Глава 16. Шерон
Эрик явился домой утром. Я хотела ускользнуть пораньше, так, чтобы не столкнуться с ним, но ничего не вышло. Он зашёл на кухню, когда я пила кофе.
Я напряглась. Но показывать, что мне действительно больно, я не хотела. Не должна была. Да я просто выглядела бы глупо, попытайся хоть намеком дать ему понять, что меня это задело. А почему, собственно, он не может задержаться на ночь у своей подружки?
Из-за меня? Смешно.
Я сразу же представила себе, как он посмотрит на меня с усмешкой и скажет: «Эй, детка, ты что себе напридумывала?»
А мне лучше умереть, чем услышать такое. Так что я приняла решение — не говорить ни слова. Чтобы не испытывать жгучего стыда. Все в порядке. Ничего особенного не произошло.
Он ничего мне не обещал. Не его вина, что мои фантазии разбились. Я сама…
Сама придумала — сама и расплачиваюсь. Бессонной ночью, кругами под глазами и дырой в глупом сердце, которое на что-то надеялось. Даже сейчас. Если бы он пояснил, если бы в его глазах было раскаяние, если бы…
Так много «если бы»…
Но Эрик, похоже, и впрямь считал, что сделал что-то не так. Улыбка, довольный взгляд.
— Привет, Шерон!
Он подошёл ко мне, положил руки на плечи, чмокнул в макушку. Так просто… для него все так просто.
А я почувствовала почти физическую боль от этого прикосновения. Было невыносимо. Вот что я значу для него на самом деле. Девочка для развлечений, которой можно не объяснять, где ты был всю ночь. Которая не заслуживает даже лжи.
— Мне пора, — выдавила я через силу.
Стряхнула его руки с себя, подхватила сумку и выскочила из дома. На улицу, на свежий воздух, прочь от него. Видеть его, разговаривать с ним не было никаких сил.
Наверное, больше всего на свете мне сейчас было страшно почувствовать от него запах другой женщины. Почувствовать — и ничего не сказать.
А ещё желания. Эти его дурацкие желания — он ведь может загадать что угодно. И сейчас, впервые за всё это время, я понимала, что ничто не заставит меня это «что угодно» выполнить.
Не смогу.
Сломаюсь.
Выскочив за двери, сделала глубокий вдох, чтобы справиться с навернувшимися на глазах слезами. И поспешно сбежала, пока он не успел меня догнать.
Хотя…
Смешно убегать от того, кто не гонится.
Вряд ли он что-то заметил и понял, вряд ли обратил внимание на мое настроение, оно ведь его не волнует. Ему интересно лишь то, чего хочет и чувствует он.
Глупая, какая же глупая…
Я ведь знала, что у него до меня были девушки, догадывалась, что они менялись с катастрофической скоростью. Он уставал от одной и менял на другую. А что они чувствуют, не имело значения.
А ко мне он изначально отнесся как к той, которая ему лишь мешает. Его прикосновения в первый день, там, на террасе. Его слова, что он готов сделать все, лишь бы мы с матерью поскорей убрались из его дома…
Все кричало о том, что мне нужно держаться подальше от него. Хотя бы держать подальше свою душу и тело, а я…
Некого винить, нужно просто переждать, когда боль чуть уляжется, и я снова смогу хотя бы спокойно дышать.
Это был долгий день. Предэкзаменационная подготовка — штука изматывающая, но трудным его делало не это. Я не представляла, как вернусь домой, столкнусь с Эриком — и хочешь не хочешь придётся что-то обсуждать. Или продолжать нашу игру, которая теперь не принесла бы мне никакого удовольствия.
Я боялась остаться с ним один на один. Боялась, что снова поверю в то, чего нет. Боялась, что снова поддамся. И разобьюсь потом на осколки, которые уже не собрать.
Он забудет и легко переступит: подумаешь, у хозяина игрушка сломалась. Вокруг много других, более прочных, красивых. А я не смогу так просто подняться и отряхнуться.
Я не представляла, что делать. Спрятаться, убежать — но куда? У меня даже не было денег. И потом, что я скажу матери…
Выбора не было.
Время неуклонно подталкивало стрелки часов, и отсчитывало минуты, когда все-таки придется возвращаться домой.
— Выглядишь уставшей, — сочувственно сказала Клэр, подсев ко мне.
Я посмотрела на неё, и вдруг мне в голову пришла отличная мысль. Мне вовсе не обязательно оставаться с Эриком наедине! При посторонних уж точно он не прикажет мне слизать сливки со своего живота или сделать ему минет.
Стоило подумать о последнем, как щекам стало тепло, а перед глазами предстала картинка, как я послушно опускаюсь перед ним на колени. И его взгляд… темный взгляд, который подстрекает меня быть смелее, бесстыдней…
Качнув головой, отогнала от себя эти мысли. Все, никогда больше, я не смогу…
— Ты говорила, что тебе невозможно заниматься дома? — спросила я подруга.
— Ну да, — подтвердила Клэр, глядя на меня с затаенной надеждой.
— Знаешь, я думаю, мы всё-таки сможем обосноваться у нас. Мама со Стивом уехали, так что…
Да, это было ужасно — прикрываться Клэр.
Но на тот момент это казалось мне лучшим выходом. Мне не придётся разговаривать с Эриком, я уж точно буду занята подготовкой к экзаменам. Мы вместе с Клэр будем сосредоточены на этом. Да, лучше так. Потому что я запросто представляла себе, как запрусь в своей комнате и буду безостановочно рыдать вместо того, чтобы готовиться.
Странная штука жизнь: ещё вчера я не знала, как отделаться от Клэр — а сегодня она представлялась чуть ли не моим спасением.
Правда, внутри как будто-то что-то царапало. Может быть, это было предчувствие, от которого я легко отмахнулась. Еще бы: самым важным мне казалось то, что я не останусь с Эриком наедине. А думать нужно было совсем о другом…
Сердце подсказывало, а гордость заставляла его молчать и напирала на то, что я все делаю правильно.
Если бы я могла изменить тот день…
Когда мы пришли, Эрика не было дома. Я подумала об этом как-то зло и ревниво.
Ну конечно же, он не обязан меня ждать. Он вообще мне ничего не обязан. И всё равно всё внутри опалило болью.
Но идея пригласить Клэр всё ещё выглядела хорошей — во всяком случае, я не могла сейчас долго останавливаться на боли. Нужно было наскоро перекусить и садиться за учебники.
Подумав, звать Клэр в свою спальню я не стала — не хватало ещё, чтобы Эрик ввалился в неё с какой-нибудь новой идеей о том, как весело можно исполнить желание. Уж очень мне не хотелось, чтобы Клэр была как-то в курсе наших отношений. Эту своей унизительной тайной я не стала бы делиться ни с кем.
Мы уселись в гостиной, я притащила учебники, крекеры, лимонад — в общем, сделала всё, что должна сделать гостеприимная хозяйка, и мы погрузились в непростой мир формул и подсчётов.
Эрика все еще не было.
Часы стремительно передвигали стрелки, уже темнело, а он не появлялся, и это рождало внутри смешанные чувства. Всё-таки мне не нужно будет видеться с ним и разговаривать. С другой стороны… мелочное, раздражительное чувство: зачем ему торопиться, если он сейчас с той, кто ему и правда нравится?
К этому примешивалась и смутная тревога. А вдруг что-то случилось? Меня так и подмывало броситься к телефону, позвонить, узнать, и приходилось прикладывать почти физическое усилие, чтобы только оставаться на месте.
Смешно. Я волнуюсь, а он…
Он ведь может провести со своей подружкой и вторую ночь подряд. И вовсе не обязан мне ни в чём отчитываться. И не считает нужным отчитываться.
Мысли о том, чем именно он занимается сейчас с той, особенной для него девушкой, тревожили, мешали сосредоточиться. В какой-то момент я стала лишь делать вид, что занимаюсь, а сама прислушивалась к тишине, ожидая, надеясь услышать шаги. И не веря, что я их услышу.
Целует, обнимает ее, пока я кусаю в кровь губы. Или похлеще. У них ведь нет преград в виде кольца. Они могут спокойно заняться сексом. И, скорее всего, сейчас, в те минуты-часы, пока меня съедает изнутри беспокойство, он просто трахает ее. Жёстко, так как он любит в сексе. С ней ведь можно и жестко.
Хочется и смеяться, и плакать одновременно — да уж, собиралась подарить ему свою девственность. Кому нужен подарок, с которым нужно возиться, быть осторожным? Если можно взять то же самое и без особых усилий. То, что он наверняка уже брал не раз.
Меня затошнило, стоило только представить, как он, навалившись на нее, вбивается в ее тело, пьет ее стоны, как пил мои, целует ее… Губы, которые целовали меня…
Он не вернется…
Но как только я решила, что сегодня ночевать он не придёт, — Эрик появился. Шаги… его шаги, от которых внутри меня все задрожало и потянулось к нему навстречу.
Огромного труда стоило усидеть на месте и сделать вид, что я не слышу, мне все равно. Если бы не Клэр, боюсь, наплевав на гордость, я бы уже неслась навстречу к нему. Чтобы увидеть в его глазах хоть маленький шанс, что у нас еще что-то получится, что он вернулся ко мне, что…
— Эй, детка, как дела? — сказал он с порога так, словно ничего не случилось, словно всё шло именно так, как и должно было быть, и это снова причинило боль.
Он бросил меня ради другой, а теперь врывается так, будто ничего не случилось.
Нужно быть сильной…
Я смогу, у меня все получится…
— Эрик, это Клэр. Клэр, это Эрик, — быстро протараторила я, стоило ему только оказаться на пороге гостиной.
Ещё не хватало, чтобы он успел ляпнуть что-нибудь такое, что Клэр слышать необязательно. А еще это был повод не смотреть на него, потому что я знаю — мой взгляд приклеился бы к его лицу, и он бы понял, как сильно мне его не хватало. Понял бы, что выдрессировал меня, как послушную дворняжку, которую можно пнуть, а она все равно будет нестись к хозяину с тапочками в зубах.
Боже, как же тяжело рядом с ним. Еще тяжелее, чем без него, потому что я не могу к нему прикоснуться, как раньше. Не могу обнять его, вдохнуть запах его тела, чтобы не травить запахом себя той, другой.
— Ого! — пройдя в комнату, он удивленно взглянул на мою подругу.
Удивление было искренним. Видно, и правда не ожидал, что я решу как-то разбавить наше уединение, которое до вчерашнего дня казалось мне прекрасным. Или же, что скорее всего, считал меня не вправе приглашать кого-то чужого в его дом.
Он ведь с первого дня открыто говорил, что здесь не место даже для меня. А тут вдруг моя подруга…
Что он сделает? Выставит ее вон, скажет мне, чтобы этого больше не повторялось, разозлится, хлопнет дверью, когда гостья уйдет, и…
Мне даже хотелось, чтобы он это сделал. Тогда я бы могла списать все на то, что ему хочется, чтобы в доме мы были только вдвоем. Он и я. И его злость, мое разочарование и обида — достаточно сильный коктейль, чтобы эмоции вырвались на свободу.
Пока же они бурлили внутри меня, не понимая, что происходит.
Эрик подцепил учебник, взяв его из моих рук, прочитал название предмета. Клэр жеманно бормотала что-то о том, как она рада с ним познакомиться и как много о нём слышала. Я заметила, как она разом подтянулась, приняла какую-то дурацкую, неестественно-соблазнительную позу, и сейчас буквально пожирала его глазами.
А он… он не мог этого не заметить и смотрел на неё со снисходительной самодовольной усмешкой. Для него это привычное дело. И как знать, возможно, стоит мне отвернуться, так же он смотрел на меня? А когда я уходила из его комнаты, посмеивался надо моей неопытностью и доверчивостью?
— Что, девушки, вам помочь? — на его губах мелькнула усмешка. — Я большой специалист по ночным подготовкам к экзаменам…
Одну он уже подготовил. Вернулся довольный, наверное, ученица оказалась хорошей, сделала все, как он и хотел.
Противно, как же противно… он был так близко, что я уловила запах женских духов…
Запах женских духов на нем.
— В самом деле? — не выдержав, я ехидно сощурила глаза и спросила. — Тогда почему же тебя отчислили из университета? Или так принято поступать с самыми одарёнными студентами — отпускать на несколько лет раньше, чтобы не мучались?
Сказала — и прикусила язык.
Сердце забилось как сумасшедшее, и в его стуке отчетливо слышалось: «Не надо… Шерон, не надо…»
Поздно.
Да, я понимала, что не стоит говорить этого вот так, при посторонних. Вообще не стоило этого говорить. Ведь на самом деле я так даже не думала!
Понимала, что нарываюсь, унижая его, но остановиться не могла, словно в меня вселился злой демон, а потом его ещё отхлестали плетьми обиды.
Я увидела, как недобро блеснули глаза Эрика, и дрожь пробежала по моему позвоночнику.
Что я наделала… что я наделала…
Я хорошо знала этот взгляд, и, к счастью, в последнее время на меня Эрик смотрел иначе — и я забыла, что от этого может быть жутковато.
В тот момент предчувствие неминуемой надвигающейся беды полоснуло меня второй раз за этот вечер, но что-то менять было уже поздно.
Слишком поздно, и не только для этого.
Если бы я могла откатить время вспять, если бы могла хотя бы чуть приглушить обиду, если бы мы были одни…
В эту минуту я буквально ненавидела Клэр, хотя ее вины не было. А еще больше — себя. Потому что я рушу все своими руками. Сама. Все воздушные замки, которые успела выстроить мысленно. И те хрупкие кирпичики доверия и чувств, которые мы выстраивали с ним вместе.
Я никогда не видела, как взрываются высотные здания, но сейчас даже слышала треск. И боль, как будто на меня стали осыпаться осколки.
— Ну академическими знаниями я, может быть, и не помогу, — взглянув на меня, с усмешкой сказал Эрик, — а вот, так сказать, создать подходящую атмосферу… Тут никто не справится лучше меня.
Подходящая атмосфера…
Не надо, молила его мысленно, не надо, лучше просто уйди сейчас…
И он взглянул на меня, как будто почувствовал мысленный зов. Но не услышал — возможно, из-за того, что обломки успели зацепить и его.
— Это было бы круто! — пролепетала Клэр со слащавой улыбкой, разбивая наш зрительный контакт. — Атмосфера — это то, что никогда не помешает.
Она окинула его таким томным взглядом, что мне стало тошно. Как же тошно… Тем более, что Эрик заговорщически ей подмигнул и расплылся в милой, но холодной улыбке, от которой я едва не замерзла.
— Минуту, — пообещал он и на какое-то время исчез.
А когда вернулся, в его руках было ведёрко со льдом. Бренди и стаканы он взял тут же, в баре.
Клэр встретила его появление радостным возгласом. Ну конечно — надраться вместо того, чтобы готовиться к экзамену, это ведь идеальный план? Такое ощущение, что именно этого она и хотела с самого начала. Мои крекеры и лимонад выглядели жалко в сравнении с тем, что ей предложил хозяин этого дома.
Эрик уселся напротив Клэр, протянул ей стакан. Он явно не собирался уходить.
— Так значит, вы с Шерон вместе учитесь?
— Именно так, — сказала Клэр с кокетливой улыбкой, отложив учебник в сторону.
Очевидно, она считала учёбу слишком скучным делом по сравнению с флиртом. А она флиртовала.
Они оба флиртовали!
Мне стало это понятно, стоило им перекинуться несколькими фразами. Эрик делал вид, что меня здесь просто нет. Да и Клэр быстро перестала обращать на меня внимание. Они были вполне увлечены собой и друг другом.
Клэр уже рассказывала, кто она и откуда, а Эрик без устали делал ей комплименты.
Слушать это всё у меня не было никаких сил. Боль, отчаянная боль полоснула меня с новой силой.
Я была зла на Клэр, чертовски зла. В конце концов, она моя подруга и должна была поддерживать меня, а не разговаривать с Эриком, нараспев растягивая гласные и как бы ненароком принимая соблазнительные позы.
Выглядело так, будто единственной причиной, по которой она затеяла нашу дружбу, была именно возможность подобраться поближе к Эрику, и, добившись своего, она потеряла ко мне всякий интерес.
Хотя…
Да так оно и было! И если бы я соображала достаточно хорошо, давно бы это заметила. Да она только о нем и спрашивала.
Я откровенно чувствовала себя лишней. Ненужной. Использованной. Причем ими двумя.
— …а потом я ей говорю, — со смехом щебетала она, — ведь гораздо удобнее учиться вместе! Так больше запомнится! И вот я здесь.
Больше запомнится? Даже мне, хотя я уткнулась в книгу и изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на формулах, не запомнится ни черта, кроме её журчащего голоска и заинтересованного, разгоревшегося уже взгляда Эрика.
И хоть я понимала, что спровоцировала всё это сама, притащив её сюда, не разгадав вовремя её план, присутствовать рядом было категорически невозможно.
Я резко поднялась, выпрямила спину, взяла учебник и планшет с конспектами и сказала:
— Смотрю, ваша вечеринка в самом разгаре. Боюсь, мне придётся её покинуть.
Я направилась к своей комнате. Откровенно говоря, я ожидала, что кто-то из них меня остановит. Нет, разумеется, я бы не осталась. Но они должны были хотя бы попытаться.
Хотя бы кто-то из них!
Уж не знаю, на что я рассчитывала, но услышала за спиной совсем другое:
— Наша Шерон такая заучка! Ее только учеба и интересует, — сказал Эрик со снисходительным смешком. — Ого, смотрю, твой бокал совсем пустой! Надо это исправить…
Я влетела в свою комнату, заперлась изнутри, уже не сомневаясь, что сделала это зря.
Никто не пойдёт сюда искать меня или приглашать вернуться присоединиться. Этим двоим неплохо и наедине.
Сейчас я ощущала какое-то странное, болезненное удовлетворение от происходящего, словно говорила сама себе: «Видишь, Шерон, ты же видишь, что он за человек. На что вообще ты могла надеяться? Чего ради собиралась совершить самую большую ошибку в своей жизни?»
Как ни странно, это немного успокоило. Как обычно успокаивает осознание того, что ты поступил правильно. Пусть даже это получилось случайно.
И я действительно смогла приняться за учёбу и даже сосредоточиться на ней. Это важнее сейчас.
Я вынырнула из учебника, когда прошло хороших часа два, и обнаружила, что мне не повредили бы пара сэндвичей. Умственный труд всегда изматывает. Я поколебалась недолго. Чтобы добраться до кухни, мне придётся пройти рядом с гостиной. А идти туда мне не хотелось.
Или хотелось?..
Какая-то часть меня отчаянно сопротивлялась, а другая с ненормальным болезненным мазохизмом желала знать, что там происходит — увидеть собственными глазами как Клэр, развалившись в кресле, щебечет всякую хрень, а Эрик делает вид, что ему интересно.
Может быть, его глаза скажут больше, чем он, и я пойму, что он скучал, ждал, когда я избавлю его от подруги…
После недолгой битвы победила та часть, которая хотела выбраться из комнаты. Это было несложно, потому что голод оказался на её стороне.
Я вышла из своей комнаты, прислушалась. В гостиной царила тишина — во всяком случае, ни низкого голоса Эрика, ни томного — Клэр не было слышно.
Внутри шевельнулась какая-то надежда — вполне возможно, что, когда я ушла, Эрику больше не было смысла флиртовать с моей подружкой? Он ведь мог делать это мне назло. А когда нет зрителей — к чему продолжать представление?
Я уже почти поверила в такой исход. Эрик ушел к себе, а Клэр, оставшись одна, вынуждена была признать, что её план провалился, и всё-таки взяться за учёбу. Или же она просто ушла. Обиделась и ушла, не попрощавшись.
Тишина была тому лучшим доказательством.
Я была почти уверена, что так и случилось, поэтому тихо дошла до гостиной, заглянула в дверь и… застыла, не в силах поверить тому, что вижу.
Нет…
Так не бывает…
Он не могу…
Эрик стоял посреди гостиной, выпрямившись в полный рост, глаза прикрыты, лицо искажено гримасой удовольствия. Знакомое мне выражение. Слишком знакомое, чтобы его не узнать.
А после я заметила Клэр.
Она стояла перед ним на коленях, и ритмичные движения её затылка не оставляли места для сомнений. Было совершенно ясно, что там происходит.
Мне следовало уйти, исчезнуть.
Да вообще сделать что угодно, только не торчать истуканом и не смотреть на то, что разрывало мне сердце в клочья. Но увы — я не могла сдвинуться с места.
Эрик словно почувствовал, что они уже не одни, открыл глаза. Наши взгляды встретились.