Глава 9. Шерон
Мне страшно.
Каким будет это желание? То, что мы в такой близости, никак не обнадеживает.
Но самое ужасное, что мама, Стив и их гости рядом. Они могут услышать…
— Это простое желание, — поясняет Эрик. — Просто стой и не дергайся.
Я замираю. Может, и правда? Может, он вообще за день подумал и понял, что наша сделка бессмысленна, и…
Задыхаюсь от неожиданности, когда он принимается расстегивать пуговицы на моей блузке. Ловко, быстро, всего несколько секунд, и теперь перед его глазами моя грудь, которую прикрывает только тонкий кружевной бюстгальтер.
— Так лучше, — констатирует он, — так твои соски ближе к моим губам.
Мне кажется, я глохну от его слов. В ушах шумит, перед глазами как пелена, все тело мелко дрожит. Меня пугает даже мысль, что он действительно может сделать то, что сейчас говорит.
— Не надо, — прошу его, пытаюсь пробиться к его голосу разума. Да, он только берет обещанное. Но не здесь же. И не сейчас… — Пожалуйста, не надо…
— То есть, не сразу? — переиначивает он мою просьбу.
И прикасается к моей груди.
Не губами, нет. А пальцами свободной руки. Делает это спокойно, как-то привычно, будто у нас уже были сотни ночей, и он знает, как я отреагирую на это прикосновение. И неспешно, будто просто дает мне возможность вспомнить, как это было, и принять как факт, что все опять будет так же.
К моему стыду, тело действительно отзывается, несмотря на мой страх, на то, что это впервые. И Эрик это видит. Оттягивает пальцами набухшие соски, ловит взглядом мой испуг, слышит мою просьбу не продолжать, и снова понимает так, как он хочет.
— Значит, только пальцами хватит. Ну что ж, попробуем так.
А в следующую секунду опускает голову вниз, и втягивает в рот мой правый сосок. Начинает посасывать его, через тонкую паутинку ткани, которая тут же становится влажной и даже прозрачной. И если бы он не видел моего возбуждения до этого, он бы узнал об этом сейчас.
— Нравится? — слышу его шепот.
Обессиленно качаю головой, но ему и не нужен ответ.
— Плевать… — роняет он и принимается за второй сосок.
Только теперь кружит вокруг него языком, ударяет по нему, дразнит, заставляет болезненно ныть, принимая эту грубоватую ласку.
Принимать.
А другого выбора не дает.
— Перестань… — хриплю в отчаянии я.
— То, есть так тоже достаточно, — усмехается он. — Ты меня радуешь. Попробуем еще что-то новенькое. Как тебе это?
И его ладонь начинает поднимать мою юбку.
Медленно.
Обманчиво медленно, будто я в любой момент могу отказаться.
А потом его пальцы касаются кромки моих трусиков, и…
— Пожалуйста, перестань… — я дергаюсь, попытаюсь освободиться.
Но ему плевать и на мой испуганный шепот, и на то, что бьюсь в его руках, словно птица.
Прижимается своим лбом к моему, опаляет горячим дыханием, а потом сдвигает мои трусики в сторону, и скользит пальцем вниз. По горячей коже, к самому сокровенному, не обращая внимания на то, что я не хочу.
— Не хочу… — слышу свой шепот.
— Утром мне показалось иначе, — слышу его ответ. — Проверим.
И он действительно проверяет, скользит пальцами у меня между ног. Я пытаюсь освободиться, но он вжимается в меня сильнее и еще сильнее припечатывая к стене. И единственный путь чтобы хоть как-то пошевелиться — это качнуться навстречу, к нему.
К его пальцам, которые опускаются еще чуть ниже, уверенно раздвигают мои нежные складки, и…
Он резко выдыхает.
Так же резко убирает руку, и я наконец могу снова дышать. Надеюсь, сейчас он отпустит. Отпустит меня. Он ведь понял, что я действительно не хочу…
Но он, прожигая меня взглядом, проводит пальцем по моим губам, заставляет открыться их, погружается в рот, скользит по моему языку. А потом убирает палец и вновь опускает вниз руку.
И да, я понимаю, чего он этим добился, когда уже влажный палец располагается у меня между ног. И начинает скользить по клитору, чуть нажимая на него, чуть оттягивая, надавливая костяшкой.
— Эрик… — выдавливаю, не веря, что он это делает.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — вместо того, чтобы остановиться, он продолжает.
А я…
А я вдруг чувствую то же, что и он — влаги становится больше, и это уже не слюна. Его палец скользит свободней, расслабленней, с каким-то удовольствием, которое начинает передаваться и мне.
Становится жарко, и это не только съедающий меня стыд. Не только отчаяние. Не только беспомощность, в которую он меня окунул.
Его настойчивые движения, его взгляд, который не отпускает, внимательно за мной наблюдая. Его губы, с которых пропадает пренебрежительная усмешка…
Сжимаю пальцы, задыхаясь от пронзившего меня осознания — я бы хотела прикоснуться к нему. Хотела бы провести ладонью по его волосам — непослушные, жесткие, такие ли они, какими кажутся…
— Эрик… — снова выдыхаю чуть слышно.
Меня пугает мое желание.
Пугает реакция моего тела.
Пугает взгляд его глаз, и его пальцы, которые становятся все смелее, уверенней, и пытаются проникнуть в меня. Я чувствую, как они скользят уже ниже, и если он…
— Не надо, прошу тебя… — повторяю без особой надежды. — Прошу тебя, Эрик…
Но он принимает мою мольбу.
Тяжело выдыхает, как будто отступить для него очень сложно, но его пальцы поднимаются выше. К клитору, легкое поглаживание, почти невесомое, а меня простреливает удовольствием. И я ничего не могу с собой сделать.
Развожу ноги шире, позволяю ему, хочу, чтобы он продолжал. Несмотря на голоса гостей и родителей, который сюда проникают. Несмотря на то, что я всего лишь отрабатываю желание. Его желание — не мое.
Но сейчас все смешалось: желания, мысли, что правильно, а что нет, что можно, а что под запретом.
Уловив мою реакцию, его пальцы становятся смелее, чем раньше. И уже не поглаживают, а потирают меня. Щедро подхватывают мою влагу, опасно скользят у входа, и снова возвращаются к маленькому бугорку.
Это так остро…
Так жарко, так волнующе, так удивительно и невозможно, что я прикрываю глаза. Не выдерживаю, не могу, это сильнее меня. Прикусываю губу, давя в себе стон, который может сорваться, но…
Словно наказывая за это, пальцы останавливаются.
Секунда.
Две.
А когда открываю глаза, встречаюсь с практически черной бездной, которая слишком жадная, чтобы я что-то оставила для себя.
— Не сдерживай себя, — жестко говорит Эрик.
И слегка поглаживает клитор подушечкой пальца, подсказывая, что именно он имеет в виду.
— Это… — облизываю пересохшие губы. — Это твое четвертое желание?
— Нет, — усмехается он. — Это твое желание. Которое я тебе позволяю.
Я хочу рассмеяться над абсурдностью его слов. Хочу сказать, что он слишком самонадеян, но…
Уже не пальцы. Он начинает поглаживать меня ребром ладони, а это… это меняет все, потому что захват уже больший, и потому, что я чувствую его не только в одной маленькой точке. А еще на эту ладонь так удобно насаживаться, когда она медлит…
Робкая попытка, может быть, первый раз потереться о его ладонь получилось случайно — не знаю. Может быть, это не я качнулась к нему, а он сильнее нажал. Но я не могу это выдержать.
И стон все же срывается.
Тихий, беспомощный, мой…
— Эрик… — шепчу я в растерянности.
А вот он наоборот действует еще жестче, уверенней, будто только и ждал этого. Перестаю понимать, где и с кем нахожусь. Перестаю думать о ком-то другом.
Вижу только его — как напрягаются мышцы руки, которой он ласкает меня. Как над его губой появляется капелька пота, которую мне хочется слизать языком, но я этого не делаю, нет. Не решаюсь.
Поднимаю руку и провожу по его губам.
Мне хочется хотя бы так — очертить его губы, узнать, какие они: жесткие, грубые, как его прикосновения, или же…
Его ладонь трет сильнее, и я беспомощна перед этой лаской — цепляюсь за плечи Эрика, чтобы хоть как-то удержаться в этой реальности. Потому что мой мир рушится, меркнет, заменяется огненными искрами, которые пронизывают все мое тело. Заставляя меня дрожать, извиваться, заставляя желать большего и тянуться за жесткой рукой.
— Еще… — шепчу, не в силах сдержаться. — Еще, пожалуйста…
Царапаю плечи Эрика, тяну его на себя, не отдавая в этом отчета. Пусть это выглядит как еще одно мое желание, не имеет значения. Но когда он снова прикасается своим лбом к моему, мне становится легче. Чуточку легче, потому что его губы так близко, и я слышу его рваное дыхание на своих…
— О, господи… — шепчу почти в забытье, когда на смену ладони вновь приходят пальцы.
Мне казалось, я к ним привыкла? Я ошибалась. Это другие прикосновения — они словно собирают все искры моего удовольствия в одной точке, и…
«Сильнее! — теряясь в этом ворохе искр, требую я. — Сильнее, пожалуйста!»
И я даже не знаю, подумала я это про себя или произнесла вслух.
Но он делает так, как я просила. Или требовала? А я…
Понимаю, что не выдержу.
Не смогу.
Понимаю, что выдам нас своим стоном. Но не в силах контролировать его так же, как и свое тело, которым владеет сейчас Эрик. Кусаю губы, задерживаю дыхание, а потом…
Впиваюсь ногтями в плечи Эрика, подаюсь вперед, навстречу его пальцам, и…
Мой рот накрывают жесткие губы.
Не целуют — нет.
Это не поцелуй, это просто печать, которая закрывает мои уста. И позволяет стонать так, чтобы не услышал никто. Только он. Тот, кто заставляет меня забыть обо всем, и думать только о нем, чувствовать только его, видеть только его, ощущать лишь его вкус.
И, задрожав от шторма, который скручивает меня изнутри, рассыпаться тысячей мелких песчинок. Которые уже никогда не соберутся обратно, которые уже никогда не будут прежними после пережитого.
Я прихожу в себя медленно.
И лишь когда открываю глаза и снова вспоминаю, что можно дышать, что умею, что так надо — пальцы Эрика, погладив меня на прощанье, выскальзывают из моих трусиков.
Влажных из-за моих соков.
И будто акцентируя на этом внимание, пальцы Эрика поглаживают меня уже поверх трусиков. А потом спокойно опускают мою юбку, даже поправляют ее.
— Я же говорил, что это простое желание, — отступив от меня, Эрик пожимает плечами, будто не замечая того состояния, в котором я все еще нахожусь. — Так что на будущее я придумаю что-то сложнее.
Он выходит из комнаты.
Не оглянувшись, не сказав больше ни слова.
Равнодушный, холодный, как будто не его дыхание обжигало мои губы. И как будто он не крал мои стоны.
Не думать… я просто стараюсь не думать о том, что случилось… у него ведь получается, чем я хуже? У меня тоже получится!
Это пустяк.
Ничего не значит, и вообще…
Я влетела в свою комнату, как ошпаренная.
Рухнула на кровать и накрылась с головой.
Хотелось спрятаться, исчезнуть, рассыпаться песчинками. Я бы выбрала любой вариант, лишь бы перестать думать о том, что случилось.
Это не я.
Это будто была не я, не я извивалась от его пальцев, не я насаживалась на ладонь, царапала его плечи и просила «еще»…
Но память безжалостна. Она раз сто прокрутила мне все, что происходило, напомнила о деталях, которые тогда ускользнули. И заставила вновь ощутить отголоски желания, которое, казалось, остыло.
Мне понравилось…
И я кончила.
Впервые кончила от пальцев мужчины.
Не знаю, сколько я пролежала так — без движения, без мыслей, прислушиваясь к тому странному, что творилось сейчас с моим телом.
Из этого состояния меня вывел звук сообщения на телефоне.
«Ты ведь зайдешь пожелать мне спокойной ночи? И да, это мое желание».