Глава 11. Шерон
Замираю, но даже не потому, что слышу приказ.
Просто то, что сейчас происходит… это слишком… к этому я была не готова.
Он лежит между моих разведенных ног, рассматривает меня, а мне так стыдно, неловко, что я не могу даже пошевелиться. Не могу хоть что-то сказать, даже простое «нет» застывает на моих пересохших губах.
То, что он делает, настолько порочно, что я задыхаюсь. Его ладони — горячие, жесткие, но сейчас нежно чертят какие-то узоры на моей пылающей коже. И каждое прикосновение — как маленький ожог, который уже не стереть.
Пытаюсь увернуться, когда понимаю, что ожидает меня дальше, и…
— Так-так-так, — Эрик прищуривается. — Кажется, у кого-то не очень получается быть послушной девочкой. Хм… хорошо, я помогу тебя не проштрафиться.
Резко поднявшись, Эрик достает из тумбочки наручники — те самые, которые я уже видела.
— Я же обещал тебя с ними познакомить поближе, — поясняет, заметив мой ошарашенный взгляд.
Он действует так быстро, что я не успеваю даже опомниться, а мои руки уже подняты вверх и скованы.
— Если ты будешь дергаться, — поясняет спокойно он, наблюдая за тем, как я рвано дышу от волнения, — они ранят твою нежную кожу. А мне бы этого не хотелось.
Он проводит костяшками пальцев по моей щеке, будто доказывая, какие ощущения лучше и какие стоит мне выбрать. Ласку и покорность или сопротивление и неминуемую боль.
Нервно сглатываю, когда он возвращается в постель и вновь располагается так, как до этого.
Смотрю в потолок, не могу посмотреть на него, и наверное от того чувствую все еще более остро. Теплое дыхание, пальцы, которые сильнее сжимают мои ноги и сильнее открывают меня для него. А потом…
Изумленно вскрикиваю, когда он прикасается ко мне языком. Интуитивно пытаюсь сжать ноги, но его плечи не позволяют. Наоборот, теперь кажется будто я обхватываю его, заставляя сильнее прижаться ко мне.
Секунда на то, чтобы привыкнуть, и новое касание его языка. Уже более смелое, более жадное.
— Мне нравится, — слышу его приглушенный голос.
И язык Эрика опускается вниз, напористый, наглый, он уверенно раздвигает мои складочки, и…
— Чшш, — успокаивает меня тихий шепот, когда я все же дергаю руками, и сталь впивается в кожу. — Не бойся, больно не сделаю.
Сжимаю пальцы, впиваясь ногтями в ладони, чтобы хоть как-то пережить эти ощущения, чтобы была хоть какая-то опора, потому что мои бедра уже начинают вести себя самовольно и приподнимаются навстречу его языку.
Боже…
Мой стон разрезает тишину и запреты, и язык Эрика принимается за меня уже всерьез, гораздо смелее. Он скользит, жалит, заставляет меня извиваться, отключает мой разум.
И я отрываю взгляд от потолка и смотрю на мужчину, который так вольно лежит у меня между ног. Это и становится моей главной ошибкой, потому что то, что я вижу, заставляет меня задрожать, выгнуться, податься навстречу. И язык Эрика тут же ударяет по моему клитору. Еще. И еще.
— Не могу… — шепчу я.
А мои бедра меня выдают и поднимаются вверх, чтобы не упустить и толики ласки. И Эрик считывает именно этот сигнал. Начинает полизывать, посасывать клитор, и в итоге добивается того, что я перестаю себя контролировать.
Не могу больше сопротивляться. Сдаюсь под натиском нежности.
Наручники, которые не позволяют к нему прикоснуться, но распаляют этим желанием… его язык, который не успокаивается… его взгляд, которым он изредка проверяет: как я тут, еще способна дышать?
Дышу, хотя с каждой секундой мне все больше кажется, что я умираю. Потому что это выдержать невозможно. Так невозможно — когда тебя скручивает изнутри, и когда, даже зная, что нельзя, подаешься навстречу и шепчешь:
— Еще… Боже, не останавливайся…
Моя просьба бесстыдна, но мне все равно. Слова рвутся из души, которая изумлена происходящим не меньше меня. Но в отличие от меня, не противится. Как будто бы все, что происходит сейчас — это правильно.
Я плавлюсь от одного языка, а когда к нему присоединяются пальцы…
Он начинает тереть клитор ими, а язык опускает вниз, кружится у входа, а потом слегка туда проникает.
И начинает там двигаться.
Иисусе, прости за то, что не могу от этого отказаться. И за то, что вместо того, чтобы оттолкнуть от себя, вновь подаюсь вперед и заставляю его язык проникнуть чуть глубже.
Горячо… изумительно… настолько прекрасно… и остро, когда Эрик вдруг издает тихий стон, который, кажется, проникает под мою кожу, чтобы навсегда там остаться.
Пальцы, которые умело трут клитор, становятся жестче. Язык уступает место губам, и я таю от россыпи поцелуев — всего пару секунд… бесконечность…
А потом снова возвращается язык, по которому я успела соскучиться, и…
Я начинаю дрожать так сильно, как будто у меня лихорадка. Не знаю, не понимаю, что происходит…
Нет, я в курсе, что такое оргазм, благодаря Эрику в курсе, но это что-то другое. Более мощное. Это лавина, которая меня накрывает, и мне становится страшно…
— Эрик… — мой испуганный шепот.
— Не бойся, — жесткий короткий ответ. — Ну же, Шерон, кончай!
Это не просьба. И это отнюдь не желание, которое я должна исполнять. Но мое тело реагирует так, будто только и ожидало такого приказа.
Закрываю глаза, но все равно чуть не слепну от яркой вспышки. Прячусь, ускользаю от жарких волн, которые продолжают таранить меня, и все равно разбиваюсь…
Со стоном.
С мужским именем на губах.
Под лаской языка, который пытается меня успокоить, слизывая мое удовольствие.
И под поцелуями, которые поднимаются по моему бедру к животу, подбираются к шее, а потом оставляют след возле моих приоткрытых губ, которыми я хватаю воздух.
Щелчок наручников, мои руки обессиленно падают вниз.
Не целует…
Он так и не целует меня…
Эта мысль — последнее, что я помню, прежде чем закрываю глаза.
Всего на секунду.
Еще одна секунда с ним, и я уйду… В свою комнату… Пока нас никто не застал. Одна секунда…
Впрочем, все сложилось совсем не так, как я рассчитывала.