Глава 21. Артём

Даша едва дышит, упорно на меня не смотрит и чуть дрожит, при этом не выдёргивая руку из моей. И всё это охренеть как красноречиво. Если я на пляже едва держался, то о какой вообще выдержке может быть речь сейчас?

У меня же сердце чуть нахрен не останавливается, стоит только сформулировать мысленно, что всё это значит. Всегда чувствовал, что у нас взаимная тяга друг к другу. Но после случая в квартире Даши готовился к тому, что как минимум бояться меня будет. Если не ненавидеть. Чуть с ума не сошёл, когда всё-таки согласилась на поездку.

А теперь ещё и это… Девчонка так и не убирает руку, даже после высказанного протеста, что обещал не приставать. Знала бы она, насколько я сейчас сдержанный. Коснуться её так — это не просто минимум, который себе позволяю, это необходимость. Хоть как-то её чувствовать, когда так прячется и внутренне борется.

Не давить. Нельзя.

Но, блядь, как же хочется услышать, что там у неё в мыслях сейчас. Или хотя бы увидеть в глазах…

— Я не пристаю, — наконец осиливаю ответ почти спокойно. — Просто посмотри на меня, пожалуйста.

Даша ощутимо вздрагивает, будто я прошу о чём-то невозможном. Мотает головой, даже беглого взгляда на меня не бросив.

— Нет, — возражает, но в том-то и дело, что любой бы услышал, насколько натянуто холодно звучит этот ответ.

Девчонка лишь пытается морозиться. И получается у неё так себе…

— Пожалуйста, — мягко настаиваю, хотя больше всего тянет просто повернуть её к себе.

Как минимум. А вообще, поцеловать бы. Даже если попытается оттолкнуть. Руку так и не убирает ведь.

Между нами так накалено, что и сам уже с трудом дышу. Даже пальцами особо не шевелю, не глажу, будто опасаясь напугать. Слишком уж дрожит её ладошка. Холодная, кстати. Вроде как Даша тепло одета, уже мёрзнет?

Позволила бы согреть…

— Я не могу, — вдруг слышу совсем тихий, почти отчаянный ответ.

И это уже чуть ли не признание в куда большем. Сознаёт ли Даша? Или слишком нервничает, даже не понимает, насколько палится?

— Почему? — отдаю себе отчёт, что спрашиваю чуть ли не умоляюще, и волнением накрывает.

Как будто самый ответственный момент в моей жизни. Испытание и мечта одновременно. Не сможет ведь Дашка сейчас замять, будто ничего такого не происходит. Всё уже, назад пути нет. Только вперёд. Ко мне.

— Я… — она ещё силится хоть как-то спасти ситуацию, даже руку выдёргивает, но посмотреть так и не решается. И вдруг признаётся почти жалобно: — Мне страшно.

К херам все обещания. Сгребаю почти не сопротивляющуюся девчонку к себе в объятия, прижимая крепче.

Я как будто уже вечность её не трогал. И как же хорошо сразу, тепло. Обнимать Дашу — особенный кайф. И сейчас достаточно даже того, что она меня не отпихивает, хоть и не обнимает в ответ.

Замирает напряжённая. Боится…

Хочется одним резким движением снести все возможные преграды между нами, но ведь понимаю, что это невозможно. То, что она пережила в тот день вообще-то нехилое потрясение и для взрослого человека, включая и мужчину. Мать бросила отца, не выдержав травли, а Даша уже прошла со мной через куда большее. И всё ещё здесь. Позволяет себя обнимать. Доверяет, несмотря ни на что.

Никаких сомнений, что эта девчонка меня не оставит. Ни в зеркальной ситуации моих родителей, ни в любой другой. Но моя задача — сделать всё, чтобы впереди было только хорошее. Испытаний хватило.

Обнимаю ещё крепче, чувствуя, что в груди чуть ли не щемит непривычно. Не рассчитывал, что меня так полюбят. Тем более, она — Даша из другого мира как будто, невинная, хорошая.

Она чуть шевелится в моих руках, видимо, всё-таки пытаясь освободиться, но не позволяю. Утыкаюсь лицом в волосы, вдыхая знакомый весенний цветочный запах. А потом всё-таки чуть отстраняюсь, продолжая обнимать, и пытаюсь найти подходящие слова.

— Тебе нечего бояться, Даш, — говорю чуть ли не как обещание. Хотя, по сути, это оно и есть: я себе такое уже давал, причём в тот же день, когда вся херня случилась. — Подобная ситуация никогда больше не повторится.

Она стреляет в меня недовольным взглядом, а сама слегка краснеет, слишком отчётливо откликаясь на то, насколько мы сейчас близко. Немного дрожит…

— Ты наверняка легко вляпаешься и в другие подобные ситуации, — бурчит.

А меня чуть ли не улыбаться тянет, хотя в то же время и дербанит из-за того, что Даша за мной натерпелась. Но ведь говорит она так, будто примеряет будущее именно совместным. Причём машинально так это выдаёт, едва ли сама понимая.

— Это началось, когда я был один. А когда ты со мной, я такой счастливый, что нахрен ничего другого не нужно, — уверенно возражаю, нисколько не сомневаясь в своих словах. И дело даже не в том, насколько с ней хорошо. Когда любишь, отвечаешь не только за себя, но за благополучие любимого человека. И чёрта с два я буду нарываться и трепать нервы Даше, тем более, подставлять её. Вообще неинтересно всё это. После того случая как отрезало. — Просто будь со мной, и всё будет хорошо, — голос сам собой чуть снижается, когда то ли подвожу вывод, то ли чуть ли не прошу.

— В смысле быть с тобой? — пренебрежительно фыркает Даша, типа не понимает, к чему мы тут вообще ведём.

А сама взгляд отводит. И чуть ли не замирает в моих руках.

— В том самом, Даш, — мягко, но настойчиво обозначаю. — Я люблю тебя. И ты меня так и не оттолкнула. Я тоже тебе нужен.

Хочется, конечно, сказать: «Ты тоже меня любишь», но на это как будто даже не решаюсь. Ограничиваюсь другим утверждением. Но ведь тоже значимым и немного волнительным.

Аж дыхание затаиваю в ожидании реакции, но Даша упрямо её не даёт. Если не считать того, что ещё сильнее напрягается и поджимает губы. Взгляд до сих пор где угодно, но не на мне.

— А тот парень из кафе? — неожиданно вспоминает с недовольством и дрожью в голосе. — Ты так грубо его прогнал, хотя он ничего такого не сделал.

Дашка даже предъявляет что-то очень мило. И, кстати, не стала отрицать, что я ей нужен. Хоть и не подтвердила, но и не возразила.

Ладно… Об Андрее так об Андрее. Она задаёт вопросы, а значит, не хочет меня отшивать. И даже после моих слов, что не оттолкнула, не отстраняется.

— Я знаю его. Он однокурсник Ника. Гнилая тварь. Спаивал девчонок, чтобы потом подсыпать им возбудитель. Мы с Ником уже преподносили ему воспитательный урок, но что-то мне подсказывает, что до таких ублюдков не доходит даже с сотого раза. Видеть его рядом с тобой… — прерываюсь со вздохом, сжимая Дашку чуть крепче.

Даже лишние мысли этого мудака на её счёт просто невозможно выносить. И взгляды его тоже. Он никак не должен пересекаться с этой девчонкой. Как и подобные другие ублюдки. Одна только возможность, что её кто-то такой обидит, напрочь лишает любых шансов сохранять самообладание. Тем более, если вспомнить, что мудак похлеще уже напал на неё.

— А почему ты мне об этом сразу не сказал? — выводит меня из напряжённого оцепенения тихий вопрос.

Делаю глубокий вдох и внимаю прикосновению прохладных ладошек у меня на груди. И когда Даша успела их расположить? Чтобы оттолкнуть? Как-то контролировать то, насколько я крепко её прижимаю? Или…

Так, ладно. Не стоит забываться, у нас сейчас объяснения. И вопрос очень справедливый, конечно. Ответ тут только один.

— Потому что дурак, — признаю чуть виновато. На каком-то этапе меня даже забавляло, что девчонка сближалась со мной, считая совершенно чокнутым. Хотя, конечно, основная причина не в этом: — Думал, оберегаю тебя тем, что скрываю такую грязь. Оказалось, наоборот. Теперь буду говорить тебе всё, — обещаю, зарываясь пальцами одной руки в её волосы.

Слегка массирую, поглаживаю, но в то же время настойчиво поворачиваю голову к себе. Хватит уже избегать моего взгляда.

— Обнадёживает, — поспешно вставляет свою реплику Даша, ощутимо занервничав.

Ну и пусть она мне ничего не говорит из того, что безумно хочется услышать. Но не сопротивляется же и не отрицает обозначенное мной. Уверен, и поцеловать позволит. Остальное потом.

С объяснениями ведь закончили?

— Даш… — с замиранием сердца зову, потому что она даже сейчас, когда её лицо своеобразно фиксирую, глазами водит по сторонам.

А потом и вовсе их закрывает. Тут же клонюсь, чтобы поцеловать. Неспешно, то ли смакуя момент, то ли зачем-то оставляя ей возможность остановить. Или, наоборот, податься навстречу?

Хочу её реакцию. И всё-таки получаю, пусть и не ту, желанную — ладони сильнее давят на грудь.

— Подожди, — говорит Даша, открывая глаза и недоверчиво встречая мой взгляд своим. Смелеет уже потихоньку. — А нож зачем постоянно носить?

«Подожди» — это не «отвали». Потому и облом не особо ощущается, да и в вопрос вникаю сразу.

— С тех пор, как меня зацепили, предпочитаю быть начеку. Чудом не лишился важных органов. В итоге решил в совершенстве освоить то же оружие, которое применили против меня, — как и обещал, говорю, как есть.

Захочет подробности — скажу и их. Да и вообще… Если её напрягает оружие, готов заменить любым другим. Кастетом, например. Совсем без ходить не буду, тем более, когда есть кого защищать. Нарываться не собираюсь, но начеку оставаться должен по любому. Никто больше не обидит Дашу, причём и по мелочи не позволю.

Потому уже мысленно подбираю аргументы тому, что совсем пай-мальчиком не стану, но девчонка кивает понятливо, будто ей хватает и таких объяснений. И смотрит вроде бы уже иначе. Без враждебности. С теплом?

Аж не верю до конца. Вглядываюсь в её глаза и чуть вздрагиваю, ощутив осторожное прикосновение к шраму.

— Больно? — тихий вопрос мгновенно окутывает нежностью.

И ведь сам уже сделал выводы, что Даша меня любит и что нужен ей, но теперь, когда так ласково смотрит… Не думал, что вообще могу смущаться.

— Давно нет, — при этом говорю уверенно. — Никакого дискомфорта, просто чуть менее красавчик.

Кажется, я даже не моргаю, словно не желая пропускать ни секунды такого вот её взгляда на меня. А пальчики её на своём лице чувствую так остро, что и лёгкую дрожь их улавливаю.

— Всё равно красавчик, — неожиданно заявляет Даша, глядя на меня тем самым лукавым взглядом, с которым на пляже дразнилась.

Когда поняла, насколько сильно на неё реагирую. Наверняка видит и сейчас. И пускай. Тем более, раз смелеет от этого так.

— Спасибо, — с каких это пор я начал так хрипеть?

Хотя похер. Гораздо важнее сейчас другое. Взгляды, прикосновения — это, конечно, офигительно, но хочу полноценный отклик прочувствовать, напитаться им хотя бы в поцелуе.

Снова клонюсь к Дашке, на этот раз не так неспешно, почти рывком. Но девчонка всё равно умудряется притормозить меня нажимом ладоней, а заодно и словами:

— Подожди…

Замираю. Её голос чуть дрожит, а ещё звучит так тихо, будто остаётся что-то куда более важное для прояснений. Что-то, что Даша толком не решается мне выдвинуть вот так сразу.

Ладно, о чём бы ни была речь — это всё ещё: «Подожди», а не «Пошёл нахрен, Волков». Значит, смогу убедить.

— Что ещё? — спрашиваю мягко, стараясь подбодрить.

Потому что Даша совсем ощутимо нервничает. Взгляд опускает, мнётся. Я аж начинаю мысленно перебирать, что там такого предъявить ещё может — об убийстве вроде уже говорили, разве есть что-то похлеще?

— Я тоже тебя люблю, — неожиданно выпаливает Даша. Причём наконец глядя мне в глаза, хоть и смущённо.

Аж дыхание нахрен сбивается. Я правда это слышу? От неё?

Тянет заулыбаться, закружить её, к себе прижать и даже чуть ли не орать от счастья, но вместо этого только и застываю, глядя ей в глаза. Утопая в нежном ответном взгляде.

— Правда? — по-дурацки переспрашиваю, хотя вроде и без того понятно.

Просто… Это охренеть насколько желанно. Долгожданно и теперь по-особенному необходимо.

Даша издаёт тихий смешок, уже не так смущаясь. А ладони поднимаются по моей груди вверх, обвивая шею.

— Иначе бы не полетела с тобой, — слышу серьёзное, осмысленное.

Только и могу, что неопределённо хмыкнуть, кайфуя от её прикосновений и накрывающей охренительной реальности происходящего. Даша меня любит. Блядь, я просто на седьмом небе или даже выше от этого всего. Меня даже не сразу хватает на какие-то действия, но вот уже накрываю ей губы своими. Нетерпеливо, отчаянно, может, даже грубо.

Но Даша принимает такой темп, позволяет выплёскивать скопившееся напряжение и страх её потерять. Позволяет всё сильнее ощущать, что всё позади, теперь она рядом и моя.

Прижимаю крепче, утоляю набирающую обороты жажду. Внимаю нежным мягким губам, жадно шарю руками по телу, впитывая его тепло и податливость. Чуть ли не выносит от того, что и от Даши чувствую такую же потребность меня касаться и целовать. Сама углубляет поцелуй, проскользнув язычком мне в губы. Совсем уже смелая девчонка. Раскрывается со мной… Для меня.

Блядь… Как же кайфово, много и мало одновременно. Хочется одновременно и смаковать любые моменты близости, и поскорее получить всё. Но второе, кончено, потом. Не здесь и не сейчас. У Дашки ведь никого ещё не было. И не будет, кстати, тоже. Кроме меня.

От этой мысли сжимаю её ещё сильнее, целуя с особенной нежностью.

Кажется, с этой смотровой площадки мы уйдём нескоро.