Часть 1. Глава 6

* * *

Максим… или Иван?

Наконец, эта женщина ушла и оставила меня в покое.

Странная, надоедливая, с какими-то глупостями в голове. Пытается убедить меня, что я её муж и отец её ещё не родившегося ребёнка.

Последнее просто выводит меня из себя.

Неужели она думает, что раз я стал инвалидом: не могу ходить; часто страдаю от боли, потому как она столь остра, что не могу её молча терпеть; и не помню своего прошлого… То она вдруг решила свалить на меня свои проблемы?!

Поверил ли я ей?

Всего лишь на секунду, а потом…

Да она меня бесит и злит одним своим присутствием и до невозможности раздражает тем, что находится здесь!

Всё в ней меня раздражает! Её голос, который льётся из розовых полных губ, словно медовая патока. Взгляд карих глаз, которые глядят на меня каждый раз с сочувствием, нежностью и чёртовой жалостью! Её грациозная походка и движения. Её тело…

С силой зажмурил глаза, шумно втянул в себя воздух, а потом выдохнул.

Год я нахожусь в доме людей, что называют меня своим сыном. И да, я им верю.

Год я не видел никого, кроме отца и матери и докторов в начале лечения. А последние полгода я не общался ни с кем, кроме добрых стариков.

А тут она… Ворвалась в мою размеренную, скучную и утопичную жизнь, подобно ураганному ветру и разрушает мой привычный и размеренный быт инвалида.

Сжал руки в кулаки и застонал от ярости, что бушевала внутри.

Ника… Вероника… Эта женщина должна уехать из этого дома. Должна исчезнуть из моей жизни навсегда… И в то же время, я боюсь признаться себе, что желаю, отчаянно желаю, чтобы она осталась… Я нуждаюсь в ней. Очень нуждаюсь.

Эта ночь выдалась не просто беспокойной, а отвратительной в своей истинной сути — эта ночь была создана для тех, кто обнимал своих женщин, любил их до самого утра и шептал ласковые слова.

Отвратительная ночь.

Яркая полная луна заливала холодным белым светом мою спальню.

Тело мучило желание здорового мужчины.

Я не испытывал этого чувства, этой физиологии год. А испытывал ли ранее?.. Не помню… Не знаю… Наверное…

Но главным было в данный момент не моё прошлое, а моё настоящее, происходящее в данную секунду. И желание усиливалось с каждой новой мыслью о Веронике.

Наконец, я не выдержал и поднялся в кровати. Привычным движением пересел в чёртово инвалидное кресло и подъехал к окну.

Желание разогрело кровь до невозможности.

Я чувствовал, как в моём теле скрыта бурлящая энергия, сила и мощь, которые требовали выхода и освобождения.

Тряхнул головой и посмотрел в окно.

Бледный свет луны залил моё обнажённое тело.

Посмотрел на свои подрагивающие руки. Сжал и разжал их.

В какие-то моменты мне казалось, что я родился сильным мужчиной и даже пытался перебороть свою немощь и силой воли заставить себя встать и пойти. Но несколько безуспешных попыток раз за разом возвращали меня с небес на землю, как бы говоря и тыча в нос, что я немощь, инвалид и до конца жизни буду прикован к инвалидному креслу. Смирись и просто живи.

Но как смириться, если я ощущаю в своём теле душу воина и борца? Правда… стоит признаться, моя воля, жажда жизни и борьбы давно поутихли, и я даже стал считать, что они навсегда исчезли… пока не появилась эта женщина!

Я и представить не мог, что Вероника всколыхнёт и пробудит мои первобытные, даже животные инстинкты.

Не знаю, кем я был до амнезии. И уже перестал задаваться этим вопросом, как это делал перые месяцы. Пытался и всеми силами силился вспомнить, кто же я такой.

Бился головой о стену от ненависти к самому себе, потому что стал столь бессилен и всё забыл. Это ужасно не помнить себя и свою личность. Тебя словно лишили всего, будто тебя и не было никогда. Мерзкое чувство.

И любил ли я кого-то или нет?

Любил ли кто-то меня?

Если любил, если на мгновение представить, что Вероника говорит правду, то почему я не чувствую к ней ничего, кроме дикого желания и ярости, чтобы она убралась от меня куда подальше?!

Что за чёртовы эмоции вызывает во мне эта женщина?!

Пальцами сжал пульсирующие виски и тяжело вздохнул.

Возвращаться в одинокую кровать не хотелось.

Едва посмотрел на свою постель, как перед глазами тут же предстала картина: Вероника в своей откровенной комбинации…

Представил, с каким остервенеем и неутолимым желанием я бы сорвал с неё тонкую одежду и коснулся бы руками нежной кожи, припал бы губами, словно жаждущий…

— Чёрт… — выругался сквозь стиснутые зубы и уронил голову в ладони.

Сжал пальцами непослушные волосы и потянул их в стороны изо всех сил, причиняя себе боль, лишь бы избавиться от эротичной картины в голове и проклятого желания.

Но чресла всё равно ныли.

Мне нужна женщина.

* * *

Вероника

— Ему это совсем не понравится, — проворчала Анна Сергеевна. — Ника, ты уверена?

— Более, чем, — ответила ей. — Понимаю, что Макс сам не согласится поехать в город, чтобы обследоваться, поэтому, пойдём другим путём.

Я посмотрела ей в глаза, в которых плескалось беспокойство и тревога.

Коснулась её сцепленных рук и сказала твёрдым и уверенным голосом:

— Анна Сергеевна, послушайте меня, Макс… или Иван… Неважно, кто сейчас перед нами, важно лишь то, что ему нужна профессиональная помощь. Я верю вам, что вы показывали его докторам, тем более, у вас есть выписки и рекомендательные справки от врачей. Но то обследование, что было проведено — его недостаточно. Поверьте мне. Медицина не стоит на месте, и поднимают даже совсем безнадёжных пациентов.

— Ох, Ника, да верю я тебе, верю, девочка. Боюсь, что мой Илья и мой сын будут очень сердиться на тебя и на меня.

— Пусть сердятся, Анна Сергеевна. Но вам важен результат. Я привезу сюда доктора, который сделает первичный осмотр, прочитает все медицинские документы, что у вас есть и я уверена, убедит его поехать на обследование и лечение.

— Пусть у тебя получится. Я же хочу, чтобы мой мальчик снова пошёл. И память, чтобы вернулась. Я ведь вижу, что он страдает. Поэтому и даю тебе согласие. Привези своего врача. Раз ты говоришь, что знаешь великолепного нейрохирурга от Бога, то сделай это.

— И сделаю. Доктора привезти проще. Жаль, что нельзя захватить ещё аппарат рентгена и МРТ.

Анна Сергеевна улыбнулась и протянула мне ключи от машины.

— За Илью моего не переживай, не будет он за машину ругаться. Ты главное доктора привези.

Взяла ключи и обняла Анну Сергеевну.

— Максу… или Ивану, ни слова, хорошо?

— Буду нема, как рыба, — пообещала она. — И Илья мой не скажет. Уж я на него управу найду, если что. И не забудь, Ника, страховка у нас расширенная, так что езжай спокойно.

На том мы с ней и порешили.

Женский заговор?

Ну и что?

Раз мужчины настроены против меня, то приходится искать союзника в лице прекрасной половины, хозяйки этого дома.

Убедила я Анну Сергеевну быстро. Ещё бы, женщина хотела, чтобы Макс выздоровел.

О родственных связях будем говорить и решать позже.

Собиралась ли я рассказывать о Максе его настоящим родителям? Да, но не в данный момент.

А вдруг окажется, что это и правда, не Макс, а его брат-близнец Иван?

«Это Макс», — проговорила про себя уверенно.

Главное, чтобы он встал на ноги и вспомнил.

Всё остальное решится само собой.

У меня не было причин откладывать поездку в город. Всё равно помочь Максу сможет лишь профессионал и специальное медицинское оборудование.

Подробное описание дороги я ещё раз получила, хотя я помнила маршрут.

Сев за руль чужого автомобиля, я посмотрела на горы, пронзающие небо и вздохнула.

Горы забрали у меня мужа, и я очень надеюсь, что они и вернули мне его.

Я выехала на ту самую извилистую дорогу, уходящую теперь лентой вниз.

Внутри всё свело от страха. В непривычной окружающей обстановке я вдруг почувствовала себя водителем-новичком.

— Ух… Это оказалось страшнее, чем я представляла себе, — пробормотала вслух.

Я остановила машину, глядя на дорогу круто уходящую вниз.

— Дорога покажется совсем не крутой, как только я поеду вниз. Многие дороги кажутся опасными на первый взгляд, пока не поедешь по ней. Ничего особенного, иначе Илья Алексеевич не мог бы регулярно подниматься и спускаться. Если может он и другие люди, то однозначно, смогу и я.

Оставалось надеяться, что всё действительно получится, и я не навернусь и не полечу с дороги в обрыв. Будет очень грустный финал.

Назад отступать я не привыкла. Решимость заставила меня двинуться вперёд.

Я совсем чуть-чуть нажала на газ и начала спуск по крутой дороге и вцепилась в руль обеими руками.

Чтобы успокоить сильно колотящееся сердце, я продолжила говорить вслух:

— Макс не должен будет возражать против обследования.

Двигаться вниз по крутой дороге оказалось не настолько трудно, как я боялась. Моё дыхание выровнялось, сердце успокоилось. Я полностью сосредоточилась на управлении машиной, и дорога вскоре стала ровной.

Я выдохнула и прибавила газу.

* * *

Вероника

— Вероника Игоревна, у вас странная просьба, — сказал нейрохирург с улыбкой и по совместительству мой знакомый. — Вы просите, чтобы я бросил все свои дела и всех своих пациентов, чтобы поехал с вами неизвестно куда, да ещё и в горы, к непонятно кому?

Вздохнула и сжала пальцами переносицу.

Чёрт. Придётся ему рассказать всё сейчас.

— Валерий Натанович, тот человек — не неизвестно кто, — сказала я чётко, глядя мужчине в глаза.

Он сложил руки на груди и кивнул, чтобы я продолжала.

— Вы же знаете о том, что мой супруг, Макс, пропал в горах?

— Знаю, Вероника. Знаю. И соболезную вам, — сказал он тихо.

— Не нужно соболезновать, Валерий Натанович. Тот человек, которому требуется помощь и который не помнит о себе ничего… это мой пропавший муж… И я вас прошу… умоляю помочь…

Мужчина нахмурился и с сомнением посмотрел на меня.

— Что?.. Вы уверены?.. — он был изумлён, но весьма хорошо держал себя в руках.

— Думаете, я за год забыла, как выглядит мой муж и при встрече не узнала бы его? — немного рассержено пробормотала в ответ.

— Простите… Хорошо, допустим. Но почему такая секретность? Почему вы не привезёте его в наш центр? Вы ведь понимаете, что в любом случае нужно будет сделать некоторые процедуры, а без специального оборудования это невозможно.

— Да. Я всё понимаю. Но дело в том, что его невозможно убедить поехать на обследование и лечение. Макс считает, что ему уже ничего не поможет. Он не слушает меня, не верит мне, что я его жена, даже после того, как я показала наши совместные фотографии и видеозаписи. Он не воспринимает меня, как человека, к которому нужно прислушаться.

— И вы думаете, что я смогу повлиять на его решение своим авторитетом? — спросил он, вздёрнув густые брови.

— Именно. Я прошу вас, поехали со мной. Каждый день промедления — это шаг назад. Вы сами это знаете. А он уже год находится в таком состоянии и чёрт знает, что с ним понаделали те горе-доктора.

— Вероника-Вероника… Ваша история напоминает бразильский сериал. Такая же невозможная ситуация.

Вздохнула и многозначительно посмотрела в лицо нейрохирурга.

— Валерий Натанович, так вы поедите?

Он вернул мне долгий и задумчивый взгляд, а потом спокойным голосом сказал:

— Я заканчиваю в восемь. Дождитесь меня и поедем.

— Спасибо вам, — прошептала облегчённо.

— Не меня благодарите, Вероника Игоревна. Лучше Богу вознесите благодарность, что он вернул вам вашего мужа.