Глава 14

КАТЯ

Катя не ответила. Задумчиво взглянула в окно. Ненастье закончилось, и по прозрачному голубому небу бежали наперегонки пушистые комки жемчужных облаков.

Она резко поднялась и направилась к двери. Взявшись за ручку, повернулась и произнесла спокойным голосом:

— Не надо лезть в мои дела. Мы так не договаривались. Кого брать в помощницы, решу сама. Когда и куда мне ехать — тоже сама! На зарплату помощнице из твоих денег не возьму ни копейки. Отчим с мамой меня поймут и помогут. А за израсходованные деньги я тебе отчитаюсь!

Сергей Андреевич взбешенно молчал.

— До свидания, — Катя вышла из кабинета и плотно прикрыла дверь.

***

Синяя «семерка» неспешно ехала по трассе на Дубское.

«Из МФЦ потом в банк заскочу, — планировала Катя, — еще за канцтоварами нужно заехать, не забыть купить в подарок Глашке приличную авторучку и ежедневник».

Катя задумалась. Стоило ей остаться в одиночестве, как в душе начало разрастаться гнетущее беспокойство. И вовсе не свекор тому причиной. Она не позволит ему вмешиваться в ее дела. Принять ценный совет — пожалуйста, а позволять помыкать собой — нет уж, извините. Не на ту напал!

Сергей Андреевич — неглупый человек. В конце концов, они все равно помирятся. Куда им деваться друг от друга!

Катю мучила совесть за поездку в кафе, и убивало отсутствие вестей от Максима. Все рухнуло! А казалось, что вечер в кафе их сблизил, и если бы не выходка Анжелы, все бы у нее с Максимом, возможно, сложилось.

Кате казалось, что все люди в кафе на нее презрительно смотрели, перешептывались. Анжела голос не понижала, верещала что есть силы! Все обо всем слышали. Стыдно-то как!

От воспоминаний у Кати на лбу выступила испарина. А если Максим переменил свое мнение о ней, прислушавшись к словам Анжелы?! Но самое ужасное, что Анжела не поклеп возводила, а говорила правду. Неужели Максим тоже так думает о Кате?

Как больно! И почему он не звонит, почему?! И на ее звонки не отвечает! Он не хочет больше общаться? Так позвонил бы и сказал! Сама во всем виновата. Тепла ей вдруг захотелось, близости! Вот и получила по полной!

Нет, плакать она больше не станет, и так четыре ночи подряд плачет. Слезами ничего не изменить! Надо жить дальше, заниматься делами. Все забудется. А Максиму она звонить больше не будет. Если бы не его настойчивость, Катя не накликала бы на свою голову позор.

А сам от нее отвернулся!

Катя ехала и глотала слезы обиды.

***

Катя

10 сентября 2020 года, четверг

С утра пораньше позвонил свекор, как Катя и ожидала. У нее тревожно защемило сердце: «Наверное, сплетни доползли!» Но нет, он звонил, чтобы помириться.

— Ты, уж, это, — пробурчал он в трубку после сухого обмена приветствиями, — ничего матери с отчимом не рассказывай о нашем разговоре и денег у них не проси! Выделю я тебе на помощницу! Только все равно не понимаю, чем она тебе так приглянулась.

Катя молчала, едва сдерживаясь, чтобы не отключиться.

— Хватит дуться, давай мириться! — словно почувствовал ее настроение Сергей Андреевич. — Мало ли чего мы друг другу наговорим, нельзя же все слова близко к сердцу принимать!

— Вчера подала документы на регистрацию предпринимательской деятельности. Через десять дней, сказали, будут готовы. Позже зарегистрируюсь в Ветнадзоре. За израсходованные деньги отчитаюсь, — телеграфным стилем отрапортовала Катя.

— Какие планы на сегодня?

— После обеда еду с Глашей в Артемьевск смотреть наш дом. Нам надо определиться с его перепланировкой под ветлечебницу.

Свекор молчал. Молчала и Катя.

— Хорошо, езжайте, — согласился Сергей Андреевич и отключился.

«Спасибо за разрешение!» — усмехнулась она.

— Мам, когда со мной французским займешься? — обиженно спросила ее Соня за завтраком. — Только утром и успеваем немного поговорить! А программы в ноутбуке, когда изучать будем? Ты обещала!

— В воскресенье Глашу пригласим! Она поможет. Разберемся и будем учиться с тобой вместе!

— В выходные я у бабушки с дедушкой! — надулась Соня.

— Я заберу тебя от них пораньше! — нашла компромисс Катя.

Дочка согласно кивнула.

***

Через полчаса Катя вошла в свой офис. Он встретил ее гудением компьютера, тихим шумом электрочайника и ароматом ванили. Из динамиков еле слышно лилась классическая музыка. Катя не смогла определить с ходу композитора и вопросительно посмотрела на Глашку.

— Чайковский, «Времена года», — гордо объявила она, — пьеса «У камелька» — январь. Я прямо тащусь! — и картинно закатила глаза.

— Ты любишь классическую музыку? — удивилась Катя.

— Люблю! — подтвердила Глашка. — А брат бесится: «Или я или Чайковский с Рахманиновым!»

— Мне тоже классическая музыка нравится, — улыбнулась Катя, — но я ее редко слушаю. Как-то не получается. Теперь вместе с тобой наслаждаться будем по возможности!

Катя взглянула на часы. Стрелки показывали десять минут девятого.

— Давай посовещаемся? — предложила она Глашке.

Помощница согласно кивнула.

Катя достала из сумки и с радостной улыбкой подала ей солидный ежедневник в синем переплете и серебристо-серую с никелевыми вставками ручку:

— Это тебе от меня — подарок!

— Спасибо! — поблагодарила Глашка. — А все-таки жаль, что ярче нельзя. — Она подавила вздох.

— Ты привыкнешь со временем! — улыбнулась Катя.

— Итак, — начала она производственное совещание, — после уроков отвезем Соню домой, и поедем в Артемьевск. Посмотрим, в каком состоянии находится здание под клинику. А сейчас, после чаепития, займемся вот чем. Ты запишешь меня на прием. Список организаций сейчас выдам. — Катя озабоченно наморщила лоб. — Я займусь лекторием «Зоомир». Первое занятие будет обзорным. У меня есть опыт по подготовке презентаций. Приобрела во время учебы! — Она посмотрела на Глашку и с воодушевлением сказала: — А теперь давай чай пить и за работу!

***

Освободились они к одиннадцати часам. За Соней ехать было еще рано.

— Глаш, как нам с обедом поступить? — озабоченно спросила Катя. — Может, ты домой на обед пораньше сходишь? Понимаешь, хочется в Артемьевск быстрей уехать! А я в магазин сбегаю за колбасой, да бутербродов сделаю. В кабинете поем!

— Давай я схожу в магазин! Вместе поедим и поедем, — предложила Глашка. — Что время терять?

— Ой, спасибо! — обрадовалась Катя и протянула Глашке деньги. — Вот, купи, пожалуйста, сырку, колбаски и хлеба. Я пока пойду утвердить план работы лектория!

Директор план работы одобрил.

— Я схожу в школу, побеседую с учителями. Попрошу мне помочь набрать аудиторию, сообщить по классам, — разъяснила Катя. — Как только со временем определимся, развесим объявления в школе, на доме культуры и у магазина!

— Со следующей недели и начинайте лекции, нечего тянуть! — удовлетворенно кивнул Василий Васильевич.

Когда Катя вернулась от директора, на столе стояли тарелки с аккуратно разложенными бутербродами. Уютно посвистывал нагревающийся чайник. Тщательно вымытые чашки ждали своего часа.

Возле накрытого стола сидела притихшая Глашка.

— Что случилось? — встревожено спросила Катя. — Денег не хватило? Может, колбаса несвежая?

— Денег хватило и колбаса свежайшая! У Оксанки другой не бывает! — махнула рукой помощница и сказала: — Я разговор в очереди подслушала, — она по-детски шмыгнула носом.

— И что? — обеспокоенно уточнила Катя.

— Про сына фермеров Малышевых из Лугового разговаривали. Он реанимации несколько дней уже. Врачи сказали, не выживет! — Глашка тяжело вздохнула и добавила: — Жалко. Я-то его не знаю, но в очереди говорили — красивый!

Катя вдруг осознала, что не может стоять. Она рухнула на стул. В ушах зазвенело, а глаза заволокло серой плотной пеленой.

Она пришла в себя от испуганного голоса Глашки и почувствовала возле губ холодный край чашки:

— Кать, ты что?! Очнись! На, попей водички.

Катя взяла дрожащими руками протянутую чашку с водой.

Она посмотрела в глаза Глашке и не заметила ни жгучего любопытства, ни подозрительности. В них плескались только растерянность и сочувствие.

Катя попыталась встать, но ноги не держали. Ее сотрясал нервный озноб.

— Глаша, налей мне, пожалуйста, чаю. Сладкого и горячего, — попросила она.

Глашка кинулась к чайнику.

— Парня зовут Максим, — сказала Катя. — Мы с ним знакомы. Я работала в хозяйстве у Малышевых пять лет ветеринаром. А что еще про него говорили в очереди?

Глашка пожала плечами.

— Больше ничего. Мать жалели.

Катя обхватила ледяными руками чашку и отхлебнула обжигающего чаю.

«Люди врут, — поплыли в голове бегущей строкой отчаянные мысли. — Максим не умрет, не может умереть! Он красивый и молодой! Ведь в пятницу вечером Максим нормально себя чувствовал. Правда, не ел ничего и воду без конца пил. Но ведь от этого не умирают! Что же случилось, господи?! — она крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. — Мы так и не поговорили с ним по душам. А ему очень хотелось, я знаю!»

В груди у Кати разрасталась тупая, пульсирующая боль. От отчаяния и безысходности стало нечем дышать, как будто кто-то резко и коротко ткнул в солнечное сплетение.

— Глаш, открой окно, что-то воздуха не хватает, — глубоко дыша, попросила она.

Через минуту в комнату хлынул поток свежего, прохладного осеннего воздуха.

Кате стало легче. Мысли возобновилась: «Я не пойду домой, я сойду там с ума от неизвестности! И за руль в таком состоянии сесть не смогу!»

— Глаш, извини, что я тебя напрягаю! Прикрой окно, пожалуйста, мне уже лучше, — ее бесцветный голос шелестел, как бумага. — Его спасут. Не могут не спасти, я знаю! — Она глубоко вздохнула и посмотрела на помощницу. По Глашкиному круглому лицу катились бусинки слез.

— Пора забирать Соню из школы, — напомнила Глашка. — Сейчас уроки закончатся.

Катя встрепенулась и умоляюще на нее посмотрела.

— Я не смогу сейчас сесть за руль, голова кружится. Подожду, пока пройдет! — ответила Катя и попросила: — Сходи, пожалуйста, за Соней сама. Отведи ее к бабе Любе, пусть до вечера побудет у нее.

Глашка кивнула и быстро начала собираться.

Оставшись одна, Катя попробовала подняться со стула. Ноги дрожали, но уже можно было идти. Она допила чай и отправилась в кабинет директора.

— Мне нужно срочно позвонить по стационарному. У вас есть телефонный справочник?

— Где-то есть, сейчас поищу, — удивился столь бесцеремонному вторжению во время обеденного перерыва директор.

Он подал ей обтрепанную телефонную книжку и тактично вышел из кабинета.

Через десять минут Кате хотелось биться головой об стену. Она дозвонилась на пост дежурной сестре реанимационного отделения и заведующему этим же отделением. И тут и там ответ оказался сух и лаконичен: по телефону справок не даем.

Нещадно разболелась голова. Катя поморщилась и потерла виски.

У нее остался самый простой и в тоже время беспроигрышный вариант узнать правду, какой жестокой бы она ни оказалась: позвонить главврачу Дубской районной больницы Никольскому. Но этим вариантом пользоваться категорически не хотелось. От Кати нужна только самая малость: назвать себя. Она представила изумленное лицо главврача. Но Катя пройдет через это! Опять стало трудно дышать. Плевать, что главврач о ней подумает! Зато она будет знать правду о состоянии Максима. И будет узнавать дальше. Никольский ей не откажет. Катя уверена!

Она заглянула в соседний комнату, где директор с сантехником сражались в шахматы, предупредила, что освободила кабинет и поплелась к себе в офис.

***

Катя взглянула на стрелки наручных часов. В больнице обеденный перерыв, кратковременная передышка в работе беспокойного учреждения.

Олег Геннадьевич Никольский, учился на курс старше Димы, специализировался на хирургии. Родился и вырос в Дубском, сюда же и распределился. Через несколько лет благодаря таланту, трудолюбию и немалым связям родителей, занял должность главного врача.

Никольский с Димой были друзьями. К Кате он относился очень тепло. Несмотря на высокое положение, держался всегда дружелюбно, в трудную минуту умел прийти на помощь.

Катя положила перед собой смартфон, глубоко вдохнула и решительно нажала вызов. Ответили неожиданно быстро.

— Добрый день, Олег Геннадьевич! Это Катя Озерова, — выпалила она в трубку и замолчала. От волнения мелко задрожали вмиг повлажневшие пальцы.

— Кать, ты?! Здравствуй, — удивленно заговорил главврач. В его голосе засквозила тревога: — Что-то случилось? Как Сергей Андреевич?

— Спасибо, все здоровы, — ответила она деревянным голосом. Сердце вдруг забилось возле самого горла. — Олег Геннадьевич, у вас в реанимацию поступил Малышев Максим. Как он?

Катя замерла в ожидании ответа.

— А почему ты о нем спрашиваешь? — осторожно поинтересовался главврач.

— Мы работали вместе, — Катя растерянно замолчала. Заранее заготовленные объяснения вдруг куда-то исчезли. Она отчаянно проговорила: — Мне очень нужно знать правду!

Никольский не торопился с ответом. Катя уже потеряла надежду, когда он сказал:

— Плохи дела твоего, — голос его чуть споткнулся, — коллеги. Крупозная двухсторонняя пневмония тяжелого течения. Мать поздновато вызвала скорую. Он только позавчера к нам поступил.

— Надежда есть? — прошептала Катя враз осипшим голосом.

— Надежда есть всегда! Организм молодой, здоровый. Мы стараемся, не отходим. Авось и выкарабкается твой коллега. А вы — молитесь! Иногда только это и помогает!

Тиски спазмов в горле ослабли, и Катя горячо заговорила в трубку:

— Спасибо! — она едва удерживалась от слез. — Можно, я буду звонить, узнавать, как дела у Максима?

— За что спасибо? — удивился Никольский и добавил: — Что ты мне будешь названивать? Давай так — если что-то изменится или ему станет лучше, я тебя сам наберу. Добро? — В ухо ей полетели гудки отбоя.

***

Разговор с главврачом забрал у Кати последние силы. Она сидела, положив голову на сложенные на столе руки. Ее знобило. Во рту пересохло, язык наждачкой тер небо.

Вдруг Катя резко выпрямилась. Олег Геннадьевич велел молиться! Она так и не съездила в Дивеево, не сдержала данное батюшке Никодиму обещание. Вот Богородица и отвернулась от нее!

Решение пришло внезапно. Завтра рано утром Катя отправится в Дивеево, молиться о Максиме. Она уверена, Богородица обязательно поможет ему!

За руль Катя сесть не в состоянии, да и дорога дальняя. Надо подумать о надежном человеке, с кем она сможет доехать.

Дела подождут! Не до дел ей сейчас, когда Максим между жизнью и смертью!

Запел мелодией вызова смартфон. Звонила Глашка:

— Приходи быстрей в школу. Мне Соню не отдают, заболела она. Тебя требуют.

— Иду, — коротко бросила в трубку Катя.

Через пять минут, цепляя на ходу защитную маску, она влетела в школьный вестибюль.

***

— Я подозреваю у Сони ветрянку! — на Катю глядели строгие глаза школьной медсестры. — Температуры нет, я смерила. Срочно вызывайте на дом участкового педиатра! Соблюдайте строгий карантин, с детьми ей контактировать запрещено.

Катя подавленно кивала.

— Скажите, а это не страшно? — запинаясь, спросила она расстроенным голосом.

— Обычно ветрянка проходит без осложнений, если следовать предписаниям врача, — медсестра торопливо сделала запись в каком-то журнале, дала расписаться Кате и отпустила домой.

Татьяна Александровна с Глашкой, обе поникшие, ждали их в вестибюле.

— Екатерина Юрьевна не переживайте так, все образуется, — сочувственно заговорила учительница. — Будем надеется, что Соня быстро поправится. Об уроках не думайте, лечитесь. Потом нагоните, Соня прилежная девочка!

Попрощавшись с Татьяной Александровной, Катя с дочкой и по-прежнему молчавшая Глашка вышли на улицу.

— Что делать-то будем? — губы помощницы дрожали.

— Очень тебя прошу, поехали с нами! — Катя умоляюще посмотрела на Глашку. — Я не обойдусь без твоей помощи!