Глава 22. Даша

Пять дней — это чертовски мало для такого прекрасного города. И уж тем более для времяпрепровождения с Артёмом. С тех пор, как я призналась себе и ему, что люблю, всё становится гораздо проще и приятнее. Страхи отпадают сами собой, и я всё больше только наслаждаюсь нашим отдыхом, который теперь можно назвать почти беспрерывным свиданием.

Или свиданиями? Артём каждый новый день наполняет романтикой, то устраивая прогулки и пикники в красивейшим паркам и дендрариям, то арендуя яхту на закате, то показывая мне специальные романтичные места вроде аллеи любви или моста для влюблённых. Мы там и целуемся много, и вешаем свой специальный замочек на счастье к другим таким, и даже фотографируемся. Волков на удивление податливый в такие моменты, причём многое предлагает даже сам. Так естественно, будто это вполне в его духе — хотя ещё в сентябре ни за что бы не подумала.

Дельфинарии, рестораны, театры, музеи, горы, море, олимпийская деревня… Я даже решилась на тот самый подвесной мост, хотя экстрим для меня был ещё тот, постоянно цеплялась за Артёма, хотя и без того за руку меня держал. Зато потом ощущений и кайфа от пройденного было море. Да вообще каждое новое яркое впечатление однозначно останется в памяти, и об этом я думаю даже сейчас, сидя на уютном пледе возле моря, пока Артём открывает шампанское.

Сегодня наша последняя ночь здесь. И я захотела провести её на безлюдном в такое время пляже, под шум прибоя. Выспимся в самолёте днём.

Скольжу взглядом вокруг: к счастью, тут не темно, фонари работают. Натыкаюсь взглядом на Артёма, который уже разливает шампанское по бокалам. И вот вроде бы всё хорошо: вкуснейшие фрукты и ягоды, расслабляющий напиток, Волков рядом… Но чего-то всё равно не хватает.

И если уж честно, я точно знаю, чего.

За всё это время Артём не шёл дальше того, чтобы меня целовать, хоть и частенько делал это с напором и жаром. А ещё я чувствовала его возбуждение. Но при этом Волков старался держаться. Настолько сильно старался, что я улавливала эти попытки. И они у него, чёрт возьми, почти безупречными получались.

А ведь я хочу пойти дальше. Чувствовала это и раньше, а теперь понимаю на удивление остро. Более того — я буду жалеть, если не сделаю это здесь, в Сочи на берегу моря, с Артёмом. В нашу последнюю ночь. Это ведь будет совершенно особенный первый раз.

Только вот как донести это до Волкова, судя по всему, считающего меня не готовой стесняшкой? Да, я такой и была, но с ним становлюсь как будто другой. Гораздо смелее, свободнее. И мне это нравится.

Причём, пожалуй, настолько, что я готова сделать первый шаг. А потому, не дослушивая начинающего о чём-то говорить Артёма тянусь к нему, не только сразу целуя, но и запуская руки ему под футболку. Горячее тело, крепкие мышцы, неровное сердцебиение… Меня мгновенно охватывает жаром. Обойдёмся без шампанского — я уже пьянею.

Целоваться с Артёмом — настоящий кайф, который я даже будучи совершенно неопытной, уловила сразу. А теперь, когда отпускаю себя и даю волю чувствам, распробовав сполна. Не только в этом моменте — все эти дни, но сейчас всё-таки особенно.

Потому что внутри переполняет самыми разными эмоциями от того, что я вот-вот и действительно дойду до конца. Причём именно с Артёмом Волковым, который долгое время внушал во мне опасение, а сейчас стал чуть ли не родным. Прижимаюсь сильнее, смелее блуждаю пальцами по телу, ловлю сбившееся горячее дыхание мне в губы…

Сознание плывёт, и, кажется, я готова даже вот так сразу, без подготовки. Но Артём вдруг отстраняется, стоит только мне спуститься ладонью чуть ниже, к кромке его штанов. Неужели только сейчас понял, к чему я веду?

— Даш… — хрипловато обращается Артём, пытаясь взглянуть мне в глаза.

Которые я на какие-то секунды всё-таки отвожу — волнение и даже смущение немного дают о себе знать. Тем более он прямо-таки прожигает взглядом, скользящим по моему лицу. Сразу вспоминаются слова, как сильно меня хочет.

Хотя это скорее будоражит, чем останавливает. А потому, облизнув губы, смелее встречаю его взгляд своим.

— Я хочу, — заявляю как можно увереннее, чувствуя, как сердце тут же ускоряет темп.

А ещё я улавливаю его напряжение. И взгляд темнеет настолько, что непроизвольно сглатываю.

А в следующую секунду Артём порывисто и жадно накрывает мне губы своими, слегка оттягивая нижнюю, ловя судорожный вздох и проникая языком в рот. Вот только не успеваю втянуться, как прерывается, спрашивая мне в губы:

— Прямо здесь?

Его всё ещё лежащая на моей талии рука сжимается чуть сильнее. Правда, тут же расслабляется, успокаивающе пробегаясь по моей коже пальцами.

— Да, — не медлю с ответом, а то, судя по всему, Волков решил включить джентльмена.

А ведь по первым моментам нашего сближения думала, что он скорее напирать привык… Впрочем, вижу же, что сдаётся. Цепляется скорее за остатки разума, которого не хватит на нас двоих.

— Не лучшее место для первого раза, — оглядывает наше место, которое состоит из парочки пледов: плотного снизу и из более приятной ткани сверху. — К тому же, у меня с собой защиты нет.

Хм… Обычно у него в рюкзаке запасы на все случаи жизни. А презервативы, выходит, даже и не брал? Настолько не планировал ничего, даже не рассчитывал?

А теперь смотрит на меня всё более затуманенным взглядом, явно мысленно ища возражения самому себе. Такой чуть растерянный Артём выглядит даже мило. И это наполняет меня такой решимостью, которую и не подозревала в себе.

— Хочу именно здесь, — смотрю ему в глаза. — Сейчас. И с тобой, — последнее чуть тише, как признание в любви.

К таким словам я вроде бы привыкла, но каждое новое по-особенному звучит.

Артём берёт в руки моё лицо, глядя настолько горячо и нежно одновременно, что табун мурашек мгновенно атакует мне кожу.

Слегка улыбаюсь, то ли подбадривая этим его, то ли чтобы своеобразно успокоить бушующий океан внутри. Смесь переполняющих чувств: волнение, трепет, предвкушение, даже своеобразный азарт выдержать не так уж просто.

Артёму наверняка тоже, и я сполна улавливаю это в новом почти отчаянном поцелуе. Таком ласковом и жадном одновременно, нежном и настойчивом. Не откликнуться невозможно: и вот я уже обнимаю за плечи, прижимаюсь крепче и первой раскрываю рот, углубляя поцелуй. Языки мягко соприкасаются, губы смакуют друг друга, а по коже вовсю гуляет жар. Если Артём будет целовать меня во время всего процесса, я точно не буду ни стесняться, ни испытывать боли. Которая вроде как неизбежна?

Мысль об этом, впрочем, ничуть не пугает и не останавливает.

Артём чему-то усмехается, чуть отстраняясь и заглядывая мне в глаза. На этот раз его взгляд прожигает, испытывает, не отпускает.

— То есть, мне можно трогать тебя вот так? — на выдохе спрашивает Артём, а его рука уверенно ныряет мне под топик, поглаживая, а затем обхватывая грудь.

На контрасте с этим смелыми и незнакомыми мне прежде касаниями Волков нежно целует меня в плечико, одновременно опуская лямку топа, чтобы дать себе больше доступа. Чуть засасывает кожу, уже почти привычно жадно вдыхает мой запах, при этой зажимая сосок между пальцами.

Совершенно теряюсь в ощущениях, прерывисто дыша и впиваясь пальцами ему в плечи. Остатки разума подсказывают, что мне вроде как задали вопрос, и если Артём не услышит ответа, может и остановиться, засомневаться в моей готовности.

— Да, — полустоном срывается с меня, и кровь мгновенно приливает к лицу.

Не слишком ли пошлый получился звук? Ещё и Артём мгновенно смотрит мне в глаза настолько довольно и порочно, что сердце ускоряет темп. Кажется, у нас обоих дыхания становятся неровными и шумными. Как и сердцебиения?

— И так? — хрипло продолжает Артём, но на этот раз не целуя меня никуда, а глядя в глаза, ненасытно считывая реакцию.

А реагировать есть на что: другая его рука, не занятая моей грудью, ныряет под юбку, быстро обойдя трусики и касаясь сразу там… Там, где всё чувствительно настолько, что я чуть не задыхаюсь, кусая губы. Чёрт возьми, Артём ведь наверняка чувствует, насколько я мокрая, потому что его пальцы, двигаясь по чувствительным точкам, едва ли не хлюпают. Дрожу всем телом, хватаясь за его руку, которая всё более увлечённо играет на моём теле.

Вторая при этом остаётся на моей груди, уделяя время обоим полушариям. А взгляд Артёма, уже совсем поплывший, прикован ко мне. Впрочем, я едва ли различаю, что там в его глазах, потому что совсем уже не здесь.

— Д-да, — только и выдавливаю бездумно, а потом не сдерживаю стона, потому что пальцы Артёма начинают двигаться мне по клитору так, что прямо-таки захлёстывает мощной волной удовольствия.

Кажется, Волков синхронно со мной издаёт какой-то довольный гортанный звук, а потом резко поднимает топ на мне, обнажая грудь.

— Мне можно всё? — при этом спрашивает с жаром, и явно уже не столько ради подтверждения моей готовности.

Её он наверняка уловил едва ли не сразу. А теперь просто беззастенчиво кайфует от того, насколько я сдаюсь и отдаюсь. Хочет не только чувствовать, но и слышать подтверждение. Видеть тоже… Пускай. Более того, это осознание только усиливает ощущения, и вот я уже выгибаюсь от нажима его пальцев, едва выдыхая явно финальное:

— Да…

Меня ведь даже обнажение перед Артёмом нисколько не смущает, хотя я и чувствую, как его взгляд прожигает мне грудь. Дрожу всем телом от острых вспышек удовольствия, толком и не замечая, в какой момент меня мягко укладывают на плед. Пальцы Волкова всё ещё у меня между ног, умело играют с самыми чувствительными точками и лишают меня остатков разума.

А ещё я чувствую, насколько возбуждён Артём. Не только потому, что он нависает так, что соприкасается стояком к моему бедру, но и потому, что между нами всё слишком накалено и без того. Если в первый вечер на пляже меня чуть не уносило исходящими от него волнами желания, то сейчас я в них тону без оглядки. Податливо приподнимаюсь, когда Артём избавляет меня от белья и юбки одновременно. Правда, в какой-то момент чуть не свожу ноги: не по себе быть настолько обнажённой.

— Не смей, — припечатывает меня хрипло чувственным голосом Волков. — Ты такая красивая…

Кажется, теперь он не только не сомневается с тем, чтобы довести всё до конца, но и мне тормознуть не даст. Впрочем, я и не хочу. И чем более напорист Артём, тем больше я хочу продолжения. Доверчиво расслабляюсь, когда он властным движением раздвигает мне ноги. Причём достаточно широко, чтобы обеспечить себе полный доступ…

Вот только того самого проникновения, которое я, затаив дыхание, жду, пока не происходит. Вместо этого всё ещё одетый Артём возвращает руку мне между ног, и я уже от одного только этого факта выгибаюсь в предвкушении. А потом чуть ли не задыхаюсь, когда он опускается ниже. Инстинктивно хочу отодвинуться: слишком уж смелые действия, но Волков как улавливает мои стремления. Крепко сжимает мне бёдра, фиксируя в нужном ему положении, придвигает меня ближе. Сводит с ума горячим дыханием между ног, ещё и намеренно слегка подув. Дразняще, с усмешкой.

А потом и вовсе касается языком клитора, и я не сдерживаю стона. Остро… И как же приятно. Закрываю глаза, решив не думать о смысле действий Артёма и лишь внимать ощущениям. Тем более они становятся всё ярче. Чем более несдержанная я, тем более жаден в действиях он. То изучает, то поглощает. Тёплые губы и влажный язык приносят нереальное удовольствие, касаясь тех самых точек, которые уже распробовали пальцы совсем недавно. И если я тогда едва держалась, то теперь вообще себя не контролирую. С меня срываются то стоны, то даже крики. Меня трясёт, пальцы комкают плед, а ноги совсем безвольно разъезжаются.

Не сразу понимаю, что внутрь меня проникает палец. Слишком уж легко Артём его вводит, не прекращая ласкать меня и толком не доставляя дискомфорта. Скорее непривычно, чем больно. Чуть напрягаюсь от необычных ощущений, но они быстро отходят на задний план, когда губы чуть сжимают мне клитор, толкнув его кончиком языка.

А потом меня чуть ли не разрывает от самого разного атакующего воздействия: движения пальцев внутри, губ и языка снаружи, ладони по телу… Ёрзаю по пледу, отдавая отчёт, что подо мной уже мокро. Но это понимание скорее на задворках подсознания, потому что я балансирую где-то на грани реальности. Кажется, ещё чуть-чуть, и меня разорвёт.

— Кончай, — шепчет Артём, и вибрации его хриплого голоса действуют, как спусковой крючок.

Меня уносит, разрывает на мелкие части и сдержать протяжный стон нет никакой возможности. Да и желания тоже. Неважно даже, есть ли тут в какой-либо дальности от нас и слышит ли. Всё пропадает и теряет какой-либо смысл. Есть только Артём и я, растворяющаяся в крышесносном оргазме.

Скорее улавливаю, чем знаю наверняка, что Волков безотрывно смотрит на меня, жадно ловит испытываемые мной эмоции. Скользит взглядом и мне между ног, где всё бешено сокращается и мокро, и по телу, которое мелко дрожит от переизбытка ощущений, и, в конце концов, к лицу. А у меня глаза закрыты, дыхание напрочь сбито, да и губу я периодически кусаю.

В один из таких разов её прихватывает своими губами Артём, мягко пройдя языком по тому самому месту, где были мои зубы. Потом целует: скорее нежно, смакуя и продлевая расслабленную негу, которая следует сразу за оргазмом.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я открываю глаза. Первое, что вижу, это насколько потемневший сейчас взгляд у Артёма. Аж чуть ли не снова дрожью пробирает: ведь только я получила наслаждение, а он явно всё ещё хочет. Хоть и умудряется казаться сдержанным, а ведь чувствую, насколько пылает. Хотя как будто и удовлетворён одновременно.

— А ты? — тихо спрашиваю, когда его пальцы нежно убирают с моего лица прядки волос.

— Еле сдержался, — ухмыляясь, горячо сообщает Артём.

Меня от этого его ответа мгновенно приятно мурашит, и только могу, что улыбнуться в ответ. Но недолго, потому что его пальцы касаются моих скул, проводя там, где ещё не до конца зажило после ударов ублюдка…

Волков напрягается ощутимо, и уверена, что думает сейчас именно об этом моменте. Его взгляд заметно ожесточается, Артём сейчас будто не здесь. А я сразу понимаю, почему обычно такой несдержанный со мной он вдруг медлит. Не столько даже из-за серьёзного отношения ко мне — оно у него всегда было и не мешало переть напролом. А вот тот эпизод…

Хм, я о нём и не думала в последнее время. И уж точно он мне даже в голову не пришёл, когда сама же спровоцировала произошедшее между нами. Я и сейчас думаю о тех ублюдках без эмоций. Скорее, с лёгким удивлением — оказывается, я так легко закрыла для себя тот жуткий эпизод?

А вот Артём явно нет. Представляю каково ему сейчас, ведь чувствую, насколько не хочет делать мне больно или страшно. И дурачок в этом — я только что настолько кайфанула, как даже не представляла, что бывает.

— Всё в порядке, — шепчу чуть ли не ласково, пока его пальцы продолжают гулять мне по лицу там, где бил убитый мудак. — Они ничего не успели. Никаких травм у меня нет, — с этими словами уверенно скольжу руками вниз, пытаясь раздеть Артёма.

Он едва заметно вздрагивает, но помогает мне с действиями. Вернее, по большей части берёт их на себя. Быстро снимает одежду, а я без стеснения смотрю. Всё-таки у Артёма очень красивое тело. И чуть выраженные ключицы, и крепкие руки, эти кубики на торсе, и ниже… С меня срывается судорожный вздох, и я всё-таки, кажется, чуть краснею. По крайней мере, кровь приливает к лицу. Взгляд как будто приклеивается к члену, который я уже столько раз чувствовала даже сквозь одежду, когда мы с Артёмом целовались…

А Волков, кстати, как будто и не замечает, куда я ему пялюсь. В былые времена как минимум прокомментировал бы, или даже предложил коснуться — тем более что я и правда не против. У него даже член красивый. Ровный, в меру большой.

Артём резко приближается ко мне, снова нависая, и тут я уже не могу ничего разглядеть: лишь чувствовать. Что, кстати, не менее приятно. Чуть трусь об него, ноги шире раскрываю, подавшись навстречу. Шумный выдох Волкова отзывается приятной вибрацией мне по коже.

Я вроде бы уже кончала под его пальцами, губами и языком — а уж интимнее этого ничего не может быть, но дыхание непроизвольно затаиваю именно сейчас. Когда наши лица так близко, а тела соприкасаются чуть ли не в каждой точке. Это так откровенно…

— Ты как будто волнуешься, — слегка дразнюсь, потому что Артём ещё не внутри, лишь прикладывает головку к входу.

Впрочем, меня и от этого мурашит. Как и от тихой усмешки с признанием:

— Ещё как. А ты нет?

Сильнее обнимаю его, целуя куда-то в висок. Горячий такой Артём сейчас…

— Я уверена, — говорю почти в голос, и тут же прерываюсь на стон: с моими словами Волков сразу вторгается внутрь, хоть и не на всю глубину..

Больновато, конечно, что уж. Но не так чтобы сильно. Недостаточно, чтобы заглушить нарастающую нежность к Артёму. Он напряжённо смотрит мне в лицо, и в стремлении его успокоить я улыбаюсь. Расслабляюсь, привыкая к нему внутри…

— Обожаю тебя, — шепчет Артём, нежно касаясь губами моих и одновременно с этим плавно двинувшись во мне. Чуть назад, потом вперёд. Глубже… Ещё, ещё, ещё… И вот он уже полностью во мне.

С меня срывается полустон прямо в наш поцелуй, и, хотя всё ещё как минимум непривычно, я подаюсь навстречу при следующем неспешном движении.

— И я тебя, — скорее машинально, почти привычно отвечаю Артёму, обвивая ногами его талию.

И уж не знаю, что на него влияет больше: мои действия или слова, но он сгребает меня в объятия, усиливая толчки, ускоряя движение. Сначала осторожно, а потом, не встречая препятствий, будто срывается.

Закрываю глаза, внимая ощущениям. Понимаю, что и саму кроет от того, насколько распалён и одновременно бережен Артём: даже откровенно теряя контроль, следит за моими реакциями, гладит, целует и реагирует на малейшее движение.

Чуть отстраняется, запустив руку между нами. Первое же прикосновение к клитору заставляет меня выгнуться, впиваясь пальцами в плечи Артёму. Я ведь чувствую, что он чертовски близок к оргазму, но и сейчас больше думает о моём удовольствии. И от одного этого осознания меня чуть не накрывает. Двигаюсь навстречу быстрее, сильнее, не чувствуя ни отголоска боли, тем более что и его пальцы становятся всё напористее. И вот уже скоро внизу живота растворяется тепло, а когда мышцы начинают сокращаться, сжимая член сильнее, Артём чуть ли не подрагивает, тяжело дыша мне в шею. Делает ещё несколько глубоких несдержанных толчков внутрь и выходит, кончая мне чуть выше пупка.

Тут же падает рядом и сгребает к себе так, чтобы легла ему на плечо.

— Я даже влажные салфетки с собой не взял, — заговаривает хрипло, всё ещё не приведя в порядок дыхание.

— Тут есть море, — парирую, расслабляясь в приятной неге. — Но это потом.

Всё потом… Сейчас только мы, лежащие под звёздным небом.