Глава 15
Катя
Катя дозвонилась до участкового педиатра. На бывший Димин участок взяли молоденькую, только после института, девочку, очень серьезную и беспокойную. «К сожалению, приехать сегодня не смогу! Я в областном центре на семинаре! — сказала врач. — Сейчас позвоню в регистратуру, и вам пришлют педиатра с другого участка. Ждите! Я завтра вас навещу, после трех часов дня».
«Пока ждем врача, пообедаем» — решила Катя. Вытащила из холодильника кастрюлю со щами, сковороду со вчерашними макаронами и поставила на плиту. Пока разогревался обед, Катя напряженно размышляла. Полыхала душа от боли и беспокойства за Максима. Леденила сознание болезнь Сони. Не съездить в Дивеево она не могла, не имела права. Если она не поедет, а с Максимом вдруг случится что-то ужасное?! Она этого не переживет. Но как быть с дочкой? Страшно оставлять ее, пусть и легко заболевшую, без собственного пригляда.
От хаотично метавшихся в голове мыслей заломило в висках. Катя должна принять решение как можно скорее, никто за нее этого не сделает. Но что ей делать, как поступить?!
Она очнулась от громкого бульканья закипевших щей.
За столом все втроем ели молча. Соня ела с аппетитом, на который, видимо, действие ветрянки не распространялось. Глашка отправляла в рот ложку со щами не спеша, с достоинством, встревожено поглядывая на Катю.
Кате есть не хотелось. Не хотелось до такой степени, что она заставила себя проглотить всего несколько ложек без хлеба, а потом к горлу подступила тошнота.
«Потом поем, сейчас не могу», — она решительно встала из-за стола.
Положила Глашке с Соней по тарелке макарон по-флотски, налила по кружке чая и с наказом заканчивать обед без нее удалилась в Димину комнату.
Включила компьютер, зашла на страницу. Долго вглядывалась в чуть хмурое, но такое родное Димино лицо. Лицо любимого человека, который ушел и никогда не вернется.
— Дим, прости меня, если сможешь! — по Катиному лицу побежали слезы. Она даже не пыталась их вытирать. — Я не могу не думать сейчас о Максиме! Я не могу не поехать в Дивеево! Я бы не поехала, если бы… — Катя внезапно замолчала, а потом чуть слышно добавила: — Я знаю, ты поймешь.
Катя выключила компьютер.
***
Через полчаса, как они закончили обедать, приехала педиатр с соседнего участка — пожилая грузная женщина с усталыми глазами.
— Ветрянка — подтвердила она диагноз после осмотра Сони. — Высыпания можете обрабатывать зеленкой, не возбраняется. Но сейчас есть более современные средства. Я сейчас назначу. Температуры у ребенка пока нет, но если поднимется, то примете жаропонижающее. Не забывайте про строгий карантин! Завтра Соню навестит ваш участковый врач.
Катя проводила педиатра до машины и вернулась в дом.
— Глаш, ты не бросишь меня? — напрямик задала вопрос Катя, когда Соня ушла к себе в комнату. — Я без тебя не справлюсь!
— Что нужно-то? — деловито уточнила помощница.
— Я завтра должна съездить в Дивеево. Выехать нужно часов в пять утра, чтобы к приходу участкового педиатра возвратиться домой! Мне не хочется брать такси. Ехать за много километров вдвоем с совсем чужим человеком страшно. — Катя бросила на Глашку умоляющий взгляд: — У тебя есть на примете хороший знакомый с машиной? Я хорошо заплачу!
— Есть один, кому я доверяю, — после некоторых раздумий ответила Глашка. — Слава, на два года меня старше, друг детства. Он в соседнем доме живет! Машину хорошо водит, не пьет. Из армии недавно пришел, в райцентре работает. Но есть один нюанс, — Глашка стыдливо взглянула на Катю, — машина у них с отцом старая, уазик еще с советских времен! Если ты согласишься…
— Я соглашусь! — торопливо сказала Катя и умоляюще добавила: — А ты переночуешь у нас? Побудешь завтра с Соней, пока я не вернусь?
— Не вопрос, — заверила Глашка.
— Пойдем, осмотрим Соню еще раз и обработаем ветряночные прыщи зеленкой! — попросила Катя, — Ты мне поможешь?
***
Катя
11 сентября 2020 года, пятница
Соня спала сладким предутренним сном, сбив к ногам легкое одеяло. Катя тихо сидела возле дочки, разглядывая в тусклом свете ночника безмятежное детское личико, украшенное бусинками ярких зеленых точек.
Через стенку, в гостиной, беспокойно ворочалась Глашка.
Катя поправила на Соне одеяло, дотронулась сухими губами до прохладного лба. Тяжело вздохнула и пошла собираться. Она так и не сомкнула глаз этой ночью.
Через час, в пять утра, Слава должен подъехать к воротам дома, чтобы отвезти ее в Дивеево.
***
Слава не обманул. Ровно к пяти утра к дому подрулил допотопный уазик с брезентовым верхом. Такой она видела первый раз. Даже у завфермой его раздолбанный «верный друг» имел металлический верх.
Салон тускло осветился. С водительского сиденья вылез здоровенный детина с длинными руками и копной светлых спутанных волос.
— Ну что, поехали? — забыв поздороваться, хмуро спросил детина и смачно зевнул.
— Поехали, — ошарашено ответила Катя, и они тронулись.
Раритет советского автопрома катил, не пропуская ни одной рытвины, ни мало-мальски заметной выбоины в дорожном полотне, подпрыгивал, содрогаясь старыми дребезжащими внутренностями.
При каждом встряске уазика Катя хваталась за пластиковые держалки переднего сиденья, один раз она пребольно ударилась подбородком. Осторожно потрогала языком нижние зубы — слава богу, целы. От бензинной вони, почему-то ползущей в салон, Катю непрестанно тошнило. Голова напоминала гудящий чугун.
«Если доберусь в Дивеево живая, закажу в храме благодарственный молебен, — пообещала сама себе Катя. — Слава сказал, минут через сорок приедем!»
Однако все оказалось не так просто. Через десять минут после данного Катей обещания уазик замедлил ход, содрогнулся и резко встал.
Слава вышел из машины, приподнял капот, поковырялся и изрек трехэтажную матерную конструкцию.
— Вылазь, разомнись, — распорядился он, — раньше чем через час не тронемся. Никогда такого не было! — он виновато поскреб в затылке.
Катя ходила взад-вперед по пустынной дороге. Утренний колючий ветерок пробирал ее до костей в легком осеннем пальто, через тонкие подошвы ботинок просачивалась стылость.
Злые слезы подступили к Катиному горлу. Второй час пошел, как она мерила шагами обочину. Чем она так провинилась, что на нее сыплются одни несчастья и неприятности? Даже в Дивеево нормально доехать не смогла! Она взглянула на наручные часы. В любом случае на утреннюю литургию они опоздают. Даже если через полчаса выедут, все равно не успеют!
Внезапно Катя успокоилась. Будь что будет! Если Богородица отказывает ей в милости — значит, на это причины имеются. А если Катя доберется до обители, так там любое место святое, любая молитва до Бога дойдет!
Она по тропе Божьей Матери пойдет, Песнь Пресвятой Богородице сто пятьдесят раз прочитает. Чтобы Максим не умер, чтобы жизни не лишился! А она, Катя, за свою нерадивую жизнь еще не такого наказания заслуживает. Не нравится ей, видите ли, на пустынной дороге замерзать и в вонючем уазике задыхаться. Терпеть надо, а не роптать! Раз она в святое место пробирается, не останется без Божьей поддержки!
— Поехали быстрее, — прервал Катины духовные размышления довольный голос Славы. — А то бегаешь туда-сюда, как маятник! Посинела вся!
Катя быстро залезла в машину.
Рассветная мгла рассеялась, явив миру безоблачное голубое небо. Робкие теплые солнечные лучи коснулись озябшей земли. Очередной погожий день бабьего лета вступил в свои права.
***
Дивеево встретило их сиянием куполов храмов монастырской обители, обилием ухоженных цветников и особой благодатью, разливавшейся в воздухе.
Катя предоставила Славу самому себе и, трижды перекрестившись, вошла в ворота монастырской ограды. По выложенной плиткой дорожке поспешила к центральному храму.
Шла праздничная служба. Катя узнала, что сегодня большой праздник — Усекновение головы Иоанна Крестителя. По территории монастыря озабоченно сновали монахини.
Она прошла к скамейке с защитным козырьком от дождя и солнца. От поездки кружилась голова, и дрожали ноги. Катя прикрыла глаза.
Времени у нее оставалось в обрез. Да, она опоздала на службу, но пройтись по Канавке с молитвой об исцелении Максима она должна успеть! Вот только посидит хоть чуть-чуть.
— Сестра, тебе плохо? — раздался рядом тихий голос, и легкая рука осторожно легла Кате на плечо.
Она открыла глаза.
Рядом на скамейку присела худенькая девушка в монашеском одеянии. С ее узкого бледного лица сквозь круглые очки в металлической оправе на Катю внимательно смотрели серые глаза:
— У тебя голова кружится, поэтому ты сидишь с закрытыми глазами? Так это от голода! Пойдем, провожу тебя в трапезную.
— Нет-нет, — отказалась Катя, — я не голодна! Просто у меня обстоятельства. Машина в пути сломалась, я на службу опоздала! А мне очень надо! У меня…близкий человек в реанимации, врач велел молиться, — сбивчиво объяснила Катя молодой монахине. — А в полдень уже назад ехать, дочка заболела!
Молодая монахиня молчала и о чем-то напряженно раздумывала.
Катя с надеждой смотрела на нее.
Монахиня решительно поднялась:
— Я помогу тебе. Можешь меня сестрой Анной, — представилась она. — Я инокиня этого монастыря, — и уточнила: — Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского.
— Меня Катей зовут.
— Вот и познакомились, — улыбнулась сестра Анна. — Пойдем, время не терпит! Сначала в храм, сорокоуст закажешь, молебен. Это о болящем обязательно! Остальные требы — как сочтешь нужным.
В храме они пробыли полчаса. Катя исполнила все, что ей было велено: сотворила поясные поклоны перед иконами, на какие ей указала сестра Анна, зажгла свечи. Сделала пожертвование на монастырские нужды, заказала по Диме годовое поминание.
— А теперь, — тихо проговорила молодая монахиня, — к Канавке тебя провожу. Песнь «Богородице, Дево, Радуйся…» хорошо знаешь, не собьешься? Если ты не уверена, молитвослов дам!
— Не собьюсь, не переживай за меня! — благодарно прошептала Катя.
— Ну, пошли, помоги тебе Бог!
Сестра Анна подвела ее к Канавке и подала веревочку с узелками: «Здесь ровно сто пятьдесят».
Катя шла и горячо читала короткую молитву, руки механически отсчитывали узелочки. Она чувствовала, как слезы ручьями стекали по лицу, и на сердце становилось спокойнее. Когда закончились узелочки, Катя стала молиться своими словами. Она просила здоровья Максиму, свекру, дочке и всем близким. Упокоения души горячо любимого мужа. О помощи в делах. И с каждым мгновением в ней крепла уверенность, что ее молитвы не останутся без ответа. Богородица не уберет от Кати своих теплых рук и не даст ей сгинуть в бездне отчаяния и душевных мук.
— Пойдем! — очнулась Катя от настойчивого шепота сестры Анны. — Полдень миновал. Еще сюда приедешь! — она потянула Катю за рукав. — Я тебе сухариков припасла и воды из святого источника. Отправляйся, с Богом! Я молиться за тебя буду.
***
Полтретьего Слава залихватски подрулил к воротам Катиного дома.
Она облегченно вздохнула. Когда выехали из Дивеева, Катя почувствовала себя спокойнее и даже уазик, как ей казалось, так сильно не взбрыкивал. Откуда-то появилась уверенность что Максим, наконец, в безопасности и точно не умрет. Катя решила немного отвлечься и залезла в интернет. Ну-ка, что тут пишут про ветрянку? Она ахнула. По выданному Яндексом запросу коварней ветрянки болезни просто не существовало! Катя, всю обратную дорогу думала, что сойдет с ума от беспокойства за дочку.
Рассыпавшись в благодарностях от радости, что доехала до дома живая, Катя щедро расплатилась с млеющим от похвалы Славой и кинулась в дом.
Кругом стояла звенящая тишина. Катя поставила на пол сумку и, не раздеваясь, прошла в детскую.
В кровати вся в зеленых отметинах спала Соня. Рядом на полу лежала Глашка с раскрытым Сониным ноутбуком и, озадаченно сморщив лоб, быстро порхала пальцами по сенсорной панели. Возле двери, на стуле, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего, восседала баба Люба.
Она проворно схватила Катю за руку и потащила к порогу:
— Пойдем на крыльцо поговорим, а то дитятко ненароком разбудим!
Катя поморщилась, но повиновалась. Только разборок сейчас не хватало! С минуту на минуту участковый педиатр должна пожаловать.
— Куда это ты с утра пораньше умотала?! Я в окошко выглянула, а уже только огни мелькают на дороге. Дитя дома одно больное томится! — возмущенно атаковала ее баба Люба.
— Как это Соня одна томится?! — от обвинения у Кати перехватило дыхание. — Так Глаша же с ней!
Старая женщина торопливо заговорила срывающимся от возмущения голосом:
— Что творишь, подумай, перед людьми стыдно! На девку-малолетку непонятную кровиночку скинула, а меня как будто и нет! Я ли над Сонюшкой не тряслась, я ли ее не ростила! А ты усвистала до рассвета и слова мне не сказала, что дитятко больное и доглядеть нужно. — Баба Люба бросила на Катю гневный взгляд. — Знать тебя не желаю! Все про твои выкрутасы Сергею Андреевичу расскажу. Он мужик крутой, приструнит тебя быстро!
Она махнула рукой, развернулась и тяжело зашагала к своему дому.
Катя с болью смотрела ей вслед, но вдогонку не бросилась, и оправдываться не собиралась. Ни в чем не провинилась, чтобы оскорбления выслушивать!
Она вернулась в дом, быстро умылась, переоделась и прошла в детскую. Глашка, насупившись, сидела на стуле, ноутбук чинно лежал на столе. Едва заметив Катю, она начала отчитываться:
— Температура нормальная. Я несколько раз Соню осматривала, и новые прыщи зеленкой придавливала. Заодно и старые «подкрасила», а то уже обтерлись о постель и одежду. Соня поела и утром, и в обед. Нормально все!
— А на ноутбуке что делали? — осторожно спросила Катя.
У Глашки от воодушевления округлились глаза:
— Кать, так клево! Мы во всех программах по изучению французского разобрались. Знаешь, сколько там всего закачано — только учись! Может, мне тоже к вам присоединиться? Вдруг когда-нибудь в Париж поеду — пригодится!
Внезапно Глашка съежилась и быстро оглянулась — посмотреть, ушла ли баба Люба.
— Соседка твоя сильно ругалась, тебя обзывала и меня заодно! — тихо зашептала Глашка. — Потом села возле нас с Соней на стуле и молчала, как сыч! Я думала, она меня взашей вытолкает!
Катя промолчала.
— Может, я пойду домой, Кать? — робко спросила Глашка. — А то дома меня бабка с братишкой заждались!
— Конечно, иди! — спохватилась Катя. — Спасибо огромное тебе за все. — Она порывисто обняла Глашку. — Ты даже не представляешь, как ты меня выручила!
— Да ладно, тебе, Кать! — Глашка от похвалы смутилась и покраснела. — Как я могла тебя бросить?!
Попрощавшись до понедельника, она ушла.
Вскоре прибыла, как и обещала, участковый педиатр. Она внимательно осмотрела Соню, успокоила, что осложнения маловероятны. Против обработки высыпаний зеленкой возражать не стала. Но Соне придется побыть на строгом домашнем режиме.
Поздним вечером, перед тем как рухнуть в кровать, Катя с замирающим сердцем проверила, не пропустила ли звонок от главврача. Нет, он не звонил. Но Максиму обязательно станет легче, она теперь в этом не сомневалась!
Катя уснула сразу крепким сном смертельно уставшего, но скинувшего с души тяжкий груз отчаяния человека и проспала без сновидений до утра.
***
На следующий день, утром в субботу, Соня сидела в кровати с ноутбуком и распевала, глядя на экран, детскую песенку на французском языке. Потом принялась разговаривать с виртуальным другом, которого звали Андре. Морща лоб, дочка пыталась рассказать ему, какая в Порецком погода.
«До чего дошел прогресс!» — рассеянно подумала Катя. С такими продвинутыми обучающими программами Соня через полгода будет говорить лучше нее. Ноутбук последней модели, очень удобный для ребенка. Шикарный подарок сделали старшие Озеровы внучке к началу учебного года!
Катю не покидало тревога о здоровье Максима. Чтобы хоть как-то отвлечься от невеселых дум, она с удвоенной энергией принялась за домашние дела.
Катя заканчивала уборку, когда на пороге дома показалась баба Люба.