Глава 10. Эрик

Быстрым шагом я вошел в комнату и прямой наводкой отправился в душ.

Нет, я вовсе не хотел смыть с себя пыль и грязь этого дня. Цель у меня была другая — немного геля для душа, положить руку на член и двигать ею до тех пор, пока мощным взрывом не придёт облегчение.

Стоило мне прикрыть глаза, как передо мной вставала картина: Шерон, прижатая к стенке, и моя рука у неё в трусиках. И её взгляд — удивлённый, ошарашенный и… голодный.

Она впивается ногтями мне в спину, часто дышит, и, хоть старается себя сдерживать — но всё-таки жадно подаётся навстречу моей ласке. Грёбаный свет!

Мой первый трах был в четырнадцать, в летнем лагере с вожатой, и с тех пор мне казалось, что я попробовал и испытал уже всё. Смазливая внешность и папины деньги открывали мне дорогу в любую постель. У меня даже был тройничок с двумя близняшками, которые вылизали мне такие места, о существовании которых я тогда не догадывался.

Но только самым крышесносным, что со мной случилось за всю мою жизнь, было то, что произошло сейчас в уголке отцовского дома, и я даже не доставал член из штанов!

Шерон. Чёртова Шерон — она не лгала и не притворялась — она действительно была такой: хорошая, правильная, чистая девочка. Только под этой правильностью скрывается настоящий вулкан, огонь. И я вдруг понимаю, что я этого хочу. Не заставить, не принудить — а вытащить наружу всю эту жару и чувственность, получить её в единоличное пользование.

Мне хочется, чтобы сейчас она стояла передо мной на коленях, смотрела так же растерянно и беспомощно, когда впервые прикоснулась языком к моему члену. Только на этот раз чтобы она отпустила себя, позволила себе все, что крутится в ее мыслях.

А ведь крутится, иначе она бы тогда не сделала этого. Просто повозила бы по моему члену ладонью на отъебись. Честно говоря, на большее я не рассчитывал.

Блядь…

Упираюсь рукой в холодную стену, а второй продолжаю дрочить, как безумный. Жестко, сжимая с силой, потому что картинка в виде Шерон на коленях слишком соблазнительна, яйца сводит от желания быстрой разрядки.

Ее губы, которые я пока не пробовал… моему члену повезло куда больше…

Хочу провести по ним головкой члена, заставить ее приоткрыть рот, и вставить. Вставить, мать твою, так глубоко, как она выдержит. До хрипа, до слез. И чтобы смотрела в глаза, чтобы видела, что я с ней делаю, чтобы понимала, что полностью в моей власти.

Намотать на кулак ее волосы, подтянуть к своему паху, и долбиться… долбиться в рот, который до меня не пробовал ни один мужик. Никто ее не касался… никогда не думал, что мысли об этом настолько заводят.

Хочется кончить ей в рот, и чтобы глотала. И смотреть на ее затуманенный взгляд. А потом заставить подняться, развернуть к себе спиной и раздвинуть две ее аппетитные половинки…

Блядь, едва представив, как скольжу членом у запретного входа, просто скольжу членом, почти кончаю. Сжимаю челюсти, чтобы не застонать от разочарования — ладонь упирается в кафель, а не в ее бедра. Потянуть бы ее на себя, заставить прогнуться, провести членом по нежным складкам, услышать полузадушенный стон удовольствия и легкого страха. Будет бояться, бояться, что не сдержу обещание… А потом снова вернуться к узкому колечку, которое тоже никто не пробовал…

Она бы извивалась — страстная, отзывчивая, она бы извивалась в моих руках, не смогла бы сдержать ни своего желания, ни своих стонов, ни просьб.

Твою мать, как она просит…

Трахал бы ее целую ночь. Без сна, без перерыва на отдых, подминая под себя и заставляя еще и еще произносить мое имя.

И плевать, если бы кто-то увидел или услышал. Вообще на все плевать. Лишь бы мять ее тело, сжимать его, пробовать, лизать его, оставлять отметины своими зубами на шее, чтобы остальные видели — эта девочка только моя. Чтобы даже мысли не допускали, что вправе залезть в ее трусики…

Сладкая… она понятия не имеет насколько сладкая в этой отзывчивости, неискушенности, жадности.

И не догадывается, как трудно было сдержаться и не вставить в нее хотя бы пальцы. Чтобы почувствовать насколько она узкая и горячая… чтобы обхватила их своей плотью и позволила протолкнуться глубже…

Хочу пить ее стоны.

Толкаться в нее пальцами и пить стоны, гортанные, хриплые, только мои, для меня.

Толкаться, чтобы она снова кончила. Разбиваясь от новых ощущений, глядя в мои глаза, и зная, что это из-за меня. Дрожь ее тела, кажется, все еще на моих пальцах. Тех же пальцах, которыми я дрочу, и…

— Блядь… — кончаю со стоном.

Мощно, долго и с таким удовольствием, будто не трахался месяц.

Если бы любая другая девица проиграла мне эти пятьдесят желаний, через минуту после проигрыша уже стояла бы на коленях и вылизывала мои яйца.

Был соблазн поступить так и с Шерон.

Но хорошо, что тогда я этого не сделал. Наивная доверчивая Шерон… она поверила моим россказням об отце и была согласна на всё. Забавно. Если бы отец и вправду узнал об этой истории — о том, что я позволил ей среди ночи сесть за руль моей машины пьяной и чуть не разбиться — он бы разорвал МЕНЯ в клочья, а её бы пожалел.

Но к счастью, она об этом не знает, и поэтому у меня осталось сорок семь желаний.

Сорок семь, целое состояние! И расходовать я их буду медленно и со вкусом.

Оно того стоит.

Я вышел из ванной, досуха растёрся полотенцем, но несмотря на то, что только что спустил пар, облегчения не последовало. Стоило вспомнить о Шерон — как член был уже снова бодр, готов в бой.

Я покрутил в руках телефон. Может, позвонить Кэтрин? Настоящий друг, она всегда безотказна, и с ней можно было бы неплохо покувыркаться. Впрочем, какого хера? Мысль не вызвала у меня абсолютно никакого воодушевления, и даже мой друг, который, было взбодрился, отреагировал на эту идею отрицательно.

Скучно. Да и зачем мне куда-то идти, если тут, под боком — настоящая секс-бомба?

Я набрал короткое сообщение. Четвёртое желание. Не сомневаюсь, что я использую его по полной.

«Ты ведь зайдешь пожелать мне спокойной ночи? И да, это мое желание».

Шерон скользнула в мою комнату спустя час. Свет у меня не горел — я оставил лишь настольную лампу, которая выхватывала из темноты совсем небольшой кусочек пространства, приглушённо и мягко. Ей должно понравиться.

Она подошла ближе и застыла возле кровати, а я с удовольствием заскользил по ее телу взглядом. Она совсем не была похожа на тех вобл-моделей, которые сейчас какого-то хрена вошли в моду. Но и полной она не была.

Округлая грудь, резко очерченная талия и аппетитная задница. Именно такая, какую хочется сжимать и натягивать на себя. Если бы она одевалась немного иначе — народ бы падал в люки, когда она проходит мимо. А вокруг неё вился бы огромный рой мужиков любого возраста и социального положения.

Но, к счастью, ничего такого не происходит. Она — моё личное открытие.

— Я пришла пожелать спокойной ночи, — сказала она чуть дрогнувшим голосом.

Я похлопал по кровати рядом с собой. Помедлив, она легла. Чуть поодаль, оставляя между нами пространство, как будто это может меня удержать. Но я оставляю ей эту иллюзию.

— И что ты хочешь, чтобы я сделала? — в её голосе вновь прозвучала тревога, но уже не ужас, как раньше.

Безусловно, она так круто кончила, что теперь никак не может ожидать от меня только плохого.

— Ничего не нужно делать. Только поговорим. Ты будешь отвечать на мои вопросы. Одно условие: будешь отвечать честно. Я сразу увижу враньё, и желание не будет засчитано.

— Хорошо, — подумав, согласилась она.

Мне показалось, или она действительно чуть-чуть расслабилась, не ожидая подвоха? А вот и напрасно. Я задал свой первый вопрос:

— Тебе понравилось то, что было здесь утром? На самом деле? Тебе понравилось?

Ответа нет.

Облокотившись о кровать, переворачиваюсь на бок и смотрю на нее. Щеки неторопливо покрывает румянец, губа прикушена, взгляд старается увести в сторону.

Обхватив пальцами ее подбородок, заставляю взглянуть на себя. В ее глазах легкий страх, который она пытается спрятать за черными ресницами, мольба пожалеть, не давить.

Но я хочу услышать ответ.

Мать твою, я хочу услышать, что она скажет. Так хочу услышать, что когда раздается тихое «да», в первые секунды мне кажется, что померещилось, показалось.

Приподнявшись, нависаю над ней, всматриваюсь в распахнутые глаза. Скольжу взглядом по ее губам, и они приоткрываются, как будто ждут моего поцелуя.

Мысль о том, чтобы вставить ей в рот, начинает выкручивать меня изнутри. Если сделаю это сейчас, начну ведь долбиться в нее, а она пока не умеет. Ничего не умеет. Лишь то, чему я лично учу ее.

Жестко не выдержит, а мягче, нежнее я сейчас не смогу. Слишком соблазнительный рот, слишком пронзительный взгляд, в котором… доверие? Мать твою, подо мной чистый, невинный соблазн, и мне хочется растянуть удовольствие, хочется раскрыть его, посмаковать, потому что этот вкус непривычный.

Очерчиваю пальцем ее губы, чуть надавливаю, когда пытается сжать их.

— Ты ведь понимаешь, что я могу загадать желание, чтобы ты завтра же тайно обвенчалась с нашим садовником?

Она пытается вскочить с кровати, но я придавливаю ее за плечи, вжимаю в подушки. Теперь взгляд меняется — смотрит на меня, а в глубине её глаз плещется страх, откровенный, сильный, который что-то задевает внутри меня, но я все равно продолжаю.

— Да-да, Шерон, ты очень плохо заключаешь сделки. Оставаться девственницей до свадьбы? Ну что ж — свадьбу мы можем тебе устроить. А первая брачная ночь пройдёт со мной.

От одной мысли об этом член снова встает. А еще от того, как внимательно она смотрит на меня. Такое ощущение, что что-то улавливает в моих глазах, может быть, даже видит куда больше, чем я осознаю сам, потому что неожиданно расслабляется.

Перестает цепляться за мою руку, которой я удерживаю ее. Раскидывает свои руки в стороны, словно показывая: мне не страшно, я тебе доверяю и спокойно интересуется:

— Но ты ведь это не загадаешь?

Хер знает, как она меня раскусила.

Естественно, я не собираюсь этого делать. Одно дело — поиграть с этой малышкой в игру, которая в той или иной степени нравится нам обоим, а совсем другое — ломать ей жизнь.

— Нет. Зачем нам третий? Ты ведь будешь хорошей девочкой?

Мои пальцы соскальзывают с ее плеча вниз, к пышной груди. Ее дыхание становится тяжелым, особенно когда я задеваю ее соски. Вздрагивает, но не пытается сжаться — хорошая девочка и правда старается.

Близко, мы так близко друг к другу, что наши губы практически соприкасаются.

— И кое-чего другого я тоже не загадаю.

— Например? — пытается казаться спокойной, но голос ее выдает.

И участившееся дыхание, которое я чувствую на своей щеке. И соски, которые твердеют под моими пальцами. Взволнована, возбуждена, её зрачки затопили радужку, а ее руки начинают сминать покрывало. Замечает ли она это? Не знаю. Но мне нравится видеть её такой. Нравится, что она подо мной. Нравится, что она хочет меня и неосознанно ее взгляд соскальзывает на мои губы.

— Например… — оставляю в покое ее соски и возвращаюсь к губам, которые уже помнят мои прикосновения и с готовностью приоткрываются. — Например, я не загадаю тебе поцеловать меня.

— Это ещё почему?

Такое забавное удивление.

Щеки снова расцветают румянцем.

— А ты так хочешь, чтобы я загадал?

— Нет, — резко выдыхает она, и непонятно, кого пытается убедить в этом, когда повторяет. — Нет, с чего бы мне этого хотеть? Просто… удивилась, и все.

— Удовлетворю твое любопытство, — усмехаюсь, видя, как она затаилась. — Видишь, как часто я иду тебе на уступки? Поцелуй загадывать я не буду. Хочу, чтобы ты это сделала сама, когда захочешь.

Я пристально вглядываюсь в её лицо и читаю ответ раньше, чем она его озвучит. Нет, она не станет меня целовать. И не потому, что не хочет. А потому, что не позволит себе.

Пока не позволит.

Но я могу подождать. Тем более, что это ожидание можно неплохо скрасить, выбив из этой малышки десяток-другой сладострастных стонов.

Отрываю взгляд от её лица, спускаюсь ниже и рывком стаскиваю с неё пижамные штаны вместе с трусиками.

Они летят в сторону. Она тихо вскрикивает и пытается свести ноги, но я ловлю её колени, и она снова сдавленно вскрикивает. Представляю, в какой ужас пришла моя маленькая пуританка от того, что я рассматриваю её там. Но сопротивляться сейчас я ей не позволю.

Она охеренная, просто охеренная…

Гладкая нежная кожа, по которой хочется прогуляться не только пальцами… чуть влажная… уже чуть влажная, несмотря на то, что там я пока даже не прикасался…

— Небольшой бонус на сегодня, — говорю я ей, располагаясь у нее между ног. — Демо-версия настоящего секса.

Она снова начинает биться у меня в руках, и я говорю жестко, так, чтобы она послушалась:

— Лежи смирно. Это моё следующее желание.