Часть 1. Глава 13

* * *

Две недели спустя

Вероника

— Ты уверен? — спросила я с беспокойством.

— Конечно, уверен, — ответил с хитрющей улыбкой Макс. — Я считаю, что мне давно пора это сделать.

— Ладно, только давай очень аккуратно, хорошо? — заволновалась я.

Сложила руки на груди, глядя на своего мужа, который вопреки всему, решил попробовать встать на ноги. Точнее, на костыли. Самостоятельно.

За эти две недели, после случая в клинике, Макс основательно взялся за себя. Не щадил своё тело, которое сопротивлялось и никак не желало подчиняться его воле, но вредность мужчины и его характер взяли верх.

У ног появилась хорошая чувствительность, и заработали рефлексы.

Его нога могла вздрогнуть от щекотки по пятки, а раньше он ничего не ощущал.

Макс много трудился. Ему теперь помогал Илья Алексеевич. Никого чужого Макс видеть не желал.

Вопреки его протестам, я по вечерам делала ему массаж. И не сердитесь на меня, я не напрягалась. Мне было это в удовольствие потрогать шикарное тело своего мужа.

И наши совместные труды не прошли даром.

Мы приобрели костыли, и Макс сегодня решил встать на них, впервые. Да ещё и самостоятельно.

Анны Сергеевны и Ильи Алексеевича в доме как раз не было.

Макс хотел сделать им сюрприз.

Я во все глаза смотрела на своего мужа, затаив дыхание. Он походил на голливудского киноактера — в шортах, без рубашки, с хорошо развитой мускулатурой. Не говоря уже о русых волосах, живых глазах и обаятельной улыбке, которая сводила меня с ума. Макс стал много шутить и смеяться. Он уже не чувствовал себя инвалидом и неудачником. Он видел прогресс и стремился как можно скорее снова стать сильным и полностью самостоятельным.

Одно пока не вернулось к Максу — это его память.

Мы много с ним говорили о прошлом, смотрели фотографии, видео, но не было и проблеска в его памяти.

Единственное, он поделился со мной своими ночными кошмарами. Он помнит, как падает со скалы, помнит боль и чувство обречённости. Но что произошло — он не знает. Память прочно запечатала всё его прошлое.

Но все мы верим, что он вспомнит.

— Смешно будет, если я сейчас встану, а у меня ноги подломятся, — пошутил Макс.

Мне не понравился этот чёрный юмор.

— Совсем не смешно, — сказала на полном серьёзе. — Давай я тебя подстрахую, а?

Макс лишь усмехнулся и покачал головой. В последнее время ему понравилось меня поддразнивать.

— Только попробуй, Ника мне помочь и я тебя отшлепаю!

Хоть прошлого и не помнит, но зато задор остался при нём.

— Как я тебя испугалась! — хохотнула в ответ. — Боюсь, боюсь! Я же убегу от тебя, и что, на костылях за мной погонишься?

— Вот чертовка! — рассмеялся Макс, прищурил свои глаза и пообещал мне с шуточной угрозой: — Погоди, погоди, я ещё побегу без костылей, вот увидишь! И тогда, берегись, Ника!

Я широко улыбнулась.

Такие подтрунивания помогали нам обоим. Для Макса это было своего рода стимул скорее подняться с кресла.

— Слышала уже, — ухмыльнулась в ответ.

— Лучше не стой, а сядь на скамью, — посоветовал мне Макс.

— Ты слишком уж беспокоишься обо мне… — я погладила свой совсем небольшой животик. — Я беременна, а не больна.

— Я прекрасно помню, — отчетливо произнес Макс и подмигнул мне. — А теперь, смотри, сейчас я сделаю свой первый шаг…

Я едва не задохнулась от смеха, глядя на его покрасневшее от натуги лицо.

Но потом я замерла.

Макс помнил мои слова, что костыли — это лишь один из большинства инструментов, придуманных человеком для достижения цели, и они подчиняются воле человека. Разумное хладнокровие, расчёт и всё получится. Отбросить страх.

— Шаг — это контролируемое падение, — проговорил Макс, повторив мои слова.

Он встал, сильно шатаясь, но удержал себя на костылях, с невероятным усилием, которое далось ему не просто, он выбросил вперёд одну ногу, удержав себя на другой, и перенёс всю тяжесть на неё.

Первый шаг сделан!

— О, Макс… — прошептала я, чтобы не спугнуть момент и его настрой.

Ещё один шаг!

— Ника… — проговорил он сквозь стиснутые от усилий зубы. — Я… иду…

— Ты молодец! — выдохнула радостно.

Но тут, на третьем шаге, он пошатнулся и начал заваливаться назад.

Я вовремя успела к нему подбежать и подставить своё плечо. Обвила его вокруг талии и помогла вернуться обратно в кресло.

— Я могу ещё раз попробовать! Ты же видела! — запротестовал он.

— Видела, но для первого раза достаточно. Лучше маленькими и неспешными шажками покорить гору, чем бросить туда с разбегу и рухнуть вниз. Понятно?

— Понятно, — проворчал он и со стоном опустился в кресло. — Ногам с непривычки больно.

— Ещё бы, — хмыкнула я. — А ты уже бегать собрался.

— И побегу, — разулыбался он.

— Давай в дом вернёмся, и я тебе ноги помассирую, чтобы боль ушла, и ты пришёл в себя.

— Лучше поцелуй меня, Ника. Может, я сразу приду в себя.

Я застыла и удивлённо посмотрела на него.

Он нахмурился.

— Что? — спросил он.

— Ну-у-у… Не знаю… — пожала плечами.

— Я очень хочу поцеловать тебя, — сказал он серьёзно. — Я же не собираюсь прямо сейчас заниматься с тобой любовью. Вот сначала ноги в порядок приведу.

Кажется, на моём лице образовался румянец. С чего бы это? Словно передо мной не муж был, а мужчина, с которым я лишь недавно познакомилась. Хотя… с какой-то стороны так и было.

Хмыкнула и чмокнула его в щёку.

— Ну что, теперь лучше?

— Хитрюга! — рассмеялся он. — Я имел в виду другой поцелуй.

— Нужно было сразу уточнить, — ответила смущённо.

* * *

Вероника

Но как бы там ни было, и как бы Макс не хорохорился, ему необходим был профессиональный массаж.

Был у меня один знакомый массажист: руки просто золотые. Правда, он друг моего уже бывшего начальника. Но Борис, а именно так зовут массажиста, пообещал никому не говорить о месте нахождения Макса.

Борис приехал с собственной профессиональной кушеткой и начал экзекуцию над моим мужем.

Его руки будто чувствовали и знали, что нужно делать, как давить, мять и прочее.

Массажист от Бога.

Талант, плюс долгое обучение принесли свои плоды. Кстати, Боря по сей день продолжал учиться. Он говорит, что знаниям нет границ.

Потрясающий человек.

Когда его увидели Анна Сергеевна, Илья Алексеевич и Макс, они буквально потеряли дар речи. И было отчего: Боря мужчина большой. Нет, он не толстый, просто крупный. Можно назвать его так — настоящий богатырь.

Макс даже не на шутку встревожился.

— Ника, да он же мне кости переломает, — прошептал он мне на ухо.

— Не переломает, — улыбнулась я. — Просто доверься мне, я плохого массажиста не привела бы.

Сама я устроилась в кресле, так сказать, решила присутствовать моральной поддержкой своему мужу, хоть он и не хотел, чтобы я наблюдала его позор, когда он будет стонать под руками настоящего медведя.

— Твои мышцы и суставы совершенно затвердели, — покачал головой Боря. — Ника, ты же сказала, что разминала и массажировала его.

— Разминала и массажировала, — подтвердила я и усмехнулась: — Боря, но не смей сравнивать меня с собой.

— У меня всё отлично, — пробубнил Макс, лёжа вниз головой в специальное отверстие в кушетке. — Я тренируюсь…

— Эх, Макс, — вздохнул Боря. — Тренировки — это прекрасно, но кровоток нужно привести в порядок и в этом поможет только хороший массаж. Ты ведь так долго сидел в кресле, перенёс сложную операцию. Мы будем восстанавливать тебя до состояния, которое было у тебя до травмы. Ты же, дружище, всегда здоровым и сильным был, нужно вернуть тебя к прежней жизни.

— Буду рад снова стать собой, — бодро ответил Макс.

— Тогда-с, приступим!

Потом разговоры пришлось прекратить.

Борис начал разминать и массажировать моего мужа.

Прикрыв глаза, он стонал от боли.

— Расслабься, Макс, — попросил его Борис. — Думай о расслаблении.

— Угу… Ты по мне словно катком, а я должен думать о расслаблении? — пропыхтел он в ответ.

— Так я ещё ласков с тобой. Массаж делаю поверхностный, чтобы ты попривык к моим рукам, — серьёзно сказал Боря.

— С девушками ты также ласков? — пошутил Макс.

— Девушкам нравится, — хохотнул он в ответ.

Массаж длился два часа.

И после его завершения, абсолютно красный Макс, вздохнул с явным облегчением и сказал:

— Ты настоящий живодёр.

Я помогла Максу одеться и пересесть в кресло.

— Скажешь мне потом спасибо, когда ты пойдёшь на своих двоих, не хромая и не согнувшись в три погибели, а побежишь с ровной осанкой. И никаких болей не будет, — рассказал перспективы массажист, складывая кушетку.

— Я готов тысячу болей вытерпеть, — сказал муж серьёзно. — Главное, чтобы это действительно случилось, и твои слова обрели реальность.

Боря кивнул мне, пожал руку Максу и напоследок добавил:

— Всё будет, Макс, как я сказал. И да, тебе придётся вытерпеть не тысячу болей, а гораздо больше.

— Вытерплю.

— Конечно. Куда ж ты денешься? — усмехнулся Боря. — Ты пока ходить не можешь, так что далеко от меня не уползёшь. — Так, всё. Время — деньги. Я приеду завтра в это же время.

— До завтра, — попрощались мы с массажистом.

— Знаешь, мне кажется, я этого великана как будто смутно, но знаю. Бывает так, когда видишь какого-то человека один раз в жизни, а потом спустя время встретил и понимаешь, что знаешь его, видел, но не можешь вспомнить детали.

Я замерла.

Это был совсем малюсенький шажок к воспоминаниям.

— Твоё подсознание чуть-чуть приоткрыло завесу воспоминаний. Точнее, не совсем воспоминаний…

Я обняла его.

— Да, Макс, ты знаешь Борю. Вы не друзья, а просто знакомые, но ты частенько к нему обращался за помощью своим людям, которые получили травму.

— Странно, что у меня это ощущения узнавания возникло именно на него. А не на тебя… — проговорил он печально.

— Ничего, всё нормально. Я думаю, что это произошло из-за стресса, который он вызвал в твоём организме своими манипуляциями. Пойми… выздоровление любого плана идёт через обострение и боль. Мне кажется, ты совсем скоро оставишь в покое кресло и скажешь мне, что вспомнил меня. Этот день станет для меня самым счастливым…

— Ника… — вздохнул он. — Я буду стараться ещё больше.

* * *

И Макс старался.

Последующие месяцы он показал свой характер.

Мой муж терпел боль, стиснув зубы.

Он учился заново ходить. Падал, но поднимался и снова делал такие сложные для нег шаги.

Каждый новый день у него получалось лучше.

Каждый день Борис приезжал сюда и делал Максу массаж, от которого он даже иногда выл.

Увы, но «пробуждать» конечности, которые привыкли не напрягаться, это крайне сложно и очень больно. Но как говорят все врачи: «Выздоровление всегда наступает через боль».

Шли месяцы.

Наши отношения так и оставались больше дружескими. И всё от того, что Макс ничего не мог вспомнить.

Я же всё больше уходила в себя. Слушала своего малыша, который активно толкался в моём животе.

Анна Сергеевна и Илья Алексеевич были в нетерпении увидеть родившегося младенца и откровенно считали его своим внуком.

Родители Макса, которые вырастили его…

Они очень долгое время звонили мне. Они писали, умоляли, требовали и даже угрожали. Они хотели увидеть своего сына.

Мне удалось уговорить Макса хотя бы пообщаться с ними по телефону, потому как видеть их в реальности он категорически не хотел. И такие разговоры, с просьбой встретиться с ними, заканчивались одинаково: он гневался и уходил на костылях, громко хлопнув за собой дверью. 1439f7c

Почему у него была такая реакция, я никак не могла понять.

Но поговорить с ними он согласился, когда я сказала ему, что он разбивает им сердце.

И поговорил: сухо, немногословно. И попрощался со словами «Я пока не готов встретиться с вами. Как буду готов, я сам вас найду. Простите…»

После этого, они перестали мне звонить и писать.

Мне было искренне жаль родителей Макса. Даже если они приёмные — они родители. Они вырастили его. И они хорошие люди.

Но жизнь продолжалась.

А потом, на седьмом с половиной месяце, у меня не начались роды…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ