Глава 12. Шерон

Я открываю глаза и с ужасом вижу рядом красивый профиль Эрика и его тёмные волосы, разметавшиеся по подушке.

И первая мысль: а ему не мешало бы явиться к своему стилисту, волосы отросли. Вторая, что ни к какому стилисту ему не надо, потому что кажется ему идёт абсолютно всё, в том числе лёгкая лохматость. И только третья: боже, за окном уже светло! Я проспала тут всю ночь!

Я подскакиваю, смотрю на часы.

Пять пятнадцать утра. Скоро проснётся Стив и мама, явится прислуга.

Если меня застанут здесь — как я это объясню?

Я выползаю из-под одеяла и обнаруживаю, что из одежды на мне только пижамная маечка. Откапываю в складках одеяла трусики и штаны и со скоростью света натягиваю на себя, и только теперь вижу, что Эрик заворочался, проснулся, сонно протёр глаза.

— Милая, — усмехнулся он. — Ты знаешь, что засыпать сразу после секса — это моветон? Где тебя такому учили? Чувствую себя использованным. Ни тебе спасибо, ни поцелуя в щёчку.

Шутит он, издевается. А мне вот совсем не смешно.

— Пять утра, — говорю сбивчиво, — надо как-то выбираться. А если меня кто-то встретит?

Впрочем, этого я боюсь чуть меньше. Самое ужасное — если маме пришло в голову среди ночи зайти ко мне в комнату. А там — неразобранная кровать.

Тяжело вздохнув, Эрик соизволил встать.

Мой взгляд невольно скользнул по его обнаженному торсу, задержался на резинке его штанов и поднялся к глазам, которые с понимающей усмешкой за мной наблюдали.

Но ничего комментировать он почему-то не стал. Открыл книжный шкаф и сунул мне в руки несколько увесистых томов.

— Философы девятнадцатого века. Если кого-то встретишь, скажешь, что ты, как последняя сволочь, разбудила меня ни свет ни заря, чтобы забрать учебники, которые тебе очень нужны.

Я понимала, что легенда так себе, но никакой другой у меня не было. Поэтому я подхватила книги и прямой наводкой рванула в свою комнату. Мне повезло: я никого не встретила. Бросила учебники на тумбочку и упала в кровать.

Несмотря на перенесённый только что ужас, через минуту я уже спала крепким сном, прервать который мог только звонок будильника.

***

Весь день в университете я снова была сама не своя.

То, что происходит между нами с Эриком, — это ненормально. Так не должно быть.

Нет, конечно — он имеет право на свои желания, а я обязана отдать их. Но то, что он делает со мной, когда касается моего тела — это же невозможно! И почему я, совершенно спокойный человек, в его руках начинаю стонать и извиваться, как мартовская кошка?

Я почти ненавидела себя за это и уж точно презирала, но мысль о том, что сегодня, когда я вернусь, он загадает новое желание и оно снова будет неприличным, не покидала меня весь день.

То и дело, причем в самый неподходящий момент, перед глазами вставала картинка, как Эрик лежит у меня между ног, а я цепляюсь пальцами за его волосы, тяну его на себя, пытаясь, чтобы он стал еще ближе. И мои стоны…

Я будто вновь слышала их наяву — громкие, томные, которые из меня безжалостно выбивал его умелый язык.

На скольких он тренировался до меня? Мысль эта почему-то была неприятна, она словно что-то царапала внутри меня. И тут же обдавала жаром осознания: мне понравилось, мне ведь понравилось, и если бы он захотел сделать это вновь…

Он делает меня ненасытной, порочной.

Его язык, его губы, пальцы, которые ласкали — все ощущения до сих пор были настолько сильны, что мне не раз приходилось напоминать себе, где я, чтобы хоть чуть успокоиться и остыть.

И даже болтовня Клэр не могла меня отвлечь. Главным образом потому, что все её вопросы в основном касались Эрика: чем он занимается, есть ли у него девушка, в каких клубах бывает, какие сериалы смотрит…

Вопросы были точно не по адресу.

Мне и в голову не приходило выяснять у Эрика его музыкальные вкусы или в каком тренажёрном зале он накачал себе эти восхитительные кубики пресса. Единственное, на что я более или менее смогла ответить, — так это на вопрос, есть ли у него девушка:

— Думаю, нет, — сказала я вслух, а про себя добавила: «Во всяком случае его силиконовая подружка уверена, что Эрик и постоянные отношения — это вещи из разных миров».

Клэр этот ответ вполне устроил. Мне показалось, она даже оживилась.

А вот мне почему-то стало неприятно, словно где-то внутри тоскливо натянулась струна.

Глупости какие!

Он ведь мне совершенно не нравится. Даже наоборот. Скорее бы уже отдать ему эти несчастные желания и наконец получить свободу. Свободу от него и от всего, что с ним связано.

Нас с ним связывает лишь сделка — не более.

Только сделка, разве не так?

Домой я возвращалась в отвратительном настроении, всеми силами пытаясь затушить ненужное предательское ликование, которое зарождалось внутри при мысли, что мы сейчас столкнёмся в коридоре или он пришлёт мне пошлую эсэмэсочку, назначая встречу.

Но я ошибалась: в доме меня ждало кое-что другое.

Когда я переступила порог, там уже бушевала буря. Стив был в ярости и жёстко отчитывал Эрика. Я застыла на пороге, не решаясь пройти дальше, и до моего слуха донеслось:

— Грёбаный придурок! Ты в самом деле думал, что я ничего не узнаю? Ты снова расхреначил машину!

— Не кипятись так, Стив! — отвечал ему Эрик в своей обычной манере растягивая слова. И всё же я не могла не заметить, что голос его предательски дрожал — совсем чуть-чуть, еле слышно. Нет, ему вовсе не так всё равно, как он пытается показать. — Машина застрахована…

— Идиот! Ты же мог свернуть себе шею!

Эрик усмехнулся.

— Не стоит так загоняться, Стив. Я тоже застрахован.

Я сжалась, ожидая, что эта дерзость со стороны Эрика будет наказана должным образом.

И вообще, вряд ли мне стоит стоять посреди гостиной — лучше я аккуратненько прошмыгну в свою комнату, а потом притворюсь, что ничего этого не слышала.

Отличный план, великолепный.

В нём был лишь один маленький изъян: стоило мне сделать несколько тихих шажков, как я столкнулась со Стивом. Его взгляд всё ещё метал молнии. Я сжалась в комок, ожидая, что сейчас его гнев обрушится и на меня — просто потому, что я оказалась под горячей рукой. Но случилось кое-что гораздо хуже!

Не давая прошмыгнуть мимо, он вложил мне в руку ключи и сказал:

— Шерон! Эта машина теперь твоя. Так будет удобнее добираться до университета.

Я поперхнулась воздухом.

— Нет! Что вы! Спасибо, но…

Получить в подарок машину, которую я сама же и разбила, — это было неправильно, несправедливо. Я собиралась отбиваться от неё до последнего, но Стив припечатал меня тяжёлым взглядом, и я мгновенно потеряла дар речи. А он сказал, сурово чеканя каждое слово:

— Не спорь со мной. Поверь, сейчас для этого плохое время.

Он сжал мою руку с ключами так, что они больно впились в пальцы.

— Машина твоя. Я скажу Четтеру, чтобы он подготовил все документы. Так что я хочу, чтобы завтра ты отправилась в университет на ней, и не советую тебе меня разочаровывать.

Да уж. Попала. Эрик вряд ли будет в восторге от такого поворота. Но, кажется, разочаровывать Стива — это тоже очень плохая идея.

— Хорошо, — пискнула я и прошмыгнула мимо него в свою комнату.

Оказавшись в комнате, я сразу бросила ключи на кровать, словно они жгли мне руку, и заметалась, как дикий зверь в клетке. Всё это не укладывалось в голове. Я села на кровать и вцепилась пальцами в волосы, пытаясь придумать хоть что-то.

Но подумать мне не дали: в комнату вошла мама.

— Милая, мы со Стивом уезжаем. Это дня на три-четыре. У него возникли кое-какие дела в филиале, и он не хочет расставаться со мной так надолго.

Она огляделась по сторонам, словно кто-то мог её услышать, и зашептала:

— Мне кажется, так даже к лучшему. Им обоим надо немного остыть, иначе они наделают много глупостей.

Я вздохнула. Если бы только мама знала, что на самом деле, единственный, кто тут наделал глупостей, — это я!

Я на мгновение представила, если б она на самом деле это знала, и мне словно ведёрко льда за шиворот высыпали. Хорошо, что она не знает. Наверное… хорошо.

Мама со Стивом собрались быстро. Казалось, они хотят покинуть дом как можно скорее. Не прошло и получаса, как наш пентхауз погрузился в тишину.

Я ещё немного покружила по своей комнате, а потом приняла решение, единственно верное.

Да-да, именно так я и должна поступить.

Я отправилась в комнату Эрика. Впервые за всё это время я шла туда сама, без приглашения. Тихонько постучала, не дожидаясь ответа, вошла. Эрик молотил мячиком в стену и тут же ловил его. Судя по ярости, с которой он швырял бедный мячик, он был чертовски, чертовски зол.

Я положила ключи на тумбочку.

— Эрик. Я не могу взять эту машину. И я знаю, что нужно сделать. Я во всём признаюсь — скажу, что это я.

Он бросил мячик в угол и развернулся ко мне всем корпусом. Мой взгляд мимо воли скользнул по его обнаженному торсу, зацепился за кубики пресса и поспешно вернулся к глазам.

— И разрушишь брак своей мамочки? — спросил он с недоброй улыбкой.

Да уж, это аргумент.

— Не думаю, что разрушу, — уже тише и куда менее решительно сказала я. — Я не позволю ей за себя заступаться. Просто сниму комнату, устроюсь подрабатывать. Стив ведь вовсе не должен меня содержать. А у них с мамой будет всё хорошо.

— Забей, — Эрик вдруг улыбнулся спокойно и искренне, словно всю ярость и злобу сняло рукой. — Я всё равно не смогу участвовать на ней в гонках. После ремонта она уже не будет такой идеальной. Так что, она мне не нужна — забирай ключи.

Я неуверенно взяла ключи и уже собиралась улизнуть из комнаты, но Эрик остановил меня жестом.

— Погоди-погоди. Раз уж ты пришла, так и быть, моя фея, у меня как раз есть ещё одно желание.

Я застыла, как вкопанная. Кажется, я просто чемпион по неправильным решениям. Явиться по собственной инициативе в комнату Эрика — это как раз одно из них.

— Опустись на колени, — сказал он.

— Что? — я не поверила своим ушам. — Это и есть твоё желание? Чтобы я постояла перед тобой на коленях?

— Не совсем. То есть не только это.

И Эрик медленно расстегнул молнию джинсов.