ГЛАВА 31

Не знаю, как у богини это получилось, но она вернула меня в тот же вечер, когда я и исчезла из этого мира.

Даже вода в ванне еще не успела остыть, пена плавала пушистыми островками… Только аромасвеча, которую дала мне старуха на мосту, была потушена. А вот запах ванили и корицы в воздухе остался.

Я стояла посреди гостиной и осматривалась вокруг, точно попала в какое-то сомнительное место, а не в собственный дом. За то время, что я прожила в империи, эта квартира вдруг перестала ассоциироваться у меня с таковым.

Все здесь было и родным, и словно бы чужим одновременно.

Странное чувство, когда ты и хозяйка, и гостья, бр-р!

— Картошечки пожаришь? — раздалось сбоку.

Я даже подпрыгнула от неожиданности, настолько сильно в свои мысли ушла.

— Ты все еще умеешь разговаривать? — выпучила глаза на кота я.

— А ты думала, тебе все приснилось, мр-р? — издевательски протянул Сёма, абсолютно точно считав мои мысли. — Думала, думала. Нет, Света, это реальность. У нас наверняка и магия осталась.

Он в несколько прыжков забрался на шкаф и спрыгнул, попытавшись левитировать. Только вместо того, чтобы зависнуть в воздухе, шмякнулся на пол.

— Зас-сада, — выдал кот, облизывая ушибленную заднюю лапу. Хорошо еще, приземлился на все четыре, а не как куль с картошкой, на бок.

— Магии нет, — констатировала факт я, еще не понимая, радоваться ему или нет.

С одной стороны, исчез страх что-то ненароком взорвать или расщепить на атомы, а с другой… Меня терзали сомнения— дети-то тоже будут без магии или мне придется справляться с волшебными младенцами?

К тому же сразу в голову полезли страшилки о матери Ниарона, которая не пережила родов. Что, если и со мной произойдет та же история?

— Эй, земля вызывает Светку! Ты здеся, а? — опять вклинился в мои размышления кот.

— Нет, тама, — в родственной манере ответила ему. — Не мешай.

— А картошечка? Я жрать хочу, мра-у!

— Ты всегда жрать хочешь, бездонная твоя глотка, — фыркнула я. — Достань паштет с полки, у тебя всегда же получалось. Картошка котам вредна.

— А я хочу! — не унималась эта жадная тварюшка.

— Ну раз хочешь, то сам и жарь, — постановила я, а потом поспешила к ноутбуку.

По запросу «забеременела от мага» Великий Гугл выдал мне такую ерундень, что даже на голову не налазило. «Некромант — отец моего ребенка», «магические двойняшки», «как пробудить в себе магию» тоже не дали особого результата.

Я почесала подбородок, повздыхала да закрыла ноутбук. Нет, в нашем мире специалистов по моей особой беременности мне точно не найти, а в империю дорога пока заказана.

Там меня поджидало гораздо больше опасностей, чем беременность волшебными детьми.

«И что делать?» — этот вопрос стал для меня самым актуальным за последние сутки.

«Снимать трусы и…» — заботливо подсказала ехидна.

«Сначала поем, потом высплюсь, а завтра пойду в женскую консультацию. Буду использовать блага современной медицины, — решила я, отклонив народный вариант. — Не станут же мои дети фаерболами жонглировать во время УЗИ? Они же как горошинки еще. Или нет?»

Уверенности в том, что наблюдение у врачей пройдет гладко, впрочем, тоже не было. Но кто не рискует…

— Ого, — громко изумилась я, едва зашла на кухню.

А не каждый день встречаешь кота в фартуке, старательно жарящего картошку.

— Кот сказал — кот сделал, — гордо пошевелил усами Сёма. — Я свое слово держу. Садитесь жрать, пожалуйста.

И вот это его «жрать» да фартук вызвали во мне искренний смех, отчего на душе посветлело.

«Справимся, — поняла я в ту самую минуту. — Со всем справимся».

Мы поужинали в тесном семейном кругу и отправились спать. Меня прекрасно вырубило и без травок Мунали, точнее богини. Вот любит она всякого рода подставы устраивать, зараза!

Во сне меня преследовал Рон.

Не тот, чужой, который вернулся из командировки. А мой. Настоящий.

Муж звал меня обратно, смотрел своими невозможно красивыми глазами, просил прощения и признавался в любви. А я плакала и оправдывалась, что не могу отыскать дороги.

Утром меня разбудил настойчивый трезвон в дверь.

— У-у-у, — проныла я, шаркая ногами на звук.

Ощущение, что год не спала, а тут вдруг разбудили, пока не прошло. И мне хотелось убивать.

— Доброе утро, родная. Ты остыла? — спросил меня Сережа, глядя глазами побитой собаки.

— Ну заходи, — пригласила я бывшего.

«А на ловца и зверь бежит, — обрадовалась ехидна. — Будет на ком злость сорвать».

— Сварить тебе кофе? — заботливо предложил Козлов.

И сам в квартиру прошмыгнул, и чемоданы свои обратно занес.

— Ну свари.

Все время, пока бывший шуршал на кухне, я буравила его внимательным взглядом. И вот совершенно не нашла в себе и тени чувств к Сергею, да и понимания, почему столько лет за него держалась, тоже.

Магия?

Нет. Меня точно никто не привораживал.

Обыкновенная дурость сработала, а еще дух упрямства и противостояния, я ведь все время пыталась что-то доказать деду.

— Светочка, ты меня простила? Не знаю, как это получилось. Бес попутал. Больше не повторится, — зачастил Козлов, разливая кофе по чашкам.

— Твой пирожочек бездомным оказался, что ли? — фыркнула я.

Сергей как раз отхлебнул кофе, так и прыснул им от неожиданности.

— Откуда ты?.. — удивился бывший, на что я лишь глаза закатила.

— На лбу у тебя написано. А надпись «кобелина мохнатая, неисправимая» там вообще круглосуточно светится, — объяснила я.

И тут в кухню вальяжной походкой от бедра зарулил Сёма.

— Козел пожаловал? Хорошо, что зашел, я метку свою обновил в твоих туфлях, — сказал кот. — А ну как высохнет? Мой запах должен быть неистребим, чтобы всех других самцов в округе отпугивал.

Магии в нашем мире не было, но Сергей за минуту успел взлететь на холодильник, поджать под себя ноги и возопить во всю глотку:

— Ко-о-от! Говорящий!

— Где? — заозирался Сёма. — А-а-а… Ты про меня, что ли? Нет, просто ты поехал кукухой, членистоногий.

— Ик! — выпучил глаза мой бывший. — Све-та… Ты его тоже слышишь?

— Кого? — тщательно изображая интерес, спросила я.

— К-к-к…

— Слезай оттуда давай, — поторопила его я. — Погнешь холодильник, заставлю новый купить и компенсацию мне выплатить.

— Слезай, она вообще женщина серьезная, дважды повторять не привыкла, — важно закивал Сёма.

— Ну вот! Опять. Он говорит. — Сергея уже трясло. — Твой кот говорит, Света!

Я смерила Семёна внимательным взглядом.

— Ничего не слышала. Кот как кот. Троглодит обыкновенный, под мейн-куна косящий. Что с тобой, Сережа?

— Ик!

— Ты не заболел, часом? — изобразила заботу я.

— А я тебе говорил, нужно завязать таскаться по бабам. Весь мозг в бубенчики перетек и расплавился, — вздохнул Сёма.

Сергей сполз с холодильника, попутно едва его не перевернув.

— Осторожнее! — вскрикнула я.

— Не переж-живай, я в п-порядке, — заверил меня Козлов.

— Да я за холодильник беспокоюсь, — расставила все точки над «ё» я. — Техника нынче дорогая.

— А-а-а… — задумчиво протянул бывший. Он был бледен, точно застыл на пороге смерти, и все время косил одним глазом на кота.

— Так ты чего пришел, Сережа? Обратно проситься?

— А переезжай, Козлов, — вдруг предложил Сёма. — Я мужчина общительный, так хоть пообщаться с кем будет.

— Нет! — перешел на фальцет Сергей. — Я это… просто проведать, да.

— Проведал? Ну иди тогда своей дорогой, куда шел, — снисходительно разрешила я.

— С-спасибо, — обрадовался Козлов, словно тринадцатую зарплату вдруг получил.

Так и быть, я даже решила проводить его в последний путь, вышла в коридор, словно гостеприимная хозяйка.

— Ну я пошел? — подхватил чемоданы он.

— Иди, — едва ли не перекрестила его я.

— Ну бывай, Свет, — сказал мне бывший. — Прости, если чего не так, а?

— Бог простит, Сережа, — заверила его я и открыла дверь, красноречиво указывая, куда на выход.

— Ты заходи хоть иногда, Козлов, — подал голос Сёма, отчего у мужчины задергался левый глаз. — Мне здесь скучно. Так хоть поболтаем.

Мой бывший так припустил по лестнице, что не рассчитал с ускорением, запутался в ногах и копчиком все ступени до первого этажа перемерил. Там-то его наверняка и накрыли чемоданы.

Отборный мат Козлова стал музыкой для моих ушей.

А закон бумеранга, он такой, да. Действенный.

— Привет клинике! — крикнул Сёма перед тем, как я захлопнула дверь.

Только потом мы расхохотались до колик в животе.

У-у-ух!

Может, и жестоко мы его разыграли, но с козлами иначе нельзя!

Настроение у меня после мсти бывшему резко скакнуло вверх. Я с аппетитом позавтракала, совершенно не мучаясь никаким токсикозом, а потом отправилась в женскую консультацию.

Там, конечно, пришлось провозиться, помаяться в бесконечных очередях, но я не унывала. Особенно приятно было смотреть на «телепузиков», представляя, что скоро стану такой же.

И вот казалось бы — не мечтала стать мамочкой, но очень быстро приняла эту ситуацию и прониклась.

Мысли о Ниароне я от себя гнала. Хотя нет-нет и переживала, как он там? Смог разобраться с чарами или женился на той гадине?

Злость на некроманта у меня имелась, но здесь, в мире без магии, она как-то притупилась. Я вообще заметила, что пока воспринимаю произошедшее со мной в империи словно сон. Либо это была защитная реакция психики, либо какой-то интересный эффект от перемещения между мирами.

Домой я вернулась только к вечеру, а там заботливый Сёма сделал макароны по-флотски.

— И почему ты раньше не готовил? Я бы тебя в помощники на кухню взяла, — проговорила с набитым ртом я. — Вкусно же!

— Нельзя было палить контору. Так бы все догадались, что этим миром правят коты, — объяснил мой фамильяр.

— Ну да, ну да, — не стала спорить я.

Правда, помыть посуду Семён не согласился, хоть я и стенала, что нельзя эксплуатировать труд беременной женщины.

— Я готовил — ты убираешь, — был непреклонен мохнатый. — Вполне справедливое разделение.

— Ладно, — пришлось согласиться мне, хоть и мечталось еще полениться.

Потом мы завалились на диван, я загрузила на ноутбук какой-то английский детектив и заставила себя расслабиться. С завтрашнего дня стоило поискать работу, ведь до декрета воздухом питаться, когда деньги закончатся, я не смогу. Из ресторана мне не звонили, видимо, Козлов все же подсуетился. Пусть так, но вопрос там решить еще тоже придется.

А вечером в дверь опять позвонили.

— Мало ему отсыпали, что ли? — удивился Сёма. — Опять пришел? Сиди, я сам открою.

— Не дотянешься, — хмыкнула я на такую воинственность кота.

Почему-то тоже подумалось, что бывший вновь пожаловал. Может, забыл чего?

«Люлей», — подсказала ехидна.

Но неожиданным визитером оказался вовсе не Козлов, хотя этот тоже частенько вел себя как парнокопытный.

— Дед? — выпучила я глаза и схватилась за дверную ручку, чтобы устоять на ногах.

— Ну здравствуй, Светик, — сказал Петр Валерьянович Шаховский. — Пустишь?

Мне оставалось лишь немного сместиться в сторону, чтобы дед правильно воспринял этот жест приглашением.

Мы разместились в гостиной. Голова у меня плохо соображала, ноги вдруг сделались ватными. Я смотрела на этого пожилого мужчину и про себя отмечала, что годы его не пожалели.

Постарел дед. Давно мы не виделись.

— Не хочешь спросить, зачем я пришел? — первым нарушил молчание родственник. Он так же жадно рассматривал меня, как и я его.

— И з-зачем?

— Я узнал, что ты выгнала своего козла, — поджал губы дед. — Давно надо было, Света.

— Следил, значит? — отчего-то не удивилась я.

— Ты действительно думала, что я свою единственную внучку оставлю без присмотра? — Дед нахмурился. — Даже если ты и отказалась от меня.

— Я отказалась? — искренне возмутилась я. — Да это ты меня выгнал!

— Тысячу раз уже пожалел об этом. — Дед отвел взгляд, точно ему вдруг стыдно стало.

— Так отчего же раньше не появился?

У меня защемило сердце. Все же правду говорят: родная кровь не водица. И по деду я, оказывается, здоровски соскучиться успела.

— Ну так и ты не стремилась узнать, жив я или уже скопытился, — обидчиво оттопырил нижнюю губу он.

— Гордость?

— Шаховская, — подтвердил дед и неожиданно тепло мне улыбнулся. — Светик, возвращайся домой, а? С козла твоего даже алименты требовать не станем, только дай мне напоследок с тобой в мире пожить да с правнуками понянькаться.

— И об этом знаешь, — не спрашивала, скорее констатировала очевидный факт я.

— Обижаешь, — фыркнул мужчина, поглаживая усы. — Столько лет в медицине проработать и железобетонными связями не пользоваться при случае?

Я хмыкнула и замолчала, а дед сразу занервничал.

— Ты подумай, подумай, не решай сгоряча, — попросил он.

— В медицину не вернусь, и не проси. Поздно мне начинать учиться, да и не хочу. Не мое это.

— Да понял я уже, что профессиональная династия Шаховских прервется. Я себе учеников набрал, передал опыт, знания не пропадут, — объяснил дед, тревожно вглядываясь в мое лицо. — Ну так что, Свет? Что насчет моего предложения?

А мне и думать не надо было, решение от сердца шло.

— Деда? — тоненько позвала его я, как бывало в еще далеком детстве.

— Светик? — Он всем телом потянулся ко мне, и я не выдержала, кинулась к родному человеку на шею.

— Давай больше не ссориться, а? — плаксиво прогундосила ему в шею. — Я жутко соскучилась.

— И я, — всхлипнул мой «стальной» дед. — И я, моя девочка.

Даже у Сёмы повлажнели глаза от этого семейного воссоединения Шаховских. Хорошо еще, ума хватило ничего не ляпнуть. А то не успела я опять обрести деда, как он слег бы с инфарктом после встречи с говорящим котом.

В родовое гнездо мы с фамильяром переехали за какие-то считаные дни. Дед помог мне уладить дела на старой работе, а новую искать запретил.

— Отдыхай, себя береги, деток носи, — сказал он. — Двойное счастье — двойная ответственность. А денег нам хватит, об этом не волнуйся.

Судьба мне явно благоволила.

«Ну наконец-то и на нашей улице перевернулся грузовик с пряниками!» — ликовала ехидна.

Отказываться от приятных подарков фортуны я не стала. Так и жила спокойненько под крылышком у деда, позволив себе быть слабой, нежной девочкой. И хоть я такой даже в детстве не была, но ведь никогда не поздно научиться, правда?

Моя беременность действительно оказалась волшебной. Только не в том смысле, в котором я опасалась. Никакая магия не проявлялась, детки не шалили. Ну а то, что токсикоз у меня так и не появился, отеки не мучили и вообще многоплодная беременность проходила без каких-либо осложнений, иначе как чудом не назовешь.

Гинеколог, у которого я наблюдалась, была в откровенном шоке. Настолько мы привыкли к плохому, что к хорошему подступаемся с сомнением и уверенностью в неминуемой подлянке.

С дедом у нас была тишь да благодать. Правда, иногда сталкивались лбами, гордость-то Шаховская никуда не делась, но быстро мирились. Жизнь в разлуке для обоих не прошла даром, ценить друг друга научились.

Сёме приходилось шифроваться, чтобы дед не разоблачил его особенную способность. Это кота напрягало, но деваться было некуда.

Дни складывались в недели, недели в месяцы, мои дочки росли в животике, и вскоре я стала похожей на шарик на ножках. Сама не особо поправилась, разве что грудь увеличилась, а вот пузико выросло знатное.

В общем, жизнь моя, можно сказать, удалась. Только тоска по мужу не давала спать ночами, а бывало, и днем стискивала горло и сыпала слезами.

— Ну что ты плачешь, Светик? — каждый раз тревожился дед. — Болит что?

— Гормоны, деда, гормоны, — неизменно прикрывалась своим особым состоянием я, даже не представляя, какое оправдание найду себе, как только рожу.

Ниарон снился мне каждую ночь. И каждую ночь я не могла быть с ним рядом. Это рвало мне сердце. Хоть бы во сне отвести душу, так нет…

Моста не было, сгорел, но светящаяся ниточка между мной и супругом была целой. За нее мы и цеплялись в поисках друг друга.

Все же близкое хорошо видится на расстоянии. Так и злость моя на Ниарона трансформировалась в досаду, да и любовь никуда не делась, лишь сильнее горела день ото дня.

Проходить она не собиралась. Я и не старалась избавиться от нее.

Наоборот, радовалась, что успела прочувствовать, что было это у меня, сбылось. Редко кому так везет. Некоторые могут до старости прожить, а так никогда и не влюбиться по-настоящему, не получить такого дара.

Я готовилась ко сну, расчесывая волосы перед зеркалом, когда в глубине его глади вдруг появилось темное пятнышко. Оно стремительно росло, пока не трансформировалось в мужскую фигуру, которая заполнила все зеркальное пространство и…

Я резко вскочила, перевернув пуф, на котором сидела у туалетного столика.

Буквально через полминуты из зеркала выбрался мой муж.

Ниарон упал к моим ногам.

— Света, — благоговейно выдохнул он, обхватив мои колени и уткнувшись носом в пузико.

— Хм-м-м… — растерялась я. — Ты мой глюк или настоящий? Еще и бородатый…

— Я готов быть кем угодно для тебя, только скажи.

— Значит, настоящий. Сладко поешь. Так чего застыл, изменщик? Я разрешения лапать себя не давала, — стукнула я его по рукам. — Ниарон!

Этот некромантский гад словно меня не слышал, ощупывал всю, целовал туда, куда только мог дотянуться… А у меня мурашки по телу бежали, да расплакаться от облегчения хотелось.

Мой! Нашел! Вернулся!

Значит, смог избавиться от чар. Значит, нужна ему. Значит…

— Прости, я так долго тебя искал, что не могу остановиться.

И тут у меня не то чтобы злость проснулась — женская вредность проявилась во всей красе.

— Лили свою лапай. — Я опять хлестко стукнула его по пальцам и смогла выбраться из бережного захвата. — А меня не трогай, понял?

— Лилианна мертва.

— Не выдержала напора твоей истинной любви? — прищурилась я.

— Я ее убил, — просто ответил Ниарон, не спуская с меня глаз.

— Радикально ты решаешь проблемы… — протянула я, поглаживая животик. Дети с появлением своего отца что-то заволновались, завозились и, похоже, решили устроить у меня внутри настоящий футбол. — Скучно стало без любовницы, так ты обо мне вспомнил?

— Лилианна не стала моей любовницей, но Флорентия была… — Он нахмурился.

— Не поняла. Еще какая-то любовница была?! — возмутилась я. — Ах ты, кобель проклятущий!

На Ниарона посыпались тумаки, я даже ногами умудрилась пинаться и укусить его за ухо. Некромант не защищался, смиренно принимал все, что я на него выплескивала.

— Осторожнее, Света, осторожнее, — только приговаривал мужчина. — Не поранься.

— У-ух, какой же ты гад, Ниарон, — выдохнула я, когда весь запал ярости был исчерпан. — И как же меня в тебя так вляпаться угораздило? За какие грехи ты мне достался?

— Если тебя мной наказали, то меня тобой наградили, единственная моя.

— Ага, единственная, как же! — фыркнула я. — Может, у тебя таких Лили в каждом городе по тройке.

— Нет никого. И не будет. Только ты, — заверил меня Ниарон, а потом рассказал, кто такая эта девица была на самом деле и чего добивалась.

— Вот гадина, — выдала я, как только некромант замолк. — И не жалко совсем, что так закончила. Заговорщиков поймали?

— Всех не переловить, пока темный бог, которому служат мятежники, не уничтожен. Это противостояние длится уже много веков…

— Значит, опасность все еще осталась, — поджала губы я.

— Да, — кивнул Ниарон. — Но теперь мы знаем, чего еще опасаться и как с этим бороться. Твоя магия, Света, спасла меня. Разрушила проклятие.

«Или любовь, а не магия, — размечталась ехидна. — Ну в сказках же так бывает?»

— А если враги придумают что-то новое?

Ниарон взял меня за руку и поцеловал в ладонь.4f7b7c

— Вместе мы со всем справимся, — заверил он. — Вернешься со мной домой?

— Я не знаю, Рон… — засомневалась я. — Не знаю, как еще раз тебе довериться. Ты меня очень обидел. И хоть понимаю, что тобой руководили чары, но все равно не могу избавиться от мыслей, что правда в тех жестоких словах была… Может, ты действительно так думаешь.

— Не думаю! — попытался достучаться до меня супруг, но мои таракашки тоже подняли голову. Недаром говорят, что сомнения — самый страшный враг.

— Где-то глубоко в душе ты все еще считаешь, что я тебе не пара, — озвучила я то, что меня мучило. — Неподходящая. Странная. Легкодоступная. Еще и дар незаслуженно получила.

— Мне невыносимо стыдно, что тогда говорил такое.

— И из дома меня выгонял, обещал сделать второй женой, магии лишить, — мстительно углубляла его чувство вины, но, похоже, перестаралась.

— Я должен был тебя защищать, а вместо этого сам и ранил… — ссутулился мужчина.

Только теперь я заметила, что он довольно сильно сдал. Похудел, посерел весь, словно не спал и не ел толком.

— Раз такой благородный, скажи еще, что отказываешься от нас, потому как вместе быть опасно, — фыркнула я. — Ты же любишь такие сценарии, ага? Мол, прости-прощай, я тебя недостоин, и тебе со мной опасно, поэтому найду тебе подходящего мужа. Еще отбор намечается?

— Никаких отборов, — потемнел лицом Ниарон. — Я тебя недостоин, Света, это правда. Возможно, нам не раз еще придется столкнуться с опасностью, но я не собираюсь от тебя отказываться.

— Нет? — удивилась я.

— Мне без тебя не жить. Я буду за тебя бороться и сделаю что угодно, только бы ты меня простила.

— М-м-м… — задумалась я. Ниарон говорил именно то, чего я так долго от него ждала.

И в той ситуации с этой засланной Лилианной-Флорентией он только словесно угрожал, но никак мне не навредил. А ведь мог.

— Я люблю тебя, моя чужачка. Только тебя и никого больше, — проникновенно признался он. — Прости меня, если сможешь.

«Вот и три заветных слова прозвучали. Получили? Распишитесь», — прокомментировала ехидна, поставив галочку напротив пунктов с выполненными мечтами.

— Скажи честно: ты бы меня действительно выгнал и в расход пустил? — склонила голову набок я. Этот момент все равно не оставлял меня в покое, постоянно мыслями к нему возвращалась, хоть и понимала, что вся грязь — действие магии хаоса. Словно одержимость злом.

— Я не хочу тебе врать, Света, и не буду, — мрачно выдал Ниарон. — Я не знаю, на что способно проклятие хаоса и на какие действия оно может толкнуть при правильном управлении. Но мне хочется верить, что я скорее бы голову себе отгрыз, чем навредил тебе.

Некромант никогда не пытался приукрасить правду, не лукавил, отвечал честно, даже если это могло мне не понравиться. Но мне нравилось. Вот эта его прямота, искренность и даже некая беззащитность передо мной. И сейчас он точно душу обнажил, отдав ее на мой суд.

Я смотрела на Ниарона — внешне он был спокоен как скала. Но это только на первый взгляд. На лбу у него выступили бисеринки пота, в глазах затаилась тоска и обреченность, на шее лихорадочно билась жилка, а руки были стиснуты в кулаки.

Мой супруг был готов к приговору. А я…

Хлюп!

— Света, ты описалась? — удивился некромант. Мы вместе с ним эпичненько наблюдали, как по моим ногам на пол натекла целая лужа.

— От радости, что ты почтил нас своим драгоценным вниманием? — закатила глаза я. — Я рожаю! А все ты виноват, гад!