Часть 2. Глава 6

* * *

Вероника

То, что я увидела и услышала, не поддавалось никакой логике и понимаю.

Моё сознание отказывалось воспринимать весь этот кошмар.

Людей похищают, применяя либо силу, либо прибегают к помощи виртуозного обмана. Их перевозят за границы, как самый настоящий скот, как мясо.

Кому-то «везёт» и их оставляют в живых. Но они работают бесплатно, в поте и крови, и живут без какой-либо гарантии на жизнь. За любую провинность их наказывают — жестоко, страшно, дико, словно они попали в совершенно другой мир.

Рабы двадцать первого века.

Боже, как же это ужасно!

За свою доверчивость, беспечность, в поисках романтики или быстрых денег люди порой получают обескураживающий обман и реальность за гранью!

Я помню мимолётные разговоры о торговле людских органов на чёрном рынке. И эти разговоры происходили ни где-нибудь, а в клинике Дмитрия.

Как же я была слепа!

Мне стало плохо, когда в голове сложилось столько кусочков одной огромной головоломки.

Дмитрий вербовал доноров!

Скорее всего, вербовка для него оказалась слишком рисковым действием, и он перешёл к радикальным мерам — похищению.

Вот почему, в его клинике периодически предлагалось бесплатное обследование почек, сердца, печени, лёгких… Но чаще это были почки, на них ведь большой спрос. В стране каждый год, столько людей ожидают трансплантацию именно почек.

Я даже сейчас вспомнила случай, уже позабытый. В клинику как-то пришёл мужчина, желающий продать свою почку, чтобы отплатить долги!

Я прекрасно понимаю, что чёрный рынок никогда не остановится. Это огромные деньги. Столько денег, сколько ни один врач не заработает за всю свою жизнь.

В одном из помещений я увидела импровизированную операционную. Подглядела и едва не закричала, и не сблевала.

На операционном столе находился молодой мужчина, совсем по-дилетантски усыплённый и стонущий от боли, но не в силах что-то изменить. Чёрные доктора вырезали из него органы и складывали в переносные холодильники для трансплантации органов.

Зажала рот одной рукой, чтобы не выдать себя, другой смахнула слёзы.

Увы, я была сейчас бессильна помочь этому несчастному. Но в сознании отпечаталась страшная, воистину дикая картина.

Я хоть и медик, но к таким ужасам оказалась не готова.

Я смогу помочь себе и другим людям, если сбегу из этого адского места и доберусь до дома. Там, будучи в безопасности я расскажу, что увидела. Расскажу, чем занимается Дмитрий! Расскажу, где это место, но сначала, я должна бежать.

Бежать и не оборачиваться.

Что я и сделала.

Собрала всю себя в железный кулак, приказав не раскисать и не впадать в панику и начала потихоньку красться вдоль стены, выглядывая, чтобы никто меня не обнаружил. Я искала выход.

Не поверите, но мне повезло. Я смогла уйти.

Несмотря на то, что место, из которого я сбежала, находилось далеко от цивилизации, где-то в горах, где бродят дикие звери, и каждый шаг мог оказаться смертельным, я всё равно бежала.

Долго бежала. Потом перешла на быстрый шаг. А дальше уже смогла идти медленно, переводила дыхание и старалась ступать осторожно.

Я много раз падала. Выпачкалась в какой-то липкой и вонючей жиже. Один раз очень страшно упала, когда подо мной провалилась земля, и я едва не свернула себе шею.

Выбралась из небольшой, слава богу, ямы и продолжила путь.

Несмотря на сложность моего пути — я не должна останавливаться. Должна идти вперёд. Только вперёд. Домой. К мужу. К сыну.

Было темно — хоть глаз выколи. Только лунный свет и спасал.

Холод сковывал тело. Страх лишал воли. Беспокойство за Макса и сына сводило с ума.

Лишь мысль о родных мне людях не позволяла мне впасть в истерику и не раскиснуть.

Я находилась где-то в горах. И куда я шла — не знаю.

Я держалась из последних сил.

Зря я не поела. Очень зря. Голод и жажда дали о себе знать. И тогда я поняла, что потерпела поражение. Всё моё тело ныло от боли, и я была уверена, что лишь слой липкой грязи, не даёт моему телу рассыпаться на куски.

Мне всё труднее давался каждый шаг.

Я устала. Замёрзла. Была до смерти напугана.

Но я продолжила идти, постоянно спотыкаясь, но я смотрела под ноги. Каждое моё движение сопровождалось дрожью.

«Пока светит луна, я не остановлюсь».

Но меня не отпускало непреодолимое желание разрыдаться, и в то же время слёзы отказывались течь из глаз. Чувствовала себя так, будто вся моя жизнь вместилась в эти несколько лет. Я столько раз испытывала страх, ощущала душевную боль и столько испила горя. Сколько мне ещё нужно вынести? Сколько…

Тряхнула головой, прогоняя пессимистические и философские мысли. Они сейчас мне ни к чему. Нужно думать о том, что я убежала от человека, с которым я столько лет была знакома, работала в его клинике, а он оказался чёрным доктором! И Макса он пытался убить!

Господи! Это ужасно!

А раз я сбежала, увидела то, что не должна была видеть и слышать, то теперь для Дмитрия я представляю сплошную угрозу, незачищенный конец, и он вряд ли захочет оставить меня в живых.

Поэтому, я делаю шаг, который уже даётся мне с невозможным трудом. Страх сжимает пустой желудок. Если Дмитрий меня поймает, то быстрая смерть будет для меня желанным даром. Теперь я понимаю, что он не тот человек, который способен на милосердие.

Сколько я шла — не знаю.

Но в один момент, мои ноги подкосились, и я упала на холодную землю.

Стиснув зубы, доползла до поваленного дерева и улеглась рядом с ним. Веки смыкались против моей воли.

Моё тело было измучено, а сознание на грани полного истощения.

Тревожный сон сморил меня, лишь с потрескавшихся губ слетело тихое:

— Макс…

* * *

Максим

— Мы почти на месте, — проговорил мой отец.

— Ты уверен, что мы едем в правильном направлении?

— Мой человек узнал у полиции — тайно, конечно же. Они хотят не торопить события.

— Но смысл? Моя жена в заложниках! — прорычал я.

— У них другое виденье на ситуацию, Максим. Это же не их жена и дочь находится в опасности. Считают, что нужно подождать и понаблюдать, чтобы накрыть всю сеть. Есть мнение, что Дмитрий не один похищает людей и торгует их органами. Есть кто-то, кто координирует его действия.

— Сволочи!

— Так, стоп. Дальше идём пешком. Дорога слишком крутая. Нам не проехать

— Хорошо. Тогда вперёд.

Мы выбрались из машины.

С одной стороны очень плохой дороги был обрыв. С другой — нависали скалы.

Мы двинулись вперёд.

— Господи, я же не медведь, — пробормотал мой городской отец, стараясь не отставать.

— Смотри под ноги, пап, — сказал я, двигаясь вперёд, становясь на каждый шаг ближе к своей женщине.

Было очень темно. Нас спасали очки ночного виденья.

Держись, Ника, молился я про себя, осталось совсем чуть-чуть.

Поднявшись высоко, я выругался. Ноги ныли от того, что двигаться пришлось по крутому склону.

— Наконец-то, — выдохнул отец Ники, когда поравнялся со мной.

Я осмотрел окрестности и увидел то, что было скрыто за деревьями.

— Я вижу крышу какого-то дома, — указал я пальцем.

— Это и есть его логово? — спросил отец.

— Думаю, да. Здесь как раз недалеко до того самого места, где я разбил лагерь со своей группой, — произнёс мрачно, на несколько секунд возвращаясь мыслями в прошлое. — И когда Дмитрий со своими людьми напали на нас.

Мы все посмотрели друг на друга.

Каждый из нас понимал, что любой неверный шаг на этом этапе самовольной операции приведёт к тому, что Нику или убьют, или успеют увезти — на этот раз уже навсегда.

Этот урод чётко мне дал понять там на краю скалы, что Ника для него важна не только как женщина, но и как трофей, как доказательство самому себе, что он сильнее меня и любого другого мужчины.

Больной подонок!

Я пожевал нижнюю губу и почувствовал, как чаще забилось моё сердце. Элементарная ошибка с моей стороны — и моя жизнь будет разрушена навечно. Не только моя, но и Ники, её родных и нашего сына.

Я закрыл глаза и призвал на помощь все свои способности. Горы — мой дом, моя стихия. Всё у нас получится.

В ушах у меня свистел ветер, который принёс с собой мелкий холодный дождь, намочивший моё лицо.

У нас есть всего единственный шанс спасти Нику.

«Господи! Помоги нам!» — взмолился я.

— Двигаемся вперёд и очень тихо. Ни одна ветка не должна хрустнуть под ботинками. Ни один камешек не должен отлететь в сторону. Ничего не должно выдать нас, — прошептал я.

Мы сделали несколько шагов вперёд, но я тут же дал сигнал остановиться.

Что-то было не так.

Я уловил какое-то движение у нужного нам логова.

— Что такое? — спросил отец Ники.

— Я вижу двигающихся людей — слишком суетливые и нервные они.

Я повернул линзы у очков, приближая изображение.

— Смотрите, они бегают, слишком сильно суетятся, словно что-то у них произошло непредвиденное…

Мы переглянулись.

— Я не удивлюсь, если Нике удалось сбежать, — сказал мой отец, Илья Алексеевич.

— Тссс… — прижал палец к губам отец Ники. — Глядите, одна фигура движется в нашу сторону. С правой стороны.

— Слишком крупный и высокий. Это не Ника, — сказал я.

И тут же двинулся вперёд, наперерез мужчине.

Отцы двинулись вслед за мной.

Нам удалось перехватить неизвестного, прежде чем тот увидел нас и подал своим сигнал.

Я повалил здоровяка на землю и зажал его рот рукой, чтобы он не закричал. Выхватил из его рук пистолет и отбросил в сторону.

Обезоружен.

— Верёвку! Живо!

Наш пленник весь выгнулся под моей тяжестью, и я ударил его в правый висок. Мужчина отчаянно сопротивлялся, стараясь сбросить меня с себя, но я схватил другой рукой его за его волосы, как за гриву лошади, и заставил запрокинуть голову назад. От отца Ники он тут же получил отличный удар в челюсть.

— Это не тот, кто нам нужен, — сказал я, связывая пленника по рукам и ногам. — Это не Дмитрий.

Рот его заклеили скотчем.

Пленный всё равно дёргался и мычал. Отчаянное желание вырваться прибавляло ему силы, но я был мотивирован не меньше, чем он, если не сказать, что больше.

Негодяй повернулся на бок, и я ударил его ногой, попав точно в пах.

Он замычал. Из глаз пленника брызнули злые слёзы.

— Лежать! — прошипел я. — Сейчас зададим тебе вопросы, и ты на них честно ответишь. Иначе, клянусь, сдеру с тебя кожу живьём!

— Будешь с нами сотрудничать — оставим в живых, — пообещал мой отец.

Тот сразу затих и поглядел на нас взглядом загнанного волка.

— Мне нужно знать, где держат мою жену — Веронику. Дмитрий похитил её и привёз сюда. Если знаешь об этом — моргни один раз.

Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, а потом, когда я хотел, было врезать ему для быстроты реакции, он моргнул. Один раз.

— Он её держит взаперти? — спросил, схватив его за грудки. — Да — моргни один раз. Нет — два раза.

Тот моргнул два раза.

— Значит, она свободно передвигается по дому? — спросил отец Ники.

Тот снова моргнул. Два раза.

— Что, значит, нет? — испугался я. — С ней всё в порядке?

Тот моргнул два раза и у меня внутри всё оборвалось.

Схватил его за горло в удушающем приёме и прорычал:

— Сейчас с тебя сорвут скотч. Только попробуй заорать, я тут же сверну тебе шею, урод. Понял меня?

Тот кивнул, как только мог это сделать в моей железной хватке.

Я сжал его шею чуть сильнее, чтобы у него не было шанса позвать своих.

Мой отец рывком содрал скотч.

— Говори, немедленно! — приказал я.

Пленный, отдышавшись, злобно смеясь, сдавленно ответил:

— Она сбежала.