Айрленд

Я гадала, придет ли он сегодня.

Я общалась с бывшими коллегами, которых не видела несколько лет, когда получила ответ на мучивший меня вопрос. Случайно взглянув на другой конец зала, я вдруг потеряла нить разговора.

Грант Лексингтон, в классическом черном смокинге, беседовал там с пожилым джентльменом, и я не упустила возможности вдоволь налюбоваться нашим генеральным: высокий и широкоплечий, но без громоздкости, узкая талия, небрежно лежавшая в кармане брюк рука – и внутренняя уверенность, угадывавшаяся даже на расстоянии. Некоторые мужчины окружены некой начальственной аурой, которая меня буквально покоряет. Пресловутое мужское начало делает обыкновенного мужчину необыкновенным в моих глазах. И наоборот, красавец, тянущий на десять очков, но при этом мямля, получит, по моей внутренней оценке, не больше пяти.

Мистер Самоуверенность поднес ко рту бокал, который держал в левой руке, но даже не пригубил. Будто что-то почувствовав, он оглядел зал. Когда Грант поймал мой взгляд, медленная многозначительная улыбка появилась на его лице. Извинившись перед собеседником, он решительно направился ко мне.

Тело закололо невидимыми иголочками, пока я завороженно смотрела на его решительную походку, отвернувшись от компании коллег.

– Какой приятный сюрприз! – произнес Грант.

Я с самым непринужденным видом отпила шампанское.

– Я тут вместо Бикмена.

– Разумеется, – Грант кивнул, разглядывая моих знакомых. – Вы одна?

– Да, а вы?

Он улыбнулся и кивнул головой.

– Могу ли я похвалить ваш внешний вид или комплимент противоречит корпоративной этике? Я бы не хотел создать о себе ложное впечатление.

– Комплименты всегда желательны, мистер Лексингтон.

Его глаза вспыхнули. Взяв меня под руку, Грант отвел меня на несколько шагов от моей компании.

– Опасно говорить об этом такому мужчине, как я.

– Так какой все-таки будет комплимент?

Грант прошелся по мне взглядом.

– Вы сегодня прекрасны как никогда.

Я залилась румянцем.

– Спасибо.

Грант остановил проходившего официанта. Залпом допив янтарную жидкость, он вынул узкий бокал с шампанским у меня из пальцев и поставил оба бокала на поднос.

– Эй, я вообще-то не допила!

Грант жестом отослал официанта и вновь повернулся ко мне.

– Я принесу вам еще, когда мы закончим.

– Закончим что?

– Танцевать, – ответил он, подавая руку.

Я покачала головой.

– По-моему, это не очень удачная затея.

– А я уверен, что идея зашибись, – он усмехнулся.

Грант взял меня за руку и повел на танцпол. Я колебалась, не лучше ли решительно возразить, но когда он привлек меня к себе и я почувствовала его твердую грудь и вдохнула головокружительный мужской запах, все доводы против были мгновенно забыты. Грант и в танце вел уверенно, держась со спокойным превосходством и природной грацией.

– Так отчего же вы сегодня без кавалера, Айрленд? – спросил он, глядя на меня сверху вниз.

– Ну, наверное, не нашлось кандидата.

– Лос-Анджелес – большой город, здесь непременно отыщется хоть один подходящий холостяк.

– Видимо, мы с ним никак не встретимся.

Грант улыбнулся. Пикировались мы легко и добродушно, этого не отнять, еще с достопамятной электронной переписки.

– А вы почему один? – спросила я.

– Тоже разминулся… Ну, как дела в отделе без Бикмена?

– Честно говоря, прекрасно. По нему не скучают.

Грант кивнул.

– Ничего другого я и не ожидал.

Песня закончилась, и ведущий попросил всех присутствующих присаживаться за столы. Как только мы с Грантом опустили руки, к нему подошел человек и попросил на два слова.

У Гранта был такой вид, будто ему не хотелось от меня отходить.

– Где ваше место? – спросил он.

– За девятым столом, а у вас?

– За первым. Я подойду к вам чуть позже. Спасибо за танец.

– Вообще-то вы не оставили мне выбора, – я засмеялась. – Хорошего вам вечера, мистер Лексингтон.

Остаток вечера мы не пересекались, но я не отрываясь следила за Грантом. У него не осталось и минуты свободной – гости в зале рвали его на части. Пожалуй, это было к лучшему, потому что часть Гранта, о которой я мечтала, стала бы не самым мудрым деловым решением. Наши взгляды несколько раз пересекались, и мы обменивались, как мне казалось, незаметными игривыми улыбками.

Когда подали кофе, я решила – пора уходить, полчетвертого утра уже не за горами. Я оглядела зал, ища Гранта, чтобы помахать на прощание, но он был поглощен беседой с группой мужчин, которые по возрасту годились ему в папаши. Я соображала, что в этом случае диктует этикет: подойти, перебить беседу и попрощаться или уйти по-английски? Ничего не решив, я взяла сумочку и попрощалась с гостями за моим столом. Когда я вновь подняла глаза, Грант исчез.

Я подумала, что сама судьба решила за меня.

Но, повернувшись, чтобы уйти, я врезалась в чью-то твердую грудь.

– Простите, – извинилась я, отступив. – О, это вы?

– Откуда это разочарование в вашем голосе? Вы предпочли бы наткнуться на кого-то другого?

– Нет, – я рассмеялась. – Я хотела подойти и попрощаться, но вы куда-то исчезли.

– Похоже, я предупредил ваше желание. Давайте пойдем вместе, я уже тоже собирался уходить.

Несколько минут назад он вовсе не рвался уходить, но теперь положил ладонь мне на спину и повел к выходу.

На улице я достала из сумки телефон.

– Вы за рулем? – спросил Грант.

– Нет, я приехала на такси, ведь я собиралась пить алкоголь.

– У меня машина, я вас отвезу.

– В этом нет необходимости…

– Я настаиваю.

Через минуту подкатил длинный лимузин. До меня дошло: когда Грант сказал, что у него машина, он имел в виду – с личным водителем. Шофер в форменной куртке подошел, чтобы открыть мне заднюю дверцу, но Грант жестом отозвал его и сам распахнул передо мной лимузин.

– Благодарю вас.

Я села и подвинулась на сиденье, освобождая место. В лимузине могли разместиться десять человек, однако Грант сел рядом со мной, и салон вдруг показался очень тесным. Я могла думать только о бедре Гранта, касавшемся моей ноги.

Когда мы поехали, я смотрела вперед, чувствуя на себе его взгляд.

– Что? – не выдержала я.

– Ничего.

– Вы меня разглядываете?

Грант посмотрел мне сперва в один глаз, потом в другой.

– А где вы живете?

Отчего-то мне не хотелось говорить ему адрес. Внутренний конфликт, должно быть, отразился на моем лице, потому что Грант засмеялся:

– Водителю же нужно знать, куда ехать. Я не напрашиваюсь в гости, Айрленд.

– Ой, правда…

Чувствуя себя идиоткой, я выпалила адрес. Грант подался вперед и повторил водителю. Когда он сдвинулся обратно, его нога оказалась плотно прижатой к моей.

– Расскажите что-нибудь о себе, Айрленд Сент-Джеймс.

– А что вас интересует?

– Что угодно.

– Ладно. – Я подумала. – За девять лет работы в «Лексингтон индастриз» меня повышали четыре раза.

– Расскажите то, чего я не знаю.

Я приподняла бровь.

– Вы же наводили обо мне справки!

– А как еще прикажете решать, восстанавливать ли вас в должности?

Я развернулась на сиденье.

– Я расскажу вам то, чего вы не знаете, если вы пообещаете честно ответить на мой вопрос.

– Это можно, – Грант кивнул.

Под таким давлением нелегко выдать малоизвестный факт о себе, но я постаралась.

– Я умею делать обратное сальто из положения стоя!

Грант улыбнулся.

– Интересно.

– Спасибо. Моя очередь. Вы решили принять меня обратно из-за моей внешности?

– Честно?

– Очень бы хотелось.

Я так и чувствовала, как крутятся колесики у него в голове.

– Если я отвечу «да», это может быть признано сексистским замечанием, идущим вразрез с корпоративной политикой.

Я подалась к нему и драматически прошептала:

– Это будет наш маленький секрет.

Грант усмехнулся и покрутил головой.

– Я решил взять вас обратно, потому что вам не откажешь в смелости и вы не миритесь с подлостью разных Бикменов. Это вызвало во мне уважение.

– Оу… О’кей.

Непонятно почему я сникла. Грант наклонился ко мне и шепнул:

– То, что вы красивы, стало лишь приятным бонусом.

Будь я павлином, я бы распустила хвост.

– Благодарю, – я заулыбалась. – Моя очередь. Расскажите мне о себе такое, чего я не знаю.

Мне понравилось, что Грант задумался, хотя легко мог протараторить новость о каком-нибудь своем деловом достижении. Но он сказал:

– Я один из трех детей в нашей семье. Родители всех нас взяли из приютов.

– Ого! Да, это действительно личное. Теперь у меня ощущение, что я должна вам больше, чем обратное сальто.

Грант несколько секунд глядел на мои губы, прежде чем снова посмотрел в глаза.

– Я согласен на все, что вы захотите мне дать.

Я могла рассказать тысячу разных секретов: что у меня шрам на спине после падения с велосипеда в семилетнем возрасте, что я сплю при свете, потому что не люблю оставаться одна в темноте… Черт, да я могла назвать даже размер моего лифчика! Однако надо было решиться и открыть свою самую нелюбимую тайну.

– Мой отец сидит в тюрьме за убийство моей матери.

Улыбка Гранта пропала. Но, хотя его настроение и изменилось, удивления он не выказал.

Я шумно выдохнула и прикрыла глаза.

– Вы знали?

Он кивнул.

– Я же поднял ваше личное дело. Мы тщательно проверяем прошлое наших сотрудников.

Я выдавила сочувственную улыбку:

– Да, это разумно.

Грант подтолкнул меня плечом.

– Ответ все равно засчитан. Я оценил вашу откровенность.

Из-за моего длинного языка атмосфера в лимузине изменилась, растеряв веселость. Но мне в голову пришел неплохой способ развеять грусть.

– Если вы читали мое личное дело, вы, получается, и «непристойное» видео посмотрели?

Грант кашлянул и ответил с невозмутимой миной:

– Я же должен был понять, с чем я имею дело.

Секунду я изучала его лицо. Гранту явно стало неловко от направления, которое принял разговор, и я немедленно начала копать в этом направлении. Я подалась к нему и задушевно поинтересовалась:

– Вы пересматривали видео несколько раз?

Положение спас зазвонивший у него мобильный.

– Простите, я должен ответить, – заторопился Грант и провел по экрану пальцем. – Что случилось?

В трубке слышался женский голос, но я не могла разобрать слова.

– И давно он ушел?

Женщина заговорила громче. Она явно была расстроена.

– Ладно, я близко от вас… Никуда не ходи, я его сам найду.

Грант подался вперед и сказал водителю:

– Съезжай с шоссе на следующем повороте, потом направо на Кросс-бей и левый поворот на Синглтон.

– Да, сэр.

Грант прерывисто выдохнул.

– Простите, нам придется немного задержаться.

– Что случилось?

Грант покачал головой.

– У моего деда деменция на ранней стадии, он начал уходить из дому. Бабушка с ним не справляется, но нам помочь не позволяет. Чувствую, дождемся мы событий… За два месяца уже третий раз дед пропал.

– Сочувствую. Да, это проблема.

– Этого бы не случилось, если бы они позволили установить систему сигнализации. На днях к ним приходил мастер, но старики даже не дают установить датчик, чтобы бабушка проснулась, если входная дверь откроется, когда она спит!

Водитель съехал с шоссе и вскоре свернул на Синглтон. За окном проплывали частные дома с бескрайними газонами. Грант подсказывал дорогу и вскоре попросил водителя сбросить скорость и включить фары.

– Вон их дом. Дед обычно уходит по известному маршруту: в конце дороги сворачивает влево, потом сразу вправо и так извилистой дорожкой спускается к воде.

– Вы так хорошо знаете, где он бродит? – удивилась я.

Грант ответил, вглядываясь в темноту за окном:

– А он всегда идет в одно и то же место.

Спустя несколько минут я заметила на обочине двигавшуюся тень.

– Вон-вон-вон! – указала я. – Кто-то идет.

Грант шумно выдохнул.

– Дед.

Он попросил водителя тихо подъехать к идущему и выскочил из лимузина прежде, чем машина затормозила.

Я наблюдала за встречей через лобовое стекло. Дед Гранта, растрепанный, в коричневом махровом халате и тапочках, растерянно озирался по сторонам при виде включенных фар, но его лицо просияло, когда он прикрыл глаза от света и разглядел, кто к нему идет. Широко расставив руки, старик ждал, когда к нему в объятия придет расстроенный внук в смокинге.

Я невольно улыбнулась, когда они крепко обнялись, потом поговорили с минуту, и Грант повел старика в лимузин.

Лексингтон-старший приветливо улыбнулся мне, устраиваясь на сиденье:

– Какая ты хорошенькая!

Грант, усевшись, захлопнул дверцу, бросив:

– Не поддавайтесь его чарам, он старый ловелас.

Дед Гранта захохотал и подмигнул мне.

– А при чем тут возраст?

– Дед, ты давай завязывай с исчезновениями. Уже почти полночь.

– Мне хотелось повидать Лейлани.

– Ночью?

– Мужчине нужно повидать свою девочку тогда, когда ему нужно.

Грант вздохнул.

– Давай так: сейчас будет тебе Лейлани, но завтра ты позволишь мне установить у вас сигнализацию. Бабушка места себе не находит, когда ты пропадаешь.

Старик сложил руки на груди, как маленький мальчишка, которому сказали, что он не получит десерта, пока не доест овощи.

– Да пожалуйста!

Грант пригладил волосы и повернулся ко мне.

– Вы не против, если мы еще кое-куда заедем? Это по дороге, тут рядом.

– Конечно. Едемте, куда вам нужно.

– Спасибо, – и Грант наклонился к водителю: – Пожалуйста, в гавань Каставэй.