Грант – 7 лет назад

– Она – совершенство, – я поцеловал Лили в лоб и поглядел на свою туго спеленатую маленькую принцессу. Восемь фунтов четыре унции нового человека. Из одеяльца то и дело высовывалась крошечная ножка. Трудно было представить, что такая крохотулька с ходу оставит такой большой след в моем сердце, но так уж случилось. Едва увидев личико дочки, я почувствовал себя покоренным навсегда.

Последние месяцы были просто замечательными. Беременность успокоила Лили – или это помог психотерапевт, к которому она ходила? Точно я сказать не мог, но она была очень счастлива и до самых родов пребывала в приподнятом настроении. Мы много говорили о нашем незадачливом детстве и чему мы научились на собственном опыте – как нельзя поступать. Нам не терпелось дать нашему ребенку все, о чем мы сами когда-то мечтали. То, что дали мне Пия и Вильям.

Я натянул одеяло на ножку нашей девочки.

– Странно будет сказать, что я чувствую себя совсем другим?

Лили улыбнулась.

– Ей всего два часа от роду, так что немножко странно, да.

Я не мог объяснить, что изменилось с той минуты, как родилась моя дочь. Я заглянул в ее глазки и увидел там невинность – и в этот момент у меня дрогнули колени от обрушившейся на меня отцовской ответственности. Мне предстояло не только менять подгузники и платить за колледж; мой долг защитить дочурку от всего, что понемногу подтачивает невинность, с которой все мы появляемся на свет. Наркомания моей мамаши и ненормальность Розы заставили нас с Лили повзрослеть до срока, но с моей малышкой этого не случится. Я буду охранять ее от злобы мира.

Лили потерлась носом о носик малышки.

– Давай назовем ее Лейлани?

Я уже с полгода предлагал самые разные имена, но Лили заявила, что ребенок – это как произведение искусства: будучи законченным, он сам подсказывает свое название. Честно говоря, я считал это глупостью, но сейчас, глядя на новорожденную дочь и любуясь ее прелестным личиком, я понял – жена была права.

– Лейлани, – повторил я и кивнул: – Подходит!

Лили подняла на меня глаза.

– Идеально. Совсем как она сама.

Я поцеловал жену в макушку.

– Вы у меня обе прекрасны. Мои девочки – Лили и Лейлани… Я всегда буду о вас заботиться. Айрленд

– Спасибо, Джордж! – поблагодарила я парня из экспедиции, который занес нам почту. Сверху лежал коричневый конверт с моим именем, размашисто написанным поперек.

Я сбросила туфли и присела за стол, чтобы вскрыть конверт. Внутри оказалось уведомление о слушании в связи с нарушением регламентаций зонирования. Посреди страницы был приклеен желтый стикер с надписью: «Мистер Лексингтон просил передать вам это письмо, как только оно придет. Милли».

Сперва я растерялась: что это Грант затеял с документацией на мою стройку? Но я обратила внимание на дату слушаний – через неделю. Архитектор сетовал, что строительный департамент завален работой на месяцы вперед. Разве я говорила об этом Гранту? Ох, точно, я же пожаловалась Санте-Гранту! Но как ему удалось так подвинуть сроки?

Я схватила мобильный и начала набирать сообщение, но через минуту решила позвонить – все равно я хотела напомнить ему еще кое о чем.

Грант ответил на первый же звонок.

– Ты что, настоящий Санта-Клаус?

Он засмеялся.

– Подожди секунду.

Я услышала приглушенные звуки разговора – как будто мембрану прикрыли ладонью, фразу «Извините меня, джентльмены, я вернусь через минуту», звук открывшейся и закрывшейся двери, и Грант заговорил в трубку:

– Я так понимаю, ты получила извещение от городской администрации?

– Да, но как…

– У меня в строительном департаменте знакомый, который передо мной в долгу. Я позвонил и попросил подвинуть твое рассмотрение.

Я покачала головой.

– Даже не верится! Спасибо тебе огромное!

– Не могу же я допустить, чтобы у меня работали бездомные.

– Ах, ты помог, потому что я у тебя работаю? Как раз у нас Джим из бухгалтерии жаловался, что хозяин вышиб его из квартиры и заселил туда свою доченьку. Я ему передам, что ты занимаешься такими вопросами и живо найдешь ему новое жилье!

Грант засмеялся.

– Так и знал, что ты не промолчишь…

Я откинулась на спинку стула.

– Спасибо тебе огромное за такое внимательное отношение. А я как раз думала – уже среда, а ты все не звонишь, совсем на меня забил.

Грант помолчал с минуту.

– Я решил пока оставить тебя в покое…

– Повтори?! То есть ты покоя захотел?

– Что ты хочешь услышать, Айрленд? Что я не могу выбросить из головы мысли о тебе с самого дня знакомства? Что я дрочу всю неделю, вспоминая, как ты выглядела, когда кончила мне на язык?

– Если это правда, то да!!!

В трубке послышался шумный вздох, и я представила, как Грант морщит лоб и проводит рукой по волосам. Когда в трубке стало тихо, я поднялась и плотнее прикрыла дверь кабинета.

– Откровенность за откровенность: я тоже не могу перестать думать о тебе. Вот вчера вечером, например, деятельно думала, пока принимала ванну.

Голос Гранта стал хриплым.

– Айрленд…

– Помнишь, как на яхте ты пообещал запустить руку мне в шорты и заставить прилюдно кончить? Что я не смогу тебе противиться, если мы начнем целоваться?

Он утвердительно что-то прохрипел.

– Я закрыла глаза и представила, что твои пальцы оказались во мне… Но тебя не было рядом, поэтому пришлось воспользоваться моими пальцами, притворяясь, что это твои.

– Айрленд…

– Забавно, вот с такой же интонацией я снова и снова повторяла твое имя. Прямо стенания какие-то, скажи?

– Блин!.. – он громко выдохнул.

Я улыбнулась.

– Ладно, я там, кажется, прервала деловую встречу своим звонком. Я только хотела поблагодарить тебя за Санта-Клауса и напомнить о свадьбе в субботу. Все, я тебя отпускаю, работай дальше.

– И как мне сейчас вернуться в кабинет, когда ты только что расписывала, как мастурбировала, представляя, что твои пальцы – это мои? – простонал Грант.

– Ой, – хихикнула я, – и правда. Мне-то легче скрыть возбуждение, чем тебе.

– Да уж, удружила.

– Если хочешь, я еще останусь на телефоне и расскажу побольше о вчерашней ванне, а ты иди в мужской туалет и помоги себе сам.

– Соблазнительно, но я, пожалуй, просто похожу по коридору.

Я улыбнулась.

– Еще раз спасибо, что напряг свои связи в строительном департаменте.

– Пустяки.

– Удачного дня. Надеюсь, деловая встреча пройдет не слишком туго.

– Погоди, Айрленд, я тебе это припомню, и очень скоро…

Я посидела за столом, справляясь с широченной улыбкой. Такого хорошего настроения у меня давно не было. Пусть Грант не звонил мне, потому что решил «не давить», но его неоценимая помощь с проблемами на стройке доказывала – расстояние не мешало ему думать о нас. А от его признания, что он занимался в душе тем же, чем и я в ванне, начинала приятно кружиться голова.

Из офиса я ушла около часа, официально отработав полный день – я ведь начинаю в пять утра (правда, редко ухожу раньше трех). Мне предстояло забрать у портнихи платье для свадьбы Мии и переделать кучу дел. Окончание моего рабочего дня совпадало с обеденным временем большинства сотрудников, поэтому в холле первого этажа было людно. Смешавшись с небольшой толпой, я ждала возможности выйти на улицу, когда в дверях навстречу мне попалась сестра Гранта, Кейт.

При виде меня она заулыбалась.

– Привет, а я собиралась тебе звонить! Я, конечно, поприкалывалась над Грантом на карнавале, но я не шутила, когда приглашала тебя на ланч.

Я тоже улыбнулась.

– Хорошо, а когда?

Кейт пожала плечами.

– Я как раз иду с совещания и еще не обедала. Ты торопишься?

Меня ждала тысяча дел, но я с четырех утра ничего не ела, кроме энергетического батончика по дороге на телестудию. К тому же у меня оставалось множество вопросов без ответа, а кто лучше сестры Гранта сможет пролить свет на эти загадки? Незачем мчаться в город сломя голову, ателье и через два часа не закроется.

– Да нет…

* * *

– Знаешь, ты правда нравишься моему брату. Я-то вижу, – заявила Кейт.

Мы проговорили почти весь ланч, и я испытала облегчение, когда за кофе Кейт без обиняков перевела разговор на Гранта.

Я улыбнулась и поднесла чашку к губам.

– Мне он тоже нравится, хотя иногда он бывает…

Я замялась, выбирая эпитет поточнее из «трудного», «не вполне понятного» и «резкого», но Кейт договорила за меня:

– Законченным засранцем.

Я усмехнулась.

– Ну, примерно.

Кейт улыбнулась мне с симпатией.

– Он, как бы сказать, избегает женщин. При необходимости Грант появлялся на формальных торжествах со спутницей, но я уже много лет не видела его просто с девушкой. Женщины для него превратились в аксессуар на официальных мероприятиях и в постели, но в эту тему мы углубляться не будем, если ты не хочешь увидеть мой непереваренный ланч на столе… Однако они перестали быть частью жизни Гранта.

Это совпадало с тем, что приоткрыл мне сам Грант: он избегал любого сближения, кроме физического, не допускал женщин в свое сердце. Но я ждала, что Кейт объяснит причину таких изменений.

Я кивнула.

– Да, когда разговор зашел о его прежних связях, он прозрачно намекнул… вернее, не стал скрывать, что с самого начала предупреждал каждую женщину – его не интересуют длительные отношения.

Кейт нахмурилась.

– Но в воскресенье вы казались очень увлеченными друг другом. Я Гранта таким сто лет не видела – от него будто исходило тепло, а не холод. Я смотрела, как вы шли к парковке: он даже взял тебя за руку.

– Он старается. Но если мы делаем шаг вперед, он неизменно отступает.

Кейт вздохнула.

– Ему трудно сближаться с людьми.

Я не знала, можно ли говорить о том, что Грант рассказывал о своем коротком браке, но корни его циничного отношения к женщинам явно уходили туда. Надо понимать, он тогда здорово обжегся и решил вообще не подходить к огню?

– Видимо, так на нем сказался его брак.

– Неужели Грант рассказал тебе о своем браке?!

– Немного. Он упомянул, что у Лили появились проблемы с психикой.

Кейт помолчала, словно взвешивая что-то про себя, и спросила, тщательно подбирая слова:

– А он говорил, чем это кончилось?

– Нет, ограничился общими словами.

Кейт кивнула и снова замолчала. После внутренней борьбы она потянулась через стол и взяла мою руку в свои.

– Мой брат чем-то напоминает устрицу: плотно закрывается и может никогда не открыться. Я надеюсь, ты будешь той, которая сможет достучаться в его раковину. Если он откроется, я тебе клянусь – ты найдешь жемчужину, которая будет только твоей.

* * *

Утром в четверг Грант позвонил с сообщением, что прилетит раньше, чем планировал, и приглашает меня на ужин. Он помнил, что в будни я ложусь спать в восемь, поэтому обещал приехать в ресторан прямо из аэропорта.

Ресторан мы выбрали недалеко от моего дома. Когда я приехала, Грант уже сидел в баре, а рядом стояла молодая женщина в облегающем зеленом платье и о чем-то говорила, придерживая Гранта за спину.

– Привет! Извини, я слегка опоздала, – сказала я, подходя.

Грант встал и поцеловал меня в губы.

– Нет, это самолет раньше прилетел.

Он обнял меня и не опускал руку. Женщина в зеленом стояла, дожидаясь, пока ее представят.

Грант кашлянул.

– Айрленд, это Шеннон, администратор. Раньше она работала в стейкхаусе возле нашего офиса.

Я улыбнулась.

– Рада познакомиться.

Шеннон сверкнула жемчужно-белыми зубами в широкой заученной улыбке, но быстрый взгляд, пробежавшийся по мне вниз-вверх, сказал мне многое. Когда женщина стоит рядом с мужчиной и к ним подходит другая, ее оглядывают с целью либо оценить соперницу, либо понять, к кому ушел мужчина. В случае Шеннон я не была уверена, какая причина из двух верна.

– Взаимно, – ответила она и тронула Гранта за локоть: – Пойду посмотрю, готов ли ваш стол.

Когда Шеннон отошла, Грант зарылся лицом в мои волосы.

– М-м-м, как я соскучился!

– А по-моему, у тебя была компания.

Грант изогнул бровь.

– Уж не ревность ли я слышу?

– У меня есть причина для ревности?

Он покачал головой.

– Ни малейшей. Но не стану скрывать, в свое время у меня с Шеннон было несколько свиданий.

– В твоей квартире?

Грант отвел взгляд.

– Ты вроде изначально не считала меня девственником… Знай я, что Шеннон здесь работает, я бы выбрал другой ресторан. – Он посмотрел мне прямо в глаза: – Я тебя хорошо понимаю. На твоем месте я тоже был бы неприятно поражен.

То, что Грант признавал справедливость моего неудовольствия, исправило мне настроение. Я почувствовала, что действительно веду себя глупо – и у меня, и у Гранта есть прошлое.

– Да ладно, чего там. Я большая девочка.

Вернулась Шеннон и сладко пропела:

– Ваш столик готов.

Пока мы шли по залу ресторана за женщиной, с которой Грант раньше спал, мне пришло в голову, что мы с ним ни разу не заговаривали о прошлом. Мысль о том, что он спал с другими, вызывала во мне настоящую ярость, хотя, строго говоря, он имел на это полное право.

Грант отодвинул мне стул, и когда мы уселись, Шеннон пообещала прислать официанта принять у нас заказы. Я расправила сложенную салфетку, положила на колени.

– Мы ни разу не говорили о том, как встречались с другими.

Грант, поднявший бокал воды, замер, не донеся его до рта.

– Мне казалось, сейчас мы встречаемся только друг с другом?

– Хм. Ну, ладно.

– Мысль о тебе с другим мужчиной лишает меня самообладания.

– Аналогично, – усмехнулась я.

Грант подался ко мне.

– Я рад, что мы завели этот разговор. Я уже знаю, какое мучение быть рядом с тобой и не знать, каково быть в тебе, но ведь есть и вещи похуже. Например, представлять, как тебя трахает другой.

– Выкинь эти мысли из головы! – я засмеялась. – Как прошла твоя поездка?

Грант развернул свою салфетку.

– Продуктивно. Мы покупаем здание на Восточном побережье, будем переводить туда главные офисы наших небольших фирм, раскиданных по городу. Сейчас выгодно покупать.

– Интересно!

– Вот и я так себе сказал, хоть после совершения сделки придется помотаться. Я люблю Нью-Йорк, но летать туда далековато.

– Сто лет не была в Нью-Йорке. Вот бы съездить туда на Рождество! Конечно, разгар туристического сезона и все такое, но хочется же покататься на коньках в Рокфеллер-центре и посмотреть витрины «Блумингдейла»!

– Ты говоришь, как Лео.

– Он тоже хочет в Нью-Йорк на Рождество?

Грант кивнул.

– Может, и его с собой возьмем…

Под ложечкой снова разлилось щекочущее, согревающее тепло. Говоря о будущем, Грант не колебался, будто не сомневаясь в том, что мы будем вместе.

Подошел официант, мы заказали напитки. Мне понравилось, что Грант запомнил мое любимое вино, но, заказывая, взглядом просил моего одобрения. А еще мне понравилась тень щетины, пробившейся к концу дня, потому что она красиво оттеняла мужественный подбородок и подчеркивала четкий профиль, когда Грант, на мгновение повернув голову, отдал винную карту официанту.

Я колебалась, признаваться ли в том, что большинство приглашенных на свадьбу, и я в том числе, заказали номера в ближайшей гостинице. Было бы странно не остаться ночевать в одном номере, однако я не была уверена, что готова к этому. Но ведь Грант только что подтвердил, что мы с ним в отношениях, и заговорил о совместных планах на Рождество, так чего же я жду? Видит бог, проблема заключалась не в отсутствии страсти: обмена взглядами через стол хватало, чтобы я с трудом могла усидеть на месте.

Поэтому, когда отошел официант, я решилась.

– Э-э, я насчет выходных… Многие гости останутся ночевать в отеле «Парк-плейс» рядом с Мииным рестораном – так каждый сможет напиться за здоровье молодых и не морочить себе голову возвращением домой. А наутро Миа устраивает бранч в ресторане отеля. Я тоже заказала номер, если ты вдруг захочешь остаться.

– Это что, действительно вопрос?

Я засмеялась.

– Не совсем, но я не хотела решать за тебя…

– Позволь облегчить тебе задачу на будущее: если предложение включает тебя, да еще и раздетую, подписывай меня, не спрашивая.

Ужин, начавшийся с неловкости с зеленым платьицем, превратился в веселый и непринужденный. Шеннон несколько раз проходила мимо, и я честно могу сказать: Грант этого не заметил. Без всяких усилий он делал так, что я чувствовала себя единственной женщиной в зале. Я чувствовала себя центром его внимания, потому что оно безраздельно принадлежало мне.

Мне понадобилось в женскую комнату, поэтому я извинилась и отошла, когда Грант, подмигнув, заказал нам один чизкейк на двоих. Закончив дела в кабинке, я вышла к раковинам и увидела Шеннон, подкрашивавшую губы перед зеркалом. Она скосила на меня глаза, не удивившись моему появлению.

– И давно вы с Грантом?

Я открыла воду, вымыла руки. У меня не было желания болтать с Шеннон, да и с любой другой женщиной, с которой спал Грант, но садистская струнка подзуживала мое любопытство.

– Не очень. – Я наклонила голову и неискренне улыбнулась. – Он сказал, что вы с ним были… друзьями.

– Это он так вам сказал? Что мы дружили?

Я вытерла руки.

– Нет. Просто «дружба» звучит лучше, чем «дрючьба».

Шеннон сузила глаза.

– Мы были вместе полгода.

Это меня удивило, но я не собиралась давать Шеннон повод для злорадства и, по ее примеру, принялась обводить губы, глядя в зеркало. Шеннон молча смотрела на меня.

Промокнув губы, я посмотрела на нее в упор.

– Вы хотите сказать что-то еще?

– Я дам вам маленький женский совет. Когда Грант говорит, что не создан для отношений, верьте ему. Он говорит одно, а ведет себя совершенно иначе; от этого начинаешь верить в свою исключительность. Мою машину увез эвакуатор, и я попросила Гранта помочь мне после работы забрать ее со штрафстоянки. Когда я вышла с работы, машина ждала меня на обычном месте – Грант даже отвез ее на мойку ради меня. Он очень мил, когда захочет. Я целый год отходила после нашего расставания.

Внутри я уже кипела, но лицо держала хорошо. Бросив помаду в сумочку, я прошла мимо Шеннон, но задержалась за ее спиной и поймала ее взгляд в зеркале.

– Мерси за совет, но хоть себя-то не дурачьте, что целый год отходили. Вы же вон до сих пор не отошли.

В холле я остановилась отдышаться, чувствуя себя взбешенной.

Эта женщина явно зациклена на Гранте и пыталась испортить нам вечер, но меня расстроило не это, а как раз история с ее автомобилем. Последние дни я начала привыкать к ощущению, что за Грантом я как за каменной стеной; во мне робко теплилась надежда, что этот мужчина не вырвет мне сердце и не растопчет его. А почему? Потому что он сделал самую простую вещь – взял на себя решение проблемы со стройкой.

Чем-то напоминает вызволение машины Шеннон со штрафстоянки, не правда ли?