волков не верит, что я настолько осмелела?

— Издеваешься, да?

Хм, догадался. Хотя странно, что не сразу — видимо, способность соображать на какое-то время Артёма покинула. Я думала, моё поведение с самого начала было очевидным. Да и не так уж собиралась скрывать.

Козыри в моих руках. Зачем-то снова напоминаю об этом себе, всё-таки развернувшись и перестав лежать на воде.

Достаточно с Артёма зрелищ.

— Ты обещал не приставать, — лукаво напоминаю вместо прямого ответа.

Кстати, Волков так и не отводит взгляд. С момента, как догадался о моих намеренных провокациях, смотрит безотрывно.

— Да, блядь, обещал, — бормочет скорее самому себе, и так досадливо, что даже мило. — Причём и себе тоже.

Вот как? Себе тоже? Значит, и вправду старается. И значит, для него это действительно непросто…

— Вот и посмотрим, как ты держишь слово, — решив не погружаться в эту мысль, снисходительно подытоживаю.

Открыто даю понять, что не собираюсь облегчать ему участь.

— Привык держать, — серьёзно говорит Артём, снова посмотрев мне в глаза. — Но знала бы ты, как сильно я тебя хочу, не испытывала бы моё терпение.

Кажется, я перестаю дышать от этого горячего заявления, сказанного глаза в глаза. Сердце лихорадочно отбивает удары, а я никак не могу сосредоточиться ни на ответе, ни хотя бы на каком-то действии. Ведь даже не моргаю.

Не то чтобы Артём сейчас что-то новое мне открыл, и без того ведь чувствовала постоянно. Но слышать это, да ещё и лицом к лицу… Как-то это слишком. Будто даже интимно. Ощущения не менее острые, чем от поцелуев.

Чёрт… Не стоит о них вспоминать. А думать, что стоит за этим: «хочу» уж тем более.

Резко уплываю в другую сторону — откуда-то берётся ощущение, что секунда промедления будет стоить мне дорого. В висках стучит ощущение опасности.

Вслед себе слышу смешок. Хм… Один-один? Очередь Волкова забавляться моим поведением?

Не буду даже думать, каким оно ему кажется. Пусть даже считает, что я больше смущаюсь, чем возмущаюсь. Главное — сама ведь знаю, что наоборот?

Вообще-то это не должен был быть вопрос. Ну да ладно. Мне не до мысленных утверждений: ощущение долгожданного моря обволакивает, позволяя отбросить лишние тревоги. Скоро я уже окунаюсь в наслаждение, плаваю, любуюсь закатом и пью освежающий коктейль на лежанке, не особо беспокоясь об Артёме.

Вот только даже не провоцируя его, всё равно не без странного удовольствия подмечаю реакцию на меня. Во-первых, Волков остаётся ко мне внимателен. Стоит мне вынырнуть, вижу, как меня уже ждут объёмное полотенце, тапочки на самом удобном месте и разные вкусняшки, продаваемые на пляже. Во-вторых, при всём этом он старается сохранять дистанцию. То ли чтобы меня больше не смущать, то ли потому что я волную его, даже не прикладывая усилий.

Совсем скоро понимаю, что второе. Артём, конечно, держится, даже периодически разговаривает со мной так, будто ничего такого не происходит, но несколько раз ныряет с головой и очень уж резко. Явно не просто так.

Вот только смеяться этому больше не тянет. Как и долго смотреть на Артёма: что ему в лицо, что на поблёскивающие капельки воды на его теле, красиво стекающие по кубикам пресса вниз… Куда уж тем более не смотрю — вообще, даже мимолётно. У меня и без того от его присутствия и периодической встречи наших взглядов дурацкий жар по коже.

Я вроде как больше «не испытываю его терпение», но легче от этого не становится.

Но вот уже скоро мы покидаем пляж. Остаётся только переодеться и забрать ценности из оплаченного Артёмом хранилища. И вот тут я сталкиваюсь с той самой проблемой, о которой думала, когда мы только пришли сюда.

Вздыхаю. Можно, конечно, просто надеть платье поверх мокрого купальника, тем более, он немного высохнуть успел. Но в том-то и дело, что немного, а простужаюсь я иногда и по меньшим причинам. Так себе практика надевать одежду на мокрое, тем более, сейчас вечер.

Помявшись, решаюсь спросить Артёма:

— У меня проблема. Купальник мокрый, а нижнее бельё с собой не брала, — с каждым словом говорить всё более неловко, но я ведь на этот раз не провоцирую. Вот совсем же. — Надеть платье на голое тело?

Сердце неровно бьётся, когда чувствую взгляд Волкова на мне. Не смотрю в ответ: и без того не по себе. Ещё и тяжёлый вздох его слышу.

— Если только на плечи набросить сухое полотенце, — вроде бы спокойно решает Артём. — И едем на такси.

Киваю — звучит логично. Решение и вправду, наверное, лучшее, учитывая, что сверху платье облегает. Остаётся только одно но — мне придётся снять купальник. И хотя бы некоторое время, пока не надену платье, быть тут абсолютно голой.

Как назло, на пляже нет раздевалок. Лишь маленькие ящички-хранилища для ценных вещей.

Людей тут, конечно, уже далеко не так много, как бывает днём, но всё равно кто-то есть. И не так уж далеко от нас. Что уж говорить об Артёме? Который всё ещё смотрит на меня, видимо, уловив напряжение.

— Хорошо, — тогда поспешно соглашаюсь. И, вздохнув, прошу чуть тише: — А ты не мог бы закрыть меня полотенцем, пока я раздеваюсь?

Не по себе, конечно, просить об этом Артёма, который и без того слишком явно меня хочет. Слишком волнующе и даже опасно.

Но разве есть другой выход? Волков наверняка понимает, что нет.

— Ладно, — на выдохе соглашается.

И сразу действует — берёт самое широкое полотенце, обвивает меня им с двух сторон. Как в коконе получаюсь. Всё закрыто, нигде ни просвета. Рост Артёма позволяет обеспечить мне надёжное укрытие, как и развитость его мышц. И вот вроде бы всё хорошо, вот только…

Полотенце оставляет мне немного пространства для манёвров, но всё равно ощущение, что его чертовски мало. Я слишком хорошо чувствую Волкова. Совсем рядом… Его жар. Бросаю взгляд на лицо и вижу странное хмурое выражение. Руки плотно сжимают края полотенца. Артём просто ждёт. Причём кажется отчуждённым, сосредоточенным только на том, чтобы обеспечивать мне укрытие.

Делаю медленные вдох и выдох, снимая купальник. Платье при мне: висит на плече. Вот только это мало спасает, потому что через несколько секунд я уже абсолютно голая.

И при этом очень рядом с Артёмом. Очень-очень рядом… Нас загораживает только полотенце. И этот факт сразу многократно усиливает моё сердцебиение.

Снова украдкой бросаю взгляд на Волкова: напряжён, не шевелится совсем. Держит полотенце. А потом вдруг тоже смотрит мне в лицо. И у меня моментально сбивается дыхание — он далеко не так отчуждён, как старается казаться. И вообще такое ощущение, что между нами нет полотенца. Нет ничего. Мы будто кожа в коже, и нервы оголены.

Ещё и разорвать зрительный контакт как будто невозможно. Артём почти не моргает, а его глаза настолько завораживающе темнеют, что меня накрывает горячими мурашками.

— А ты молодец, — пытаюсь разрядить обстановку, слегка поддразнивая предательски дрожащим голосом. — Не подглядываешь.

— Даш… — в его ощутимо низком тоне предостережение, не внимать которому нельзя.

Сглатываю, всё-таки отводя взгляд. Поспешно напяливаю на себя платье. Наверняка неровно, комками: ничего, поправлю потом.

— Можешь уже вызывать такси, — сообщаю, пытаясь восстановить дыхание.

Понятия не имею, почему между нами так остро. Это же Артём Волков, чокнутый убийца. Я умудрилась забыть это всего за один день?..

— Сейчас, — хрипловато отзывается он, сделав едва уловимое движение ко мне.

Замираю, когда сознаю, что ему достаточно сжать руки, чтобы сгрести меня к себе. И наплевать на полотенце, которое даже на расстоянии не способно быть преградой. Я ведь интуитивно чувствую, что Артём именно этого хочет. Дышит чуть шумно, но всё-таки резко отстраняется.

Что ж, он делает успехи. А я?..

*****

Я просыпаюсь настолько рано, что Артёму нет необходимости будить меня. Успеваю уже позавтракать, когда он звонит. Но всё равно иду с ним в ближайшее кафе. Там просто коктейль пью.

А потом мы отправляемся на Красную поляну, как и договаривались. И ведь Волков был прав — и помимо известного курорта под названием Роза Хутор там очень хватает чего посмотреть. Горы, озеро, водопады, Олимпийская деревня, долины, канатная дорога: немаленькая, впечатляющая. Что уж говорить о смотровых площадках? Вид, который открывался с них, настолько захватывал дух, что начисто забывала о страхе высоты. Или опять из-за того, что Артём был рядом?

Причём не просто был, но и чутко улавливал, что и когда я хочу. Как заметил, что даже больше крутых построек и интересных площадок меня привлекала природа. Особенно дикая, нетронутая. И в итоге Волков отвёл меня на каньон Псахо, где она была уникальная. Взять хотя бы самшитовую рощу… Это ведь растения эпохи динозавров ещё. Цветущие луга, разных форм скалы, чистая гипнотизирующая переливчатыми оттенками река…

Ходить кое-где было бы сложно, если бы Артём предусмотрительно не взял удобные кроссовки, ещё и на мой размер. Поражаюсь всему его набору на все случаи жизни в рюкзаке. Тёплые вещи хоть сама надела — и то потому, что он предупредил о разнице температур в городе и в горах.

Но пить и перекусить взял он, как и что-то вроде даже одеял, чтобы посидеть и отдохнуть, прежде чем вернуться в цивилизацию. А ещё когда слегка поцарапалась, вытащил аптечку, продемонстрировав мне познания и в медицине. Хотя ранка была совсем пустяковая. Хорошо хоть на локте, а то не удивилась бы, если бы меня потом и на руках понесли.

Весь день разрывалась от противоречий в самой себе. Мне ведь было приятно внимание Артёма, нравилось с ним разговаривать, проводить время… При этом ведь решила уже, что он мне не нужен. А потому осознание, что через несколько дней мы отдалимся, не покидало на подсознательном уровне, даже чуть душило. И откуда-то взялось что-то типа чувства вины за то, что, скорее всего, обнадёживаю его, явно рассчитывающего на обратное.

Но и отчуждённой быть не получалось. Слушая его рассказы о городе и всех его уголках, задавая вопросы, купаясь в заботе и позволяя за себя платить, я просто не могла делать вид, что не наслаждаюсь времяпрепровождением.

День получился насыщенным: последняя прогулка по уже центру Сочи получилась совсем недолгой. Тем более что поющие фонтаны впечатляли меньше увиденного днём. А на подвесной мост я не решилась… Это казалось слишком опасно. Испугалась, сослалась на усталость, в итоге согласившись на смотровую площадку в городе. Тем более что на Красной поляне она была куда выше.

Артём не стал настаивать, но, судя по ухмылке, явно решил, что к вопросу моста мы ещё вернёмся. И ведь я не так уж возражала ему мысленно. Может, потом и осмелюсь… Я ведь действительно не узнаю себя с Волковым.

Смотровая площадка, на которую мы поднимаемся, одна из самых непопулярных, притом, что действительно удобная и высокая. Здесь сейчас никого, кроме нас…

Вечерние огни Сочи, движение и спокойные высокие строения в сочетании с деревьями приковывают взгляд. Вглядываюсь во всё сразу и толком ни во что, вдыхая аромат цветений. Он здесь чувствуется чуть ли не везде.

Артём рассказывает про шпиль самого видного здания, а я на этот раз не особо вслушиваюсь, хотя днём делала это с удовольствием. Вместо этого, не глядя на Волкова, просто подмечаю:

— Значит, ты здесь уже был.

Это замечание, наверное, не в счёт проявления к нему какого-либо интереса, но чувствуя на себе взгляд Артёма, почему-то чуть ли не смущаюсь. И по-особенному остро накрывает ощущением, что мы абсолютно наедине на вершине.

Ещё и колесо обозрения в Москве некстати вспоминается. И то, как поддалась порыву поцеловать Артёма, который попросил об этом. Причём не столько даже словами, сколько взглядом давал понять, как сильно этого хотел.

— Несколько раз, — почему-то не сразу отвечает Волков. — Но запомню именно этот, — многозначительно добавляет, чуть снизив голос.

И это продолжая на меня смотреть. Непроизвольно бросаю на него ответный взгляд, и сердце пропускает удар. В его глазах какой-то особенный блеск. Завораживающий.

— Ты такая красивая, — глядя мне в глаза, почти шепчет Артём. — Такая красивая…

Его восхищённо чувственный тон мгновенно отзывается во мне мурашками по коже. Не была готова к таким внезапным комплиментам, только продолжающимся во взгляде. Но осаждать Волкова не тянет — не наглеет ведь, искренне говорит. Такое ощущение, что просто потому, что промолчать не может.

И от этого, если честно, только приятнее.

— Спасибо, — тихо говорю, всё-таки отведя взгляд.

Слишком уж стремительно накаляется обстановка от удерживания зрительного контакта. Хотя и без этого не то чтобы разряжается. Тем более что Артём отвечает чуть ли не с ласковой усмешкой:

— Тебе спасибо.

Не понимаю, о чём он, но аж дыхание сбивается. И ведь Волков по-прежнему на меня смотрит, это я типа на город, который толком и не вижу сейчас.

Почему так хорошо с этим парнем? Волнительно, но по-особенному как-то, совсем не как перед испытанием. Скорее приятное ощущение. И вообще — как можно быть таким противоречивым? Вроде бы заботливым, чутким, понимающим. Но при этом носить с собой нож, без заминки бросать его во флаг, яростно посылать случайного парня из кафе, связываться с криминальными типами, убивать…

В сердце чуть ли не дерёт при последней мысли. Вспоминаю, как Волков вонзил нож в того ублюдка. Пытаюсь найти оправдание, да и нахожу ведь. Но злюсь из-за собственных мыслей. Какого чёрта я вообще это делаю?

Разве это не типичный Волков? С его-то замашками. Которые, кстати, почему-то меркнут по сравнению с убийством настолько, что незначительными кажутся. Такое ощущение, что если бы не тот день, готова была бы закрыть на это глаза.

Мне надо держаться от него подальше. И начать как можно скорее. Пока ещё не поздно.

— Артём… — срывается с губ почти умоляюще, и сердце тут же ускоряет темп.

Пугаюсь собственного порыва. Я ведь сейчас чуть ли не собиралась просить его объяснить то своё поведение. Как будто это может что-то поменять!

— Что? — негромко спрашивает Волков, даже чуть хрипловато.

Почти как когда я остановила его в своей квартире, после того, как сама же прогоняла. Явно улавливает, что не просто по имени его назвала и сейчас.

Но нет. Нет, нет, нет.

— Думаю, нам пора обратно в гостиницу, — твёрдо озвучиваю самый приемлемый из возможных вариант.

В идеале нам бы, конечно, домой. Но остаются ещё три полных дня вместе и половинка четвёртого…

— Я никак не связан с криминалом, — неожиданно заявляет Артём, в очередной раз будто прочтя мои мысли. Вздрагиваю, не глядя на него. Но всё-таки слушаю, хоть это ничего и не изменит: — С тем ублюдком у нас другие разборки были. После смерти отца надо было выплеснуть чувства, пошёл в подпольный клуб, где были бои без правил. Там вращались большие бабки и самые разные парни. Кто-то там был от безысходности, для кого-то это был своеобразный бизнес, у кого-то просто не было выхода. В общем, долго рассказывать, суть в том, что этот ублюдок хотел побеждать всех и занимался договорняками, а я ему отказал и жёстко отделал на ринге. С тех пор и прицепился.

Хмурюсь, но ничего не говорю. С одной стороны — обнадёживает, что Артём не связан с криминалом и не в этом плане бандиту дорогу перешёл. С другой… Сомнительный способ выплёскивать горечь от потери отца. Не говоря уж о том, что из упрямства отказывать явно не безобидному и наверняка не мило просящему мутному типу — тоже так себе звоночек. Это ведь всё равно, что нарываться. Как минимум, риски для Волкова привычны.

Интересно, до сих пор так, даже после того, что случилось?..

Нет, я не буду спрашивать.

— Я недооценивал его, думал, что справлюсь сам, — вздохнув, продолжает Артём. — Об этом я жалею больше всего. Это не должно было тебя коснуться.

— А об убийстве? — всё-таки спрашиваю я, напрягаясь всем телом и так и не глядя на Волкова.

Отгоняю от себя воспоминания о его уверенных словах про то, что за меня убьёт или умрёт, если понадобится. Неужели он не способен сказать хоть что-то более успокаивающее?

И неважно даже, зачем оно мне сейчас. Даже если соврёт.

— Я не хотел так пугать тебя, — явно подбирая слова, выдавливает Артём. — Но когда я увидел, в каком ты была состоянии…

Он не договаривает, тяжело дыша. Бросив взгляд в его сторону, замечаю, что его пальцы так сильно сжимают прутья ограждения, что аж костяшки белеют.

И мне бы, возможно, стоило напрячься — судя по всему, об убийстве Волков не жалеет, хоть оно и было под явным аффектом. Но вместо того, чтобы ужаснуться этому жуткому факту, я почему-то вдруг задумываюсь о происходящем его глазами.

Ведь чувствую, насколько Артём ко мне неравнодушен. И помню, какой у меня был забитый во всех смыслах вид после столкновения с ублюдком. Да вообще сам факт его встречи со мной наверняка сильно ударил по Волкову. Ещё и то признание в любви… Такое искреннее, осторожное и в то же время горячее… Оно ведь, по сути, стало спектаклем для мудака.

Не говоря уж о том, что Артём с Ником офигеть как рисковали бросаться против вооружённых ублюдков. О пистолетах, кстати, не были предупреждены. Но действовали без малейших колебаний — а это даже при любви к риску редкость.

Не только я пережила целую бурю в тот день.

— Я не жалею о его смерти, — тихо признаётся Артём, и я вдруг почти легко принимаю такой ответ. — Но я не убийца и не планирую им быть. Если бы это давалось мне легко, выбрал бы полностью пойти по пути папы, а не стать военкором.

Закрываю глаза. Те вломившиеся в квартиру ублюдки… Это слишком страшно. Я уж точно не переживу такое снова. У меня до сих пор периодические кошмары об этом, даже при наличии Маши рядом. И всё это — заслуга Волкова. Так или иначе.

Разве я могу это так легко простить и отпустить? Даже зная обо всём с его стороны, разве смогу?..

Это ведь… Будет значить только одно. То, что даже ещё полностью не сформировавшись в мыслях, заставляет сердце ускорить удары почти до боли.

— Кстати, раз уж мы заговорили о том дне, — нарушает паузу Артём. — Твой балкон… Насколько я понял, туда стреляли. Нужно будет сделать небольшой ремонт в твоей комнате.

Ага, и желательно до приезда родителей. Тоже об этом думала, а точнее, даже своеобразно взялась вчера ночью.

— Маша осталась у меня. Она проконтролирует этот процесс, скажет мне по цене, и я перечислю. Тем более что всё равно сэкономила пятьдесят тысяч, — зачем-то с усмешкой говорю.

Надеюсь, хотя бы на этот раз Артём не будет упрямиться. Подобная работа стоит намного дешевле, в районе десятки можно легко уложиться, я вчера смотрела. А он мне перечислил пятьдесят, притом, что на билет сюда и гостиницу я потратила меньше.

Открываю глаза и смотрю на Волкова. Задумчивый у него вид. А у меня сердце почему-то волнительно сжимается — хотя вроде как тема у нас сейчас почти безобидная.

Почему «почти»? Потому что с момента, как обратилась к нему по имени в странном порыве, любой разговор не кажется безобидным. Даже если мы опять про Сочи начнём говорить. Напряжение не покидает, и я быстро отвожу взгляд.

— У тебя хорошая подруга, — мягко подмечает Артём. — Но с этими ремонтными темами не так просто разобраться человеку без опыта.

Киваю — верное замечание. Я вчера запуталась, когда пробивала в интернете. Но мы с Машей много чего обговаривали, так что сомнений теперь никаких.

— А у тебя хороший друг, — вырывается у меня. Но правда, много кто стал бы идти на выручку против вооружённых бандитов, а потом ещё и помогать с трупом, почти всем рискуя? Такая дружба о многом говорит. И о Волкове всё-таки тоже. — А по поводу Маши… Ей есть кому помочь. Там один парень… В общем, он разбирается, — не знаю, почему о Тимуре я сообщаю уже не так уверенно, как о Нике, которого видела в жутких обстоятельствах и чьим познаниям скорее напряглась.

Просто так уж получилось, что всякий раз, когда Маша говорила о Тимуре, я подсознательно проводила параллели с моей ситуацией с Артёмом. Хотя, конечно, они совсем разные. Но эмоции к парням у нас с подругой были во многом схожи.

Это и настораживает. Хотя Волков ведь не в курсе.

— Её парень? — всё-таки проявляет интерес.

Вроде бы обыденный, но мне всё более волнительно обсуждать это с ним. Хотя усиленно отгоняю эти ощущения. Не должна я в них пропадать. Пропускать через себя даже такую мелочь уж тем более ни к чему.

— Ну, скорее знакомый, — почти легко сообщаю я, ещё и улыбаюсь, вспоминая некоторые особенно экспрессивные рассказы Маши. — Хотя судя по тому, как она о нём говорит, скоро будет её парнем.

Непроизвольно снова смотрю на Артёма, закончив говорить, и тут же шумно сглатываю. Этот его взгляд… Он как будто не менялся с тех пор, как Волков назвал меня красивой.

Хотя нет… Что-то новое всё-таки есть. Теперь его взгляд настойчиво удерживает мой, давит внимательностью и задумчивой серьёзностью.

— А ты обо мне говоришь?

Хмурюсь вкрадчивому вопросу и всё-таки резко отвожу взгляд. Но почему-то не пресекаю явно наглеющего Артёма. Никакие слова в голову не идут. Возражения тоже…

Машинальный ответ, что да, говорила о нём, глушу в сознании разом. Это ведь ничего не значит. Ни-че-го.

Какого-то чёрта дрожь по телу. И дышать как будто нечем.

— Даш… — почти шёпотом обращается Артём.

Собирается настаивать на ответе? Нафига?

Самое время как-нибудь доходчиво огрызнуться. Но вместо этого давлюсь судорожным вдохом, ощутив, как рука Волкова ложится на мою. Тёплый вес его ладони, ласковое движение пальцев по моим… Какого чёрта так мурашит? А ещё и дрожать не перестаю, что он наверняка чувствует.

Чертовски ближе становится, хотя и без того как будто не была пространства между нами. Чувствую его дыхание себе почти в волосы, и мысли куда-то уплывают. Сердце колотится так, что сомневаюсь в своей способности выдержать это. Губами ловлю воздух, не понимая, что происходит. И почему его рука всё ещё поверх моей?

— Ты обещал не приставать, — всё-таки выдавливаю протест. Ну и пусть чуть дрожащий, зато достаточно громкий.

Убедительный?