Глава 24
Катя
— Спасибо! Я очень вам благодарна. Прошу, едем в кафе, пообедаем, — и виновато вздохнула: — Вы не представляете, как там упоительно пахнет выпечкой!
Все смотрели на нее с немым удивлением.
«Все испортила, — раскаивалась в своем глупом порыве Катя. — Сейчас позором покроют! Ну и ладно», — и с отчаянной решимостью произнесла:
— Не за горами Новый год, я желаю вам здоровья, радости, удачи и хочу вручить небольшие презенты, — она обвела членов комиссии благодарным взглядом и вручила каждому подарочный сертификат.
Члены комиссии дружно вздохнули.
Первым подал голос подрядчик:
— Почему не пообедать, пообедаем!
— Я тоже от выпечки не откажусь, — мечтательно произнесла представитель СЭС, с достоинством убирая подарочный сертификат в сумку.
— Ну, что ж, обедать так обедать! — согласился председатель комиссии. — Поехали быстрей, а то сегодня пятница, короткий день, а мне еще многое что успеть надо! — и, улыбнувшись, обратился к Кате: — К концу следующей недели зайдете к секретарю за документами, хорошо?
Катя, не до конца поверив, что все закончилось, осторожно кивнула.
***
Поздний обед вполне удался.
— Ты где премудростей набрался по хлебопечению? — спросила она Славу, когда они удовлетворенные исходом дела затемно возвращались в Порецкое. — Я онемела, когда ты женщинам из комиссии впаривал секреты расстойки теста.
Слава обиженно насупился:
— Никому ничего я не впаривал. У меня работа такая!
— Какая такая работа? — начала раздражаться Катя.
— Я работаю на хлебозаводе в райцентре, мастером смены, — с затаенной гордостью ответил Слава и разъяснил: — У меня и мать там всю жизнь работает! До армии колледж в Саранске закончил на технолога. После армии опять на хлебозавод вернулся. А что, мне нравится! На заочку в институт поступил, сессия скоро!
— Даже подумать не могла, — восхитилась ошарашенная Катя. — Молодец ты!
Слава внезапно попросил ее остановиться. За окном стояла темень. Белой мутью угадывались заваленные снегом обочины, да впереди мигали светлячками фары далеких встречных машин.
Катя резко сбавила скорость.
— Уходи с водительского места, сам поведу! — приказал ей Слава. — Сил нет глядеть на тебя, такую заморенную. Уснешь еще за рулем, а я пожить хочу!
Она попыталась воспротивиться:
— А если ГИБДД на трассе?!
— Не до нас им, — сказал, как отрезал, Слава.
Он подождал, пока она пересела на переднее пассажирское сиденье.
— Разговор есть, — напряженно выговорил Слава, набирая скорость.
Катя подобралась. Его тон отнюдь не располагал к приятным известиям.
Он с шумом вдохнул, как перед прыжком в воду:
— Я о Глашке хотел поговорить. Что делать будем, Кать? Уезжают они с братом к матери!
— Когда?! — охнула Катя. Сердце тяжело бухнуло о ребра.
— Дождется зимних каникул брата. Мать им квартиру покупает под Москвой, в Железнодорожном, — тоскливо поведал Слава. — Город чистый, уютный, до столицы на электричке сорок минут добираться. Сейчас документы оформляет да небольшой ремонт хочет сделать. — Он помолчал и вдруг горячо заговорил: — Нельзя Глашку туда отпускать! У нее и так жизнь покалечена, да еще на чужбину уедет! Кто там за нее заступится, если что?! Задержи ее хоть до лета, Кать!
— А летом что? — поинтересовалась Катя.
— А летом посмотрим, — пробормотал себе под нос Слава.
— Хорошо, я попробую с ней поговорить, — пообещала Катя. — Мне без нее погибель! Что делать буду, ума не приложу!
Радость от удачно завершившегося дня немного померкла от перспективы расставания с Глашкой.
Вдруг Катя почувствовала, как защипало в носу от подступивших слез. «Наконец-то слезы вернулись, — усмехнулась Катя, — а то я думала не дождусь!»
— Довези меня до дома, пожалуйста, — попросила она Славу.
Он хмуро кивнул.
***
Катя
24 ноября 2020 года, вторник
Тест выдал две отчетливые, радостного красного цвета, полоски, это повергло Катю в неописуемое смятение. Ноги вмиг ослабли, и она осторожно присела на край ванны.
Катя никак не могла отвести потрясенного взгляда от экспресс-теста на беременность. Неожиданный сбой, произошедший в ее женском организме, всегда работающем, как часы, она списала на огромное физическое и моральное напряжение последних дней.
Катя не думала о контрацепции. Сначала по легкомыслию, а потом, когда она вышла замуж за Диму, в этом не стало нужды — они оба страстно мечтали о ребенке. Но к их огромному разочарованию, ребенка так и не случилось. Встречи с Максимом были спонтанными и нечастыми, поэтому Катя ни о чем не задумывалась. Рассудила, что если после Сони ничего получалось, то уже и не получится.
И нате вам, бог вдруг расщедрился! А Катя удивлялась, с какого перепуга она за последние несколько дней вторую банку соленых огурцов доедает! Но истинная причина ей даже в голову не приходила.
Кате стало невыносимо грустно. Почему такое трепетное событие не случилось у нее с Димой?! Он был бы на седьмом небе от счастья!
А Максим…
Он говорил, что хочет детей! Но при этом мечтал осемье, а как раз ее-то Катя ему дать не могла.
Она с трудом сглотнула тугой шершавый ком — пятый день Максим не давал о себе знать, не звонил и не приезжал. Ах да, он же сказал, что не мальчишка, чтобы по ночам ее выманивать!
Ну и не надо! К глазам подступили слезы.
Максим может бросить ее, но Катя все равно не оставит Диминых родителей и ставшую ей родной бабу Любу для того, чтобы жить с ним в райцентре. И ветеринарную клинику в Артемьевске откроет, не может не открыть! Это было бы предательством памяти умершего мужа!
А Максим ничего не хочет слушать, только о себе думает! Катя взяла себя в руки и постаралась успокоится. Ей теперь нервничать было вредно! Она улыбнулась: у нее родится красивый сын с ярко-голубыми глазами Максима и его же светло-русыми волнистыми волосами. Она не сомневалась в том, что будет мальчик. Но и от второй дочки, если что, отказываться не собиралась.! Будет у Сони сестричка!
Максим не хочет Катю видеть? Ну что же, судьба у нее такая, без него вырастит их ребенка!
Однако холодная тоска ужом скользнула в душу: «Как же так, у нас ведь с Максимом любовь! Почему мы не хотим понять друг друга? Ведь можно как-то договориться!»
Катя упрямо вскинула голову. Горькая обида затопила все ее существо: «Не скажу ему пока ничего! А то подумает, что я ему навязываюсь. Много чести!» — она крепко сжала пухлые губы.
«Не только Максиму, но и никому пока не скажу о беременности!» — твердо решила Катя и нахмурилась. Ведь как ни крути, она после родов без помощи самых близких людей не обойдется.
Она представила недоумевающие глаза мамы, пронизывающий взгляд отчима и поежилась. А уж о реакции свекра со свекровью она боялась даже думать.
Но ничего, как-нибудь все утрясется! Катя постарается как можно быстрее открыть ветеринарную клинику. Спрос на услуги большой, поэтому к осени, вполне возможно, клиника начнет приносить доход.
Катя взглянула на часики и вышла из ванной. Пора будить дочку в школу!
Второй день Катя находилась, как и обещала, в отпуске у самой себя. Так вот. Сегодня она не повезет Соню в школу на машине. Они пойдут пешком! Будут дышать свежим воздухом и заодно двигаться, укреплять здоровье.
А к вечеру наведут чистоту. Сегодня урок французского — Дему привезут. У Сони праздник!
***
Катя провела с Демой свою часть урока и с улыбкой вышла из комнаты. Уж больно красноречиво на лицах детей отражалось нетерпеливое желание поскорее освободиться от ее присутствия.
Не успела она дойти до гостиной, как услышала из детской сдавленный смех и приветственный возглас виртуального друга Андре.
«Пусть пообщаются. Приезд Демы такая радость для Сони, такая радость!» — расчувствовалась Катя.
Кирилл Алексеевич отложил в сторону смартфон и озабоченно произнес:
— Екатерина Юрьевна, у меня к вам разговор.
У Кати инстинктивно заныло в районе солнечного сплетения. От предлагаемых ей в последнее время разговоров она не ожидала ничего хорошего.
— Пойду на кухню, чайник поставлю, — постаралась она потянуть время.
Кирилл Алексеевич сделал упреждающий жест рукой:
— Давайте все же сначала побеседуем, — мягко улыбнулся он.
Катя обреченно опустилась в кресло.
Кирилл Алексеевич задумчиво потер переносицу и заговорил:
— Видите ли, мы с Демой пока приезжать к вам на занятия не сможем. До окончания новогодних каникул точно, а там посмотрим.
— Жаль, — отозвалась Катя и с сочувствием взглянула в лицо этому порядочному, отчаянно борющемуся за здоровье сына человеку. Она не стала любопытничать и уточнять, в чем дело.
Но он объяснил сам:
— В зимние каникулы Дема должен был проходить усиленный курс реабилитации в областном центре. Но из-за новой волны коронавируса это оказалось неосуществимо. Тогда мы с женой решили провести реабилитацию сына на дому. Я уже договорился, с завтрашнего дня к Деме начнут приезжать специалисты из Артемьевска.
— Не волнуйтесь, лечитесь, мы потом наверстаем, — горячо заверила Кирилла Алексеевича Катя.
Он благодарно улыбнулся:
— Наша семья ждет вас с Соней в гости на новогодних каникулах! Приедет старшая дочь, привезет внучку. Я поставлю живую елку. Пусть дети веселятся!
— Спасибо за приглашение! Мы с Соней постараемся приехать! — пообещала Катя.
Кирилл Алексеевич поднялся с дивана и сказал:
— А теперь пойдемте на кухню готовить чай! Нам скоро с Демой отправляться назад. Пора и честь знать!
***
Максим
24 ноября 2020 года, вторник
Вчера Максим наконец вышел на работу. Шутка ли сказать, больше двух месяцев он отсутствовал в хозяйстве! Дел в цехе по переработке молока накопилось много.
С непривычки Максим изрядно утомился, да и слабость нет-нет да и давала о себе знать. Ночевать остался в родительском доме — мать настояла! Но сегодня утром очень об этом пожалел.
Он заканчивал завтракать, когда мать подсела к нему за стол с разговорами «за жизнь». И ведь сумела выбрать момент! Как-то неудобно выходить из-за стола с набитым ртом.
— Сынок, — завела она старую пластинку, заглядывая ему в глаза, — пора тебе о жизни подумать! Душа моя исстрадалась на тебя смотреть, — и вдруг, строго добавила: — Женись, давай!
— Не на ком, — коротко отрубил Максим, не желая развивать тему дальше.
— Как это? — вскинула мать красивые брови. — А чем тебе Анжела не по сердцу? Хорошая девушка, умная, красивая. И в больнице тебя навещала! — Мать не спускала с него вопрошающего взгляда.
Максим большими глотками допил чай и поднялся из-за стола.
— Я Анжелу ни о чем не просил, — раздраженно отозвался он и сузил глаза. — Терплю ее только в память о школьных годах и твоей к ней привязанности. Нашлись подружки, тоже мне! — Максим презрительно фыркнул и попросил: — Давай прекратим этот разговор, мам.
Она не выдержала:
— О Кате все мечтаешь?! Это зря! Пора бы тебе поумнеть. — Глаза матери гневно сверкнули. — Что ты перед ней унижаешься? Мало она над тобой измывалась пять лет назад! — И понизила голос: — С двоими одновременно перед замужеством ухитрялась управляться: с тобой и Димой Озеровым!
Максим почувствовал, как у него непроизвольно сжались кулаки.
— Анжела напела? — угрожающе спросил он.
Но мать как будто не слышала:
— А сейчас что Катерина творит? — она ядовито усмехнулась. — Сам Золотарев Кирилл Алексеевич, начальник сельхозуправления, ее своим вниманием удостоил! Вот какой почет твоей зазнобе! — Мать замолчала и, не дождавшись ответа, продолжила: — Машина его исправно в Лесной тупик ныряет, как по расписанию: во вторник и в пятницу, по вечерам.
Мать, будто поняв, что сказала лишнего, осеклась и прикрыла рот рукой.
Душу Максима гибельным ядом затопили злость и отчаяние:
— Хватит, перестань! — выкрикнул он и вытер рукавом обильно выступивший пот со лба.
Мать обиженно опустила глаза и не проронила ни слова.
***
Весь день Максим провел в цехе, старался заглушить терзающую душу боль. Время от времени горло стискивало, становилось трудно дышать.
В голове ворочались тугие жгучие мысли: «Выслежу гада, не посмотрю, что при должности! Видел я несколько раз этого пижона. В хозяйство сюда, к матери, не раз приезжал. И машину его приметную знаю!»
Пульсирующая боль разрывала виски. Неужели, правда?! Но не может Катя его обманывать! Говорить ему о любви, а сама потом обниматься с другим! А возможно, не только обниматься… Нет, пока Максим собственными глазами не увидит, не поверит! Он взглянул на висевший в подсобке календарь. Сегодня вторник. Вот он вечером все и выяснит!
***
Максим попросил у завфермой уазик. Наплел, что срочно нужно съездить по хозяйственным делам, а «японку» жалко.
В семь часов вечера он медленно проехал по утопающему в кромешной темноте Лесному тупику и остановился на обочине, немного не доехав до Катиного дома. Над входной дверью ярко горел неоновый фонарь.
Сердца Максима тяжело ухнуло вниз. Он узнал в машине, припаркованной возле самого входа в дом, громоздкую иномарку Золотарева. Автомобиль был из дорогих и навороченных. Максим от бешенства скрипнул зубами: «Не обманула мать!» Костяшки впившихся в руль пальцев побелели.
Он не помнил, сколько просидел недвижимо в ожидании. Мотор уазика Максим заглушил, печка не работала, но от нервного напряжения он не чувствовал холода.
Очнулся, только когда услышал звук разворачивающейся машины. Максим с досадой выругался. Задремал он, что ли? Как мог пропустить момент выхода Золотарева из Катиного дома! Провожала Катя его или нет? Обнимала, льнула ли к нему, как в момент прощания с Максимом?! От разыгравшегося воображения ему стало совсем плохо.
Машина Золотарева не спеша проехала мимо и скрылась в непроглядной тьме безлунного вечера. Фонарь над входом в Катин дом погас.
Максим порывисто вышел из уазика и решительно зашагал к дому. Он не замечал густой липкой тьмы, мог с закрытыми глазами дойти до знакомого до боли крыльца. Сколько раз Максим проделывал этот путь! Им овладела безрассудочная ярость.
Он коротко нажал на кнопку звонка. Через минуту над крыльцом вновь вспыхнул фонарь, и выглянула озадаченная Катя.
— Максим?! — удивленно-радостно выдохнула она. — Ты пришел, пришел! — и протянула к нему руки.
Он грубо прижал ее к стене и тяжело навис над ней. От ее близости перехватило дыхание. Не отрываясь, он смотрел ей в лицо:
— Ты спишь с этим старым козлом? Говори правду! — сдавленным голосом потребовал Максим. Он схватил ее за запястья.
Катя потрясенно моргала и молчала.
— Я же любил тебя! Никого, кроме тебя… — он издал прерывистый хриплый стон.
Она подняла на него глаза, полные обиды и непонимания:
— Кирилл Алексеевич привозил ко мне на занятия французским языком больного сына. Его зовут Дема…
Максим со злостью оборвал ее:
— Не пудри мне мозги! Ты что, учительница?! Захотел бы, нашел своему сыну педагога в райцентре или, на крайний случай, в Артемьевске. Соврать и то не можешь!
Катины глаза сверкнули антрацитовым блеском на окаменевшем лице:
— Не смей так со мной разговаривать! Ты же ничего не знаешь! — умоляюще выкрикнула она.
— Много чего простил бы тебе, но измену — нет! Призналась бы честно, что нашла другого, я хотя бы понял. А так — подло! — Он скрипнул зубами. — Ненавижу тебя, слышишь?! — его голос сорвался на шепот: — И не прощу никогда! Встречайся, с кем хочешь.
Максиму вдруг нестерпимо захотелось ее ударить, но он сдержался. Он себя уважает и руку на Катю никогда не поднимет! Даже если она предала его!
— Максим, не уходи, прошу тебя! — она с отчаянием прижала руки к груди. — Ты ошибаешься! Выслушай меня, я хотела тебе сказать…
Он резко развернулся и быстрым шагом пошел прочь, к уазику. Не хотел он слушать всю эту ерунду, эти никчемные оправдания! Но на полпути Максим все-таки оглянулся. Катя стояла на прежнем месте и что-то кричала ему, по-прежнему прижав руки к груди. В ушах у него сильно шумело, видно, подскочило давление. Он не понял из ее крика ни слова. Да и не хотел понимать. Между ними все кончено!